Соня ушла в конце октября. Алексей слышал, как она собирается, хотя дверь в комнату была закрыта. Шорох пакетов, выдвинутые ящики, тихий голос в телефон. Потом она зашла и сказала то, что говорят, когда уже всё решили и разговаривать не о чем.
Алексей сидел у окна и смотрел во двор.
Федот пришёл к ней сам, потёрся о ногу. Она подняла его, прижала к себе на секунду, поставила обратно. Сказала ему что-то вполголоса, так, что Алексей не расслышал. Потом взяла сумки и вышла.
В дверях обернулась.
– За Федотом заеду позже.
Дверь закрылась. Федот сел посреди прихожей и уставился на дверь.
Алексей не двигался. Квартира была та же самая, и всё в ней было то же самое. Только очень тихо.
Три недели он ждал, что она позвонит насчёт кота. Не то чтобы специально ждал. Просто часто, когда телефон лежал рядом, думал: вот сейчас. Потом перестал думать.
*****
С Федотом было непросто с первого дня.
Не потому что кот был злой или шумный. Просто Алексей не знал, как с ним взаимодействовать. Всё это время, пока Соня жила здесь, кот был её: она кормила, убирала, разговаривала с ним вполголоса по вечерам. Алексей иногда слышал это из комнаты, её тихий голос и изредка довольное бурчание в ответ. Алексей в это не вмешивался. Они с Федотом просто жили в одной квартире и не претендовали на большее.
И вот теперь.
Алексей стоял над миской с пакетом в руках и читал состав. Таурин, рыбная мука, злаки. Отсыпал на глаз. Немного. Потом ещё немного. Федот подошёл, понюхал, съел примерно треть и ушёл в комнату.
Алексей смотрел на недоеденное и не знал, нормально ли это или нет.
Федот не прятался и не орал. Просто ходил по квартире одним и тем же кругом: коридор, комната, кухня, снова коридор. Заходил туда, где стояли Сонины вещи, и подолгу там сидел. Потом шёл к входной двери, нюхал щель внизу и садился ждать.
Алексей старался не смотреть. Получалось плохо.
Ел кот без энтузиазма. Спал много, на подоконнике, свернувшись плотно. Игрушки, которые Соня рассыпала по всей квартире, мышь из фольги, шарик на резинке, что-то перьевое на палочке, лежали нетронутые.
На четвёртый день Алексей погуглил «кот грустит после ухода хозяйки». Сайт написал, что коты переживают стресс, когда меняется состав семьи. Рекомендовал уделять больше внимания и придерживаться привычного распорядка.
Алексей закрыл вкладку. Какой распорядок, если он понятия не имел, как вообще с этим котом существовать.
*****
Через неделю Алексей понял, что корм бывает разный.
Он купил первый попавшийся пакет, синий, с котом на обложке. Федот подошёл, обнюхал миску и посмотрел на Алексея с таким видом, как будто ждал объяснений.
– Ты серьёзно? – спросил Алексей.
Федот моргнул и ушёл.
Алексей полез в мусорное ведро, достал старый пакет и сфотографировал надпись. В зоомагазине минут десять стоял перед стеллажом, сравнивая составы, пока не подошла продавщица. Он молча показал ей фото. Она нашла нужное за несколько секунд.
Дома Федот съел всю миску. Потом сел и умылся, неторопливо, с полным достоинством.
Алексей смотрел на него и чувствовал раздражение, перемешанное с облегчением. Пропорции были приблизительно равные.
*****
Потом Федот заболел. Начал чихать, раз, другой, к вечеру уже часто, и выглядел при этом так несчастно, что Алексей поймал себя на том, что смотрит на него каждые пятнадцать минут. Было в этом что-то знакомое: так он смотрел на телефон первые недели после того, как она ушла, всё ждал, что вот-вот.
Утром нашёл ветеринарную клинику в двух кварталах. Переноска обнаружилась в кладовке, застёжка держалась на изоленте.
Затолкать Федота внутрь оказалось отдельной историей.
Кот смотрел на переноску, потом на Алексея, потом снова на переноску. Алексей попытался взять его на руки. Федот не вырвался, просто превратился в какое-то жидкое существо без костей и немедленно стёк на пол с противоположной стороны.
– Федот.
Кот сидел под стулом и чихал.
Алексей лёг на живот прямо на кухонный пол, чтобы быть с ним наравне. Посмотрел на него.
– Нам надо к врачу. Я тоже не хочу. Но надо.
Федот подумал секунду и вышел из-под стула.
В клинике врач велела достать кота и подержать. Алексей взял Федота осторожно, двумя руками, прижал к себе. Кот был лёгким и тёплым, под пальцами чувствовались тонкие рёбра. Федот не рвался. Сидел смирно и только напряжённо смотрел на стетоскоп.
Ринит. Ничего серьёзного. Капли в нос два раза в день.
Дома Алексей поймал Федота, завернул в полотенце, как показывали в ролике, и попытался закапать каплю. Федот терпел первые три секунды. Потом полотенечный свёрток взорвался изнутри. Алексей обнаружил себя на полу с флаконом в руке, а кот смотрел на него с дивана с таким видом, как будто это он всё и подстроил.
Капли он всё-таки закапал. С третьей попытки.
Через неделю Федот перестал чихать.
*****
Как-то, прибираясь, Алексей нашёл под шкафом Сонину резинку для волос.
Он держал её в руках дольше, чем нужно. Нахлынули воспоминания.
Федот пришёл сам. Ткнулся носом в резинку, понюхал. Потом сел рядом со шкафом и уставился в угол, где раньше стояла Сонина сумка.
Алексей смотрел на него и думал, что кот ведет себя более честно, он хотя бы не делает вид, что всё в порядке.
Резинку он убрал на дальнюю полку. Не выбросил.
*****
Федоту шёл седьмой месяц, и в нём что-то переключилось. Кот, который последние недели ходил с видом, как будто жизнь не оправдала ожиданий, вдруг обнаружил, что квартира переполнена возможностями.
Первой жертвой пала туалетная бумага. В шесть утра Алексей вышел в коридор и обнаружил рулон, размотанный по всему полу. Федот сидел в центре этого разгрома и смотрел на подходящего Алексея без малейших признаков вины.
– Зачем? – спросил Алексей.
Федот встал, потянулся и пошёл на кухню завтракать.
Потом был стакан с карандашами. Федот обнаружил его на краю стола, аккуратно потрогал лапой один раз. Покосился на Алексея. Тронул ещё раз.
– Не надо, – сказал Алексей.
Федот, не отводя от него взгляда, смахнул стакан на пол. Карандаши рассыпались по всей комнате с грохотом.
– Ты это специально, – сказал Алексей.
Федот спрыгнул со стола и начал гонять карандаши по полу с огромным удовольствием.
По вечерам он носил Алексею мышь из фольги. Приносил, бросал под ноги и смотрел выжидающе. Алексей бросал её в коридор. Федот несся за ней, возвращался, и просил бросать снова.
Однажды вечером Алексей поймал себя на том, что рассказывает коту про неудачную встречу на работе. Просто так, не думая. Замолчал на полуслове.
– Это странно, – сказал он.
Федот зевнул и лёг. Мышь осталась лежать рядом, на случай, если Алексей передумает.
Алексей смотрел на него и думал, что Соня вот так же разговаривала с ним каждый вечер. Он тогда не понимал, зачем. Теперь немного понимал. И это было неприятно, потому что понимать это сейчас, когда её не было, было уже ни к чему.
*****
Ночью Алексей проснулся от того, что рядом было тепло. Федот лежал у него под боком, уткнувшись носом в локоть.
Раньше кот так не делал.
Алексей не двигался. Смотрел в тёмный потолок и слушал тихое ровное дыхание рядом. За окном шёл снег, редкий, январский. В голове было непривычно тихо. Последние три месяца там всегда крутилось что-то фоновое: обрывки разговоров, её голос, её фраза в дверях, лицо, когда она уже всё решила и только ждала, пока он это поймёт.
Сейчас не крутилось ничего.
Будильник зазвенел в семь. Федот поднял голову, недовольно сощурился и ушёл на подоконник смотреть на улицу. Алексей встал.
Обычное утро.
*****
Соня позвонила через несколько дней.
– Привет. Я вернулась. Надо забрать Федота, я же обещала.
– Помню, – сказал Алексей.
Голос у неё был обычный, ровный. Как будто она звонила договориться о встрече с малознакомым человеком. Может, для неё так и было.
– Можно в эту субботу?
Алексей помолчал секунду дольше, чем нужно.
– Хорошо.
Положил трубку. В комнате Федот лежал на его куртке, брошенной на стул. Куртка была чёрная, кот серый, шерсть была повсюду. Алексей давно уже не замечал этого.
Он сел на диван. Федот покосился на него, зевнул и снова закрыл глаза.
Алексей думал о том, что скоро здесь снова будет пусто. Не так, как три месяца назад, по-другому. Тогда была пустота после неё. Теперь будет пустота после кота. Он не ожидал, что это окажется так неприятно.
*****
В субботу Соня пришла около четырёх.
Алексей открыл дверь. Она стояла в знакомой серой куртке, волосы убраны. От неё пахло теми же духами, и у Алексея на секунду перехватило дыхание, коротко, почти незаметно.
– Привет, – сказала она.
– Привет.
Они постояли секунду в прихожей. Она смотрела чуть мимо него, он смотрел чуть мимо неё.
– Проходи.
Соня зашла, огляделась. Миска у холодильника, переноска в углу, мышь из фольги под батареей. Взгляд её на секунду задержался, Алексей не понял на чём.
– Как он?
– Нормально. Переболел в ноябре, ринит. Уже здоров.
– Ты справился.
Это прозвучало не как вопрос и не совсем как утверждение. Алексей не ответил.
Федот появился из комнаты сам. Остановился в дверях, посмотрел на Соню. Соня присела на корточки, протянула руку.
– Федот. Иди ко мне. Ну, иди. какой ты большой стал!
Она говорила мягко, как раньше. Алексей стоял у стены и смотрел. Он не знал, чего ждёт. То ли что кот побежит к ней сразу, то ли что не побежит.
Федот нюхал воздух в её сторону. Сделал шаг, другой, подошёл, ткнулся носом в её пальцы.
Алексей не двигался. Дышал неглубоко, почти незаметно.
Потом Федот отступил назад. Спокойно, без спешки. Повернулся и пошёл к Алексею. Сел у его ноги, прижавшись тёплым боком к щиколотке.
В комнате стало очень тихо.
Соня смотрела на кота. Потом медленно выпрямилась. Не сказала ничего, только выдохнула тихо.
Алексей смотрел вниз, на серую полосатую спину у своей ноги.
– Ладно, – сказала Соня негромко. – Вижу, что он здесь останется.
– Если хочешь, можешь навещать, – сказал Алексей. И сам удивился, что сказал это.
Она чуть улыбнулась. Первый раз за этот вечер.
– Может быть.
Взяла куртку. Вышла. Дверь закрылась тихо.
Алексей подошёл к окну. Внизу Соня вышла из подъезда, подняла воротник и пошла по улице. Фонари уже горели.
Федот запрыгнул на подоконник рядом. Постоял, посмотрел вниз вместе с Алексеем. Потом потёрся ухом о его руку.
Алексей почесал его. Федот зажмурился и замурчал.
За окном был тёмный январский двор, фонари, обычный вечер. И в квартире было тихо. Не та тишина, что стояла здесь три месяца назад, густая и неудобная. А какая-то другая. Мирная и спокойная.
Алексей стоял, чесал кота за ухом и не думал о ней.