В январе Индия демонстративно сокращала закупки российской нефти. В феврале Нью-Дели получил от Вашингтона торговую разрядку и сигнал, что отказ от российского сырья может быть оплачен доступом к американскому рынку. В марте, после блокады Ормузского пролива, индийские НПЗ экстренно вернулись к российским баррелям. В мае премьер Нарендра Моди уже призывал граждан не ездить без необходимости, пересаживаться на автобусы, работать из дома и на год отложить покупку золота.
Так выглядит хронология энергетического разворота страны, которая еще недавно пыталась встроиться в новую сделку с США, а теперь вынуждена считать топливо, валюту и устойчивость импорта.
В начале года Индия резко снизила закупки российской нефти. По отраслевым оценкам, в январе импорт из России сократился в 3,5 раза, а часть частных индийских НПЗ отказалась заключать мартовские и апрельские контракты. Логика была понятна: Вашингтон усиливал давление, российское сырье несло санкционные риски, а на горизонте появилась возможность заключить более выгодное торговое соглашение с США.
6 февраля указ Дональда Трампа снял 25-процентные пошлины с индийских товаров. В американской формулировке причиной стало прекращение Индией прямых и косвенных закупок российского сырья, при этом тарифы могли вернуться при возобновлении поставок. Параллельно Вашингтон и Нью-Дели заявили о планах индийских закупок американских товаров на $500 млрд в ближайшие пять лет. Моди подтвердил тарифную разрядку, но публично не говорил о полном отказе от российской нефти.
Уже через несколько недель вся конструкция начала трещать. Закрытие Ормузского пролива с конца февраля ударило по маршрутам, через которые проходило около 20% мировой нефти. Для Индии риск оказался особенно тяжелым: через этот коридор страна получала примерно половину сырой нефти и до 85% СПГ. Собственные запасы нефти покрывали около 25 дней потребления, поэтому энергетический кризис быстро перешел из внешнеполитической плоскости в режим национальной безопасности.
Март стал моментом отката. Индия резко нарастила закупки российской нефти до 1,98 млн баррелей в сутки – максимума с июня 2023 года. То, что еще в феврале подавалось как элемент сделки с США, в марте уступило место более простому расчету: стране нужны баррели, доступные здесь и сейчас, по маршрутам, которые можно удержать при блокаде Ормуза и скачке цен.
Brent с начала 2026 года прибавила около 82%, торговалась в диапазоне примерно $101–114 за баррель, а на пике доходила до $126. При такой цене даже скидки на российскую нефть перестают быть просто инструментом выгоды. Для Индии они становятся способом сдержать давление на платежный баланс, инфляцию и валютные резервы.
Поэтому майское обращение Моди к населению прозвучало уже не как абстрактная просьба об экономии. Премьер предложил гражданам сократить использование бензина и дизеля, чаще выбирать метро, автобусы и железные дороги, развивать карпулинг, переносить встречи в онлайн, работать дистанционно, ограничить зарубежные поездки, включая отдых и свадьбы за границей, а также временно отказаться от необязательной покупки золота сроком на год.
Особенно показателен пункт про золото. Для Индии это чувствительная тема: золото связано с культурой, свадьбами, семейными сбережениями и статусом. Когда премьер просит население меньше покупать золото, он говорит не про бытовую бережливость, а про валютный контур экономики. Импорт золота, как и импорт нефти, требует валюты, а в момент дорогих энергоносителей любой лишний спрос на доллары усиливает нагрузку на финансовую систему.
На этом фоне российская нефть возвращается в индийский баланс не как политический жест, а как аварийный стабилизатор. При этом для России такой разворот не гарантирует прежней маржи. Чем выше санкционные риски, тем длиннее цепочка посредников, сложнее логистика и глубже скидка. В начале года дисконты на российское сырье, по оценкам экспертов, снова приближались к $15–20 за баррель и выше, а транзит через третьи страны увеличивал издержки. Индия может покупать больше, но российский бюджет получает меньше чистого эффекта с каждого барреля.
Энергетический шок уже вышел далеко за пределы нефтяного рынка. Авиация первой показывает, как дорогой керосин превращается в транспортный кризис. Spirit Airlines после 34 лет работы прекратила перевозки, оставив без работы около 17 000 сотрудников; компания ежедневно обслуживала примерно 50 000 пассажиров. Lufthansa отменила 20 000 рейсов с мая по октябрь и за счет этого рассчитывала сэкономить около 40 000 тонн топлива. В мае мировые авиакомпании сократили около 12 000 рейсов и 2 млн мест.
Германский сюжет, о котором я писал отдельно, хорошо показывает европейскую сторону той же проблемы.
Глава Ассоциации немецких аэропортов ADV Ральф Байзель в интервью Die Welt 9 мая говорил, что даже оптимистичный сценарий для пассажиропотока означает стагнацию, а худший – падение пропускной способности на 10% в ряде аэропортов. В масштабах Германии это может затронуть до 20 млн пассажиров. Первыми под ударом оказываются лоукостеры и менее популярные туристические направления, потому что при дорогом топливе авиакомпании режут прежде всего маржинально слабые маршруты.
Цена керосина в Европе уже более двух месяцев держится примерно вдвое выше уровня до начала конфликта, а топливо составляет около 30% операционных расходов авиакомпаний. Ассоциация немецких аэропортов просит приостановить налог на авиаперевозки, фактически признавая: при нынешней стоимости топлива часть маршрутов становится экономически нежизнеспособной без смягчения фискальной нагрузки. Глава МЭА Фатих Бироль ранее предупреждал, что запасов авиатоплива в Европе может хватить примерно на шесть недель, при том что около 75% импортного авиатоплива регион получал с Ближнего Востока.
Индийский случай в этом ряду выглядит особенно жестко, потому что страна одновременно столкнулась с тремя ударами: зависимостью от ближневосточных маршрутов, скачком мировых цен и политическим давлением вокруг российской нефти. Январский отказ от российских поставок был возможен, пока рынок сохранял маршруты и альтернативы. После закрытия Ормуза такой выбор сузился до минимума.
Поэтому майские призывы Моди – не просто набор советов гражданам. Это попытка распределить внешний шок внутри общества до того, как он станет полноценным кризисом топлива, валюты и транспорта. Индии приходится экономить бензин, доллары и политическое пространство одновременно. Страна, которая в феврале показывала Вашингтону готовность дистанцироваться от российской нефти, уже в марте покупала ее рекордными за девять месяцев объемами, а в мае просила граждан меньше ездить и не тратить валюту на золото.
Разворот занял меньше одного квартала. Сначала – сокращение импорта из России в 3,5 раза. Затем – торговая сделка с США. Потом – блокада Ормуза и возврат к 1,98 млн баррелей российской нефти в сутки. После этого – обращение Моди к населению с просьбой перейти от потребления к экономии. Индия наглядно показала, как быстро геополитическая лояльность уступает место энергетической арифметике, когда проливы закрыты, Brent торгуется более $100 за баррель а запасов нефти остается на несколько недель.
Источники: РБК, Коммерсант
Подписывайтесь на «Статистический взгляд» – разбираем мир в цифрах и графиках. Читайте также: