Как всегда, Инна проснулась поутру под крики соседского петуха. Его песню сменила радостная птичья трель, доносящаяся из зарослей зеленой изгороди. Голова раскалывалась, а на языке был мерзкий привкус. «Словно во рту кошачий туалет». – Она вспомнила, как кто-то описал привкус во рту после ночной попойки.
Несмотря на головную боль, Инна улыбалась, лежа под пуховым одеялом; она мысленно возвращалась сначала к событиям прошлой ночи в баре потом к празднику, когда Дима коснулся ее руки (она до сих пор ощущала его ладонь), а потом предавалась мечтам о скором совместном обеде.
Она подошла к окну, повернула ручку и толкнула обе ставни, впуская прохладу в комнату. Где-то жгли костер, и запах осенней сырости смешивался с дымом горящих поленьев – этот аромат всегда ассоциировался у нее с деревней.
Она спустилась вниз, села у окна с чашкой горячего чая и, поглядывая на серость снаружи, начала писать.
Книга получалась совсем не такой, как она планировала. К ее удивлению, вместо отсылки к сухим фактам по траволечению теперь текст становился похож на художественное произведение. Исторически выверенный роман о целительнице, что живет в деревеньке в тринадцатом веке. В церкви служит коварный, честолюбивый батюшка , который страстно мечтает стать патриархом и не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. Местная целительница, которая как может помогает беднякам и женщинам деревни, прекрасно знает, что один донос отделяет ее от виселицы или костра. Симпатичный торговец, добросердечный весельчак надеется завоевать расположение юной травницы. В тексте Инна приписывала персонажам реальные болезни и «лечила» их реальными рецептами: клевер от боли в теле и зубной боли, кориандр от жара, шалфей для укрепления сил.
Книга получалась отчасти увлекательно-романтической и отчасти научной, с настоящими рецептами из поваренной книги реальной травницы. Инна понятия не имела, откуда у нее в голове все эти образы, но каждый раз, когда она садилась писать, все больше историй о церкви, медицине, вожделении и предательстве рождались в ее воображении и оказывались на экране ноутбука. И только когда прозвонил будильник в телефоне, она вспомнила, что пришло время навестить Анну Геннадьевну.
Инна шла по дорожке к дому Анны Геннадьевны; теперь она приходила к старушке почти каждый день: помогала делать настойки и заваривать чай, сушить травы и развешивать вязанки, иногда она помогала ей в каких-то более повседневных делах, которые пожилой женщине было трудно выполнять в ее возрасте. Инна вставала на верхнюю ступень стремянки и меняла лампочку или приносила охапки дров со двора и раскладывала их в корзинке у камина. Анна рассказывала ей истории из своей жизни здесь, в деревне, истории о Второй мировой войне или же те, что случались с ее далекими предками.
Когда-то давно Инна попросила разрешения записывать их разговоры на диктофон, Анна не возражала, так что теперь у Инны была возможность наслаждаться временем, проведенным в компании старушки, и не волноваться о том, что она упустит какие-нибудь детали рассказа.
В тот день Инна больше всего хотела узнать о самой Анне Геннадьевны. Не как о травнице, а как о женщине.
– Можно спросить? – начала Инна, смущаясь от того, что впервые перешла от вопросов про траволечение к чему-то очень личному.
– Спрашивай что хочешь, милая, – ответила Анна.
– Когда умер ваш муж?
Последовала недолгая пауза, но Анна все же ответила. Ее взгляд затуманился, а на лице появилась задумчивая улыбка.