Воскресное чтение:
Монография Юрия Николаевича Караулова «Русский язык и языковая личность», выдержавшая уже семь изданий, давно стала классикой отечественной лингвистики, однако её значение выходит далеко за пределы филологии. Для психолога-консультанта, ежедневно работающего с речью клиента, эта книга оказывается не просто теоретическим трудом, а практическим инструментом. Караулов предлагает не очередную абстрактную модель языка, а способ проникновения во внутренний мир человека через то, как он говорит, какими словами и текстами оперирует, какие смыслы и ценности стоят за его высказываниями.
Центральное понятие работы — «языковая личность» — снимает привычное для психолога противопоставление «вербальное – невербальное». Караулов убедительно показывает, что язык не просто отражает личность, а конституирует её. Трёхуровневая модель (вербально-семантический уровень — лексикон; лингво-когнитивный — тезаурус, картина мира; мотивационно-прагматический — цели, интенции, потребности) даёт консультанту чёткую оптику для анализа речи клиента. Вместо смутного ощущения, что «что-то не так», появляется возможность локализовать проблему: рассогласование может быть на уровне слов и грамматики, на уровне картины мира или на уровне глубинных мотивов.
Особенно ценна для практики карауловская идея о непрямой связи между уровнями. Он предупреждает: от лексикона нельзя напрямую переходить к тезаурусу, а от тезауруса — к прагматикону. Это важнейшее предостережение для консультанта, который может соблазниться поверхностной интерпретацией. Например, частое употребление клиентом иностранных слов или жаргонизмов (уровень лексикона) вовсе не обязательно свидетельствует о его ценностной ориентации (тезаурус) или жизненных целях (прагматикой). Караулов приводит художественные иллюстрации — эпизод с актёром, чьи «выступления» ошибочно принимают за психотерапию, или сцену из Нагибина, где частотность слов оказывается ложным ключом к пониманию мотивов. В консультативной работе, где каждое слово клиента рассматривается как потенциальный диагноз, это требование методологической осторожности приобретает этическое и практическое измерение.
Раздел о промежуточном языке (языке мысли) — это прямое руководство к пониманию того, как клиент перерабатывает опыт до того, как облекает его в слова. Описание образов, гештальтов, фреймов, двигательных представлений как единиц внутренней речи объясняет, почему клиент иногда не может «подобрать слово» или говорит сбивчиво. Консультант, знакомый с этой моделью, перестаёт торопить клиента или интерпретировать паузы как сопротивление — он понимает, что перед ним не речевой дефект, а процесс перевода с языка мысли на язык внешней речи. Более того, предложенное Карауловым различение номинативного потока при понимании и предикативного при говорении позволяет выстраивать разные техники: при работе с травмой, где важна компрессия и называние, или при работе с целеполаганием, где важна развёрнутая аргументация.
Наибольший интерес для психолога представляет анализ аргументации и коммуникативных потребностей личности. Караулов показывает, что аргументация — это не просто логическая процедура, а способ выражения ценностей, которые невозможно аргументировать средствами обыденного языка. Эпизод спора о любви из романа Гранина, разобранный автором, становится моделью консультативной сессии: одна сторона разворачивает поле антиценностей (расчёт, выгода), другая находит неуязвимый аргумент (любовь матери), который меняет картину мира оппонента не через логическое доказательство, а через апелляцию к базовым экзистенциалам.
— Да вы напрасно надеетесь, не вероотступник я. Я за укрепление веры. Вот результат моих сомнений... Пришел я к тому, что необходимо поменять назначением ад и рай...
— То есть как поменять... зачем? — спросила Таня, ошеломлённо следя за ним.
— Для достижения подлинного бескорыстия. Вы в соборе упомянули, что у них чистая молитва. Ох, заглянули бы вы вовнутрь к ним. Страх и сделка. Пусть во очищение, пусть морально, но если в высшем смысле, то это же торговля. Приходят договориться. Я тебе, господи, ты мне. Я тебе веру, хвалу, ты мне — прощение и вечное блаженство. Сделка с расплатой на небесах. Я на земле буду соблюдать, значит попаду в рай, а буду жрать, хапать, распутничать — тогда мне гореть и страдать. Значит всё на страхе основано... Кнут и пряник? не согласен. Унизительно!... Отныне считаю божественным и справедливым отправлять в ад праведников!...
— Так это же бесчеловечно!...
— Вы же атеистка? И всё равно не по душе, верно? А для верующего и вовсе.
— Зачем вам это, в чём смысл? — нетерпеливо прервала его Таня.
— Чтобы обнаружить. Неужели не поняли? Человека надо обнаружить! В этом двуногом хищнике, обжирающем землю. Пора узнать, кто мы есть... Кто мы? Барышники или вложено в нас что-то божественное?... Как узнать? Возьмём и удалим всякую выгоду. Не оставим никакой надежды... Праведник блаженства не увидит, грешник покаяния не получит. Моим начальникам тоже куда как не понравилось...
— Потому что несправедливо! Вы хотите бога сделать совсем несправедливым.
— A-а! Это мне сразу объявили. Однако наша жизнь тоже не поощряет добрых и честных. Это как — справедливо? Нет, тут справедливостью ничего не выяснить...
— Но разве вас не пугает, что люди хуже станут от такой идеи? — спросила она.
— Нет хуже нынешнего безверия. Посмотрите, что делается. Вы лучше спросите — как с верой будет? Вот в чём вопрос! Где ныне праведники, новые святые? Всех старых святых придётся пересмотреть. Среди них такие, что лишь о вечном своём блаженстве пеклись. Отказывали себе во всём, чтобы там всё иметь по первому классу. Самые чистые и те втайне рай себе зарабатывали. Два пишут, один в уме. Да не в них дело. Главное — узнать, есть ли в нас душа? Вот я и хочу из человека выгоду выпарить, удалить, посмотреть, что же в остатке. Если ничего — тогда конец. Тогда всякая надежда и доброта кончается. Никаких сказок. Сила, хитрость и выгода!...
Таня вдруг сказала:
— Ошибка у вас, Илья Самсонович.
— Какая? Ты покажи.
— Позабыли вы одно чувство. Есть у людей, кроме выгоды и пользы... Вы говорите, праведников нет. А матери? Вы про свою мать вспомните. — Илья Самсонович дернулся, хотел что-то сказать, но не сказал. — А жены? Любая женщина любящая, она может всё человечество вытащить и спасти ради любви! Вы ей чем угодно грозите на том свете за эту любовь — её не испугаешь. Жгите её, в котлы ваши кидайте — она от любви не отступится и спасёт... Вы знаете, моя мать что сделала? Она брата моего... он в сорок первом родился, в Ленинграде, потом блокада началась, ему годика не было, он кричит, есть хочет, а у неё ни молока, ни крошки хлеба нет, так она — вену себе надрезала и ему руку прикладывала, он пососёт кровь её и утихнет, заснет, тем и спасла его. Любовь — вот вся её выгода. Что ей ад или рай. Я потому так, что та же кровь во мне, её кровь, я поэтому знаю...(Д.А. Гранин "Картина")
Консультант, владеющий этим знанием, понимает, что убеждение клиента не всегда требует рациональной аргументации — иногда достаточно «подставить» в его семантическое поле понятие, которое принципиально не редуцируется к выгоде (например, достоинство, сострадание, смысл).
Понятие «психоглоссы» — единицы языкового сознания, устойчивой к вариациям и исторически обусловленной — объясняет, почему клиенты из одной культуры, но разных поколений или регионов могут использовать одни и те же слова, вкладывая в них разный смысл. Для консультанта, работающего с семейными парами или конфликтами отцов и детей, это ключ к диагностике: за одним словом «дом», «совесть», «успех» могут стоять принципиально разные тезаурусы.
Наконец, заключительная мысль Караулова о «amor linguae» — любви к родному языку как части личности — возвращает нас к базовому принципу консультирования: принятие клиента невозможно без принятия его языка, со всеми диалектными, возрастными, социальными особенностями. Язык клиента — это не «шум», подлежащий фильтрации ради доступа к «реальным» чувствам. Это и есть сама личность в её уникальном, неповторимом выражении.
Книга Караулова — не учебник по психолингвистике для психологов. Это приглашение к междисциплинарному диалогу, в котором лингвистика перестаёт быть служанкой психологии, а становится равноправным партнёром. Для консультанта, прочитавшего эту книгу, каждый сеанс — это не просто беседа, а текстологический анализ, где слова, паузы, повторы, ссылки на «общие места» культуры становятся картографией внутреннего мира клиента. Именно в этом — высшая практическая ценность работы Ю.Н. Караулова.
Анна Бердникова
Если Вы при чтении испытали лучшую эмоцию на свете - интерес, Вы можете поблагодарить автора.