Птичья жизнь.
Ну как мой, он вольным когда-то был, потом его машина на трассе сбила, его в ветеринарку привезли. А туда Катя ходила (не я), кормить собак, которых там стерилизовали. Собак из приюта. Она вообще сердобольная, за всех душа болит, всем помогает.
Так вот, приходит туда Екатерина, а там коршун в клетке, подраненный, сидит. Она и с ним тоже задружила. А по совместительству Катя — покупательница у меня в магазине. А мне же тоже до всего есть дело, я же тоже сердобольная. Со всеми своими покупателями дружила, про всех знала, кто чем живёт.
Так я узнала про коршуна, про то, что летать он уже не сможет, крыло перебито. И про то, что ему бы хоть разок крылья свои, крепкие когда-то, а сейчас переломанные, расправить, и воздуха вдохнуть. И ветер перьями почувствовать... Вот, считай, и жизнь удалась бы, но нет условий. Сидит в клетке, крылья сложил, сам потух и погрустнел...
«Неделя-две жить осталось птице, жаль, если так и не вспомнит, что такое свобода и воля!» — это Гринин доктор говорил мне по телефону, когда я ему звонила за подробностями.
А Катя тут говорит: «Надо забирать!» Она знает, где я живу, что у меня огород и сараюшка на краю участка... А я переживаю, что кошки мои или соседские его повредят, или собаки напугают. Боюсь хуже сделать.
«Ему бы разок крылья расправить на свободе, и то хорошо, напоследок... В клетке ему тесно, а других возможностей в клинике для него нет...» — на этом аргументе Грининого доктора я сдалась.
Так Гриня переехал ко мне. Вначале на пару недель — такое докторское заключение. Но мы сразу договорились бороться за жизнь и жить в кайф в предложенных обстоятельствах...
И вот мы с ним больше шести лет уже живём и кайфуем. Зовут его так, потому что никто из участников истории не знает, как определить, «он» это или «она»... А Гриня — вроде как универсально получается.
Я очень стараюсь делать его жизнь прекраснее, насколько могу стараюсь! Не для выгоды, а потому что взяла на себя ответственность! И потому что я могу это делать. Надеюсь, ему живётся хорошо. Как проверить, не знаю, но очень стараюсь.
... К Грине моему прилетает вторая птица, мы зовём её Шура — по той же причине (М/Ж). Его мы тоже подкармливаем, в благодарность за то, что у нашей птицы появляется своё окружение.
А сороки сами собираются, без дополнительного стимулирования — садятся на сетку сверху, штук по пятнадцать, и орут на всю улицу... Наверное, рассказывают моему коршуну, что там за морями, за лесами...
Облетели мы весь свет,
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо...
Как будто так. Я слышала на птичьем.
Вот так мы делаем мир лучше. И вы делайте, насколько можете! В таком мире хорошо жить!
А хорошо жить вообще отлично!