Зоя стояла у калитки и держала на ладони комок серой шерсти. Комок дрожал и пах дождём.
Котёнок появился у её участка в самое непоэтичное время – во вторник, в восемь утра, когда мир пахнет растворимым кофе и опаздыванием. Зоя шла к машине, услышала писк из канавы и не дошла. С работой пришлось договариваться по телефону, в одной руке руль, в другой – мокрый комок, который сразу перестал пищать и впился когтями в её свитер, как в последнюю надежду.
– Куда я тебя теперь? – спросила она вслух.
Комок не ответил. Только посопел в ключицу.
Так в доме появился жилец.
Подруга Света приехала к вечеру – «инспектировать». Света держала кошек всю жизнь, у неё на даче их было четыре, и она всегда говорила про животных тоном опытного хирурга, который тысячу раз видел такое. Котёнок лежал на полотенце и смотрел на гостью с подозрением.
– Мальчик, – со знающим видом сказала Света, перевернув его одной рукой. – Стопудово мальчик. Видишь?
Зоя не видела. Зоя видела пушистый живот и ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть.
– Точно?
– Я тебе что, первый день кошек различаю? Мальчик. Назови как-нибудь по-мужски. Барсиком не надо, банально.
Так серый комок стал Гераклом.
Имя ему шло. К двум месяцам Геракл превратился в долговязого нахала с круглыми зелёными глазами и привычкой запрыгивать на холодильник одним движением. Он ронял кружки. Воровал колбасу прямо из бутерброда, пока Зоя отворачивалась к чайнику. Спал поперёк подушки и громко возмущался, если его пытались сдвинуть.
– Ну и характер у тебя, – вздыхала Зоя по утрам. – Настоящий мужик.
Геракл щурился и зевал ей в лицо.
К четырём месяцам начались прогулки во двор. Двор был небольшой, но для котёнка – целая страна. Сначала Геракл осторожно ступал по траве, поджимая лапы. Потом освоил яблоню. Потом грядку с клубникой, чем вызвал у Зои первые сомнения насчёт идиллии. К концу лета он уже исчезал за забором на полдня и возвращался с видом усталого путешественника, иногда с репьями в шерсти, иногда с царапиной на носу.
– Где гулял, разбойник?
Геракл молча шёл к миске.
Соседка тётя Валя как-то остановила Зою у магазина и сказала:
– Твой-то ходит к нашей Мурке. Сидят рядышком на дровах, как старые знакомые.
Зоя засмеялась. Геракл и Мурка – это было даже мило. Двор, дрова, два кота на солнце. Деревенская пастораль.
О том, что в этой пасторали могло быть что-то ещё, она тогда не подумала.
Осень пришла рано. Геракл стал меньше гулять, больше спать. Зоя списала это на холода. Шерсть у него к зиме отросла густая, серебристая, и под этой шерстью изменения были незаметны. Сначала.
Где-то в ноябре Зоя вдруг обратила внимание, что её «мужик» как-то странно сидит. Не привычной длинной полоской, а компактно, сложив лапы под грудь. Живот у него был круглый. Очень.
– Ты ел, что ли, без остановки? – спросила она, поглаживая бок.
Бок был тугой и тёплый. И ещё – Зое показалось или нет – внутри что-то слегка шевельнулось.
В ту ночь Зоя долго смотрела в потолок и думала про опухоли, глистов и прочие грустные вещи. К утру она уже звонила в ветклинику.
Ветеринар оказался молодым, с аккуратной бородкой и весёлыми глазами. Он звался Игорь Сергеевич и явно любил свою работу. Геракл в переноске недовольно ворчал и тыкался лбом в решётку.
– Что у нас? – спросил Игорь Сергеевич, доставая кота на стол.
– Кот. Геракл. Живот круглый, я переживаю. Может, что-то съел? Или… не знаю даже.
Врач кивнул, помял Геракла, послушал, заглянул в уши. Геракл терпел с видом мученика. Потом доктор сказал:
– Давайте УЗИ сделаем. Для верности.
Зою провели в маленький кабинет. Геракла уложили на бок, побрили пятнышко на животе, нанесли холодный гель. Кот возмущался, но как-то вяло, словно понимая, что сопротивление бесполезно. Игорь Сергеевич приставил датчик. На экране поплыли серые пятна и тени.
Доктор молчал секунд десять. Потом аккуратно так, чтобы не выдать сразу всё, поинтересовался:
– А вы давно котика взяли?
– Полгода назад.
– А пол кто определял?
– Подруга. Она говорит, опытная.
– Угу, – сказал Игорь Сергеевич и улыбнулся в бородку. – Зоя, у меня для вас две новости.
Зоя напряглась. Когда говорят «две новости», ничего хорошего обычно не следует.
– Первая. Геракл здоров.
– Слава богу.
– Вторая. Геракл – девочка.
В кабинете стало очень тихо. Только датчик едва слышно шуршал по животу.
– В смысле – девочка?
– В прямом. Геракл – Геркулесиня. И у неё внутри три котёнка. Срок – около пяти-шести недель.
Зоя открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
– Три, – повторила она.
– Три, – подтвердил доктор. – Вот один, вот второй. Здесь третий. Видите?
Зоя видела какие-то светлые пятна. Она кивнула.
– А… а вы точно уверены, что девочка? Может, просто живот?
Игорь Сергеевич вздохнул с очень профессиональным терпением.
– Зоя. Я двенадцать лет в профессии. Это девочка. И эти трое – не глисты.
Геракл лежала на спине, поджав задние лапы, и смотрела на хозяйку зелёными глазами. И в этих глазах – Зое показалось – было что-то похожее на «я тебе всё объясню дома, давай только отсюда поедем».
Дома Зоя села на кухне, поставила перед собой чай и долго молчала. Геркулесиня сидела напротив на табуретке, сложив лапы под живот, и смотрела внимательно.
– Ну ты, конечно, даёшь, – сказала Зоя. – Полгода я тебе говорила «иди сюда, мужик». Ты что вообще обо мне думала?
Кошка моргнула.
Зоя набрала Свету.
– Свет. Помнишь, ты мне определила пол котёнка?
– Помню, конечно. А что?
– Геракл беременна.
В трубке повисла пауза. Долгая. Потом Света медленно произнесла:
– Подожди. Как беременна?
– Котятами. Тремя. УЗИ сделали.
Света выдохнула в трубку так, будто из неё выпустили воздух.
– Зойка. Ну я же… ну я же смотрела.
– Я заметила. Свет, я тебя теперь даже пол арбуза выбрать не пущу.
Они смеялись минут пять. Геркулесиня сидела на табуретке и неодобрительно поводила усами.
Пришлось переучиваться. «Иди сюда, мальчик» сменилось на «иди сюда, девочка», но язык упрямо подставлял старое. Зоя ловила себя на том, что говорит «он» и тут же поправляется. Кошка, кажется, не обижалась. Она вообще к смене имени отнеслась с философским равнодушием – как к тому, что хозяйка иногда ставит миску чуть левее обычного.
Имя оставили. «Геракл» уже приклеилось намертво, и придумывать новое было бессмысленно. Получилась Геркулесиня – на бумаге у ветеринара, в разговорах с подругами, в собственной голове. В быту – по-прежнему Геракл, только теперь произносимый с нежной интонацией.
Декабрь Зоя провела в подготовке. Купила коробку, постелила старое полотенце, поставила в углу спальни. Геркулесиня коробку осмотрела, понюхала, посидела внутри пять минут и ушла спать на кровать. Коробка её явно не убедила.
– Ну как знаешь, – сказала Зоя.
Живот рос. К концу декабря Геркулесиня уже не запрыгивала на холодильник. Она вообще перестала прыгать высоко. Передвигалась медленно, важно, иногда останавливалась посреди комнаты и стояла, прислушиваясь к себе. Зоя в эти моменты замирала тоже.
Книжки про кошачьи роды Зоя прочитала все, какие нашла в интернете. Запомнила страшные слова про «несовместимое предлежание» и «кесарево сечение». Договорилась с Игорем Сергеевичем, что в случае чего позвонит, хоть ночью. Поставила его номер на быстрый набор.
Роды начались в среду вечером, без предупреждения и без коробки.
Зоя сидела на диване и смотрела сериал, когда Геркулесиня пришла к ней, посмотрела в глаза и громко мяукнула. Совсем не так, как обычно. Зоя выключила телевизор.
– Что, началось?
Кошка ушла в спальню. Зоя за ней. Геркулесиня покрутилась около кровати, потом залезла в шкаф – туда, где Зоя держала чистое постельное бельё. Только что выглаженное.
– Эй, эй, – запоздало сказала Зоя. – Может, всё-таки коробку?
Кошка посмотрела на неё с выражением «не до тебя сейчас». И начала готовиться к родам в шкафу.
Зоя смирилась. Постелила сверху старую простыню, чтобы хоть как-то спасти стопку, села на пол рядом и приготовилась дежурить.
Первый котёнок появился через полтора часа. Полосатый, мокрый, размером с ладошку. Геркулесиня вылизала его очень сосредоточенно, без всякой паники, как будто делала это всю жизнь. Зоя тихо плакала на полу и шептала «умница, умница».
Второй был тоже полосатый.
Зоя поймала себя на мысли: «Ну всё, серия. Сейчас будет третий, такой же».
Третий родился чёрный.
Угольный, без единого пятнышка, как маленький крошечный пиратский флаг. Геркулесиня лизнула его по голове, потом по спине. Потом подняла голову, посмотрела на двух полосатых, посмотрела на чёрного, перевела взгляд на Зою и издала короткий, очень удивлённый звук.
– Мрр?
Так растерянно, что Зоя засмеялась сквозь слёзы.
– Я сама в шоке, – сказала она. – Ты у нас разнообразная мать.
Кошка посмотрела на чёрного ещё раз – с лёгким недоумением, как смотрят на сюрприз, который вроде бы и приятный, но непонятно, откуда взялся, – и принялась его вылизывать дальше. Видимо, решила, что разберётся потом.
Ночь прошла спокойно. Все трое нашли маму, присосались, согрелись. Геркулесиня уснула, окружённая кучкой шевелящихся комочков, и во сне иногда дёргала ухом.
Утром Зоя сделала чай и долго сидела рядом со шкафом. Полотенце было испорчено безнадёжно. Простыня тоже. Стопка чистого белья – тоже под вопросом. Зое было всё равно.
Полтора месяца дом жил по новому расписанию. Котята росли, открывали глаза, начинали ползать, потом ходить, потом носиться. Полосатые оказались бойцами – дрались за каждый сантиметр территории и за каждую игрушку. Чёрный был тихий. Сидел в стороне, наблюдал, и только иногда вступал в драку – неожиданно и решительно, словно пирата всё-таки в нём было больше, чем казалось.
Геркулесиня материнствовала уверенно. Кормила, мыла, таскала за шкирку обратно в коробку – на этот раз она уже соглашались на коробку. Зоя смотрела и не верила, что эту самую толстую серую кошку она когда-то называла Гераклом и хлопала по спине со словами «настоящий мужик».
Котят разобрали быстро. Тётя Валя пришла на следующий день после объявления и забрала первого полосатого – «для души и от мышей». Коллега с работы взяла второго – дочке на день рождения.
Чёрного забирали последним. Его взяла соседка с соседней улицы, женщина тихая и одинокая. Она стояла на пороге с переноской, держала котёнка на руках и говорила:
– Какой удивительный. Как смолисто-тёмный.
– Он у нас особенный, – сказала Зоя. – Сюрпризный.
Соседка не поняла, кивнула и ушла.
Геркулесиня смотрела с подоконника, как уносят последнего. Потом отвернулась и долго умывалась. Зоя подошла, села рядом, погладила.
– Ну вот, – сказала она. – Опять вдвоём.
Кошка прижалась лбом к её ладони и муркнула тихо – без всякого «мрр?», уверенно, по-взрослому.
Через месяц Геркулесиню стерилизовали. Игорь Сергеевич, делая операцию, мимоходом пошутил:
– Ну что, теперь точно девочка останется девочкой?
– Теперь точно, – сказала Зоя. – Без вариантов.
Дома всё вернулось почти к прежнему. Геркулесиня снова запрыгивала на холодильник. Снова воровала колбасу. Снова спала поперёк подушки. Только иногда, проходя мимо шкафа с бельём, она останавливалась, заглядывала внутрь и пару секунд смотрела на пустую полку.
Зоя в эти моменты делала вид, что не замечает.
А Свете при встрече теперь говорила одну и ту же фразу.
– Ну что, инспектор? Будешь определять пол моего фикуса?
Света молча показывала кулак.
И они смеялись.
Если история вам понравилась, поддержите ее лайком. И подписывайтесь на канал Переводчик с кошачьего. Здесь не только истории про кошек но и статьи про поведение, здоровье и отношение котеек с человеком.