"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 29
Несчастный заведующий магазином, зажмурившись от страха и отвращения, давился и кашлял, судорожно глотая жгучую, противную жидкость, которая обжигала горло и вызывала спазмы. Бандиты стояли рядом и внимательно следили, чтобы ни одна капля спиртного не пролилась мимо рта, не попала на одежду или на пол. Это было частью их циничного, издевательского ритуала.
Когда в бутылке осталось буквально на самом донышке – несколько жалких глотков, – высокий, сжалившись или просто наигравшись, милостивым тоном, словно делал одолжение, разрешил:
– Достаточно! Пожалуй, с него хватит, на сегодня он уже набрался, – обратился он к своему молчаливому подельнику. – Теперь, пожалуй, пора. Запрём его тут, и пусть сидит, протрезвляется.
Они бесцеремонно вытолкали шатающегося, мокрого от пота и выпивки продавца на улицу, заперли двери магазина на оба висячих замка, бросив перепуганного, полупьяного Абрикосова одного в темноте, и быстрым, уверенным шагом устремились прочь от деревни, туда, где, по их расчетам, проходила малозаметная тропинка, ведущая к густому лесочку. Отойдя от деревни на приличное расстояние, подальше от любопытных глаз, они на ходу сдернули с лиц темные, влажные от дыхания повязки-балаклавы, сунули их в карманы и, не сбавляя темпа, заспешили к спасительному лесу, который темной, зубчатой стеной раскинулся между двумя деревнями – Котовск и Ветлянка. Теперь они были почти уверены в своей полной безопасности и безнаказанности. Им казалось, что всё прошло как по маслу.
Между тем самоуверенным налётчикам в этот раз ужасно, фатально не повезло. В тот самый момент, когда в участковый пункт Олежкино поступило тревожное известие о вооруженном налете, там находились не один-два человека, а целых четыре сотрудника, готовых к немедленным действиям. Старший участковый лейтенант Митрохин, мгновенно оценив обстановку, тут же выбежал на пустынное ночное шоссе и, рискуя быть сбитым, остановил два случайных грузовика, проезжавших мимо. Один, с вооруженным полицейским в кузове, он распорядился срочно направить в сторону соседнего городка Водника, чтобы отсечь бандитам возможный путь отхода в этом направлении. Полицейский, вооруженный автоматом, получил строжайший приказ открыть предупредительный, а в случае необходимости и огонь на поражение, если бандиты не остановятся по первому же требованию.
– Цельтесь как следует, наверняка, сержант, – предупредил лейтенант, глядя в глаза подчиненному. – Промазать не имеете права. На этот раз мы должны во что бы то ни стало их взять живыми или мертвыми.
Второй грузовик, с двумя полицейскими в кабине, помчался по раскисшей проселочной дороге в противоположную сторону – к Ветлянке, чтобы перекрыть путь отхода из Котовска через лес и болото.
Себе же лейтенант Митрохин, как самый опытный и решительный, оставил самую опасную, ключевую часть операции. Прихватив с собой одного подчиненного – сержанта Ажбаева, – он вскочил в свой «УАЗик» и на максимальной скорости, включив дальний свет, помчался напрямик, бездорожьем, в самое пекло – прямо в Котовск, опережая грузовик, который по его распоряжению должен был занять позицию на стратегическом перекрестке шоссе и проселочной дороги, ведущей к лесу.
Когда лейтенант на своей ревущей тачке влетел в темный, сонный посёлок Котовск, его там уже нетерпеливо поджидали местный глава администрации и молодой, шустрый сельчанин Армен Бадоян, который вызвался помогать полиции.
– Они только что прошли задворками, огородами, и направились в сторону Ветлянки, – возбужденно, почти выкрикнул молодой Бадоян, показывая рукой в темноту. – Обогнули Котовск с восточной стороны и вышли на ту дорогу. Минуты две-три назад, не больше.
– Отлично, – обрадовался Митрохин, чувствуя азарт настоящей охоты. – Тогда они у нас в руках. Попали, как кур в ощип! Теперь, будьте уверены, им не уйти, никуда не денутся.
Они с Ажбаевым сели в машину и на большой скорости (по обледенелой, скользкой дороге это было смертельно опасно), промчались через весь посёлок, едва вписываясь в повороты. Еще издали, впереди, в темноте, заметили пляшущие, смутные огни какого-то мотоцикла, только что вынырнувшего из небольшого заснеженного лесочка на открытое пространство.
– Это они! – закричал сержант, сидевший рядом с автоматом на изготовку. – Видите, товарищ лейтенант? Вон они!
– Вижу! – сквозь зубы процедил Митрохин.
Он еще сильнее нажал на педаль газа, увеличивая и без того бешеную скорость. Машина неистово заплясала, задрожала на обледенелых колдобинах, её заносило из стороны в сторону, но лейтенант, опытный водитель, не сдавался. Они неуклонно, метр за метром, сокращали расстояние до уходящего впереди ТС.
– В случае чего, если начнут палить в нас, стреляй без предупреждения, – бросил лейтенант, не оборачиваясь.
Сержант, не отвлекаясь на разговоры, раскрыл окно и вылез наружу, удерживая в руках АКСУ (автомат Калашникова со складывающимся прикладом и укороченным стволом, модель АКС‑74У, отличающийся компактностью и удобством в стеснённых условиях – прим. автора), дослав патрон в патронник. Оба полицейских, впопыхах выскочив из теплого помещения участкового пункта, были без курток и шапок – в одних кителях, не чувствуя мороза, который стоял на улице. Но адреналин в крови заглушал холод.
Мотоциклисты впереди, по-видимому, заметили не на шутку разгоревшуюся погоню, потому что тоже, взревев мотором, резко прибавили скорость. Оба транспортных средства, словно две гоночные стрелы, неслись теперь в сторону темной Ветлянки, поднимая облака снежной пыли.
– Черт возьми, тот грузовик давно уже должен быть на месте! – нервничал Митрохин, бросая взгляд на темный горизонт, где по расчетам должна была находиться засада. – Но если даже он немного опоздает, мы все равно будем гнаться за ними, пока бензин не кончится.
Так они промчались, на пределе сил и скорости, километра три, не меньше. Неожиданно, прямо впереди по ходу их движения, в ночной тьме, ослепительно и радостно вспыхнули яркие фары – это водитель грузовика-засады, стоявшего поперек дороги, включил дальний свет, давая знать преследователям и беглецам, что путь окончательно и бесповоротно перекрыт.
Бандит, который вел мотоцикл, резко, до скрежета, нажал на тормоза. Мотоцикл, не слушаясь руля, заскользил боком по зеркальному льду, его занесло, но водитель-преступник каким-то чудом, невероятным усилием, сохранил равновесие и не дал машине упасть. Оба преступника, не сговариваясь, ловко, натренированными движениями, соскочили и тут же, не оглядываясь, опрометью бросились бежать в густой, спасительный лес.
Сержант Ажбаев, не раздумывая ни секунды, распахнул дверь УАЗика, акробатическим, отчаянным прыжком в полете выскочил из машины, едва не угодив под колеса. Он поскользнулся на льду, взмахнул руками для равновесия, но удержался на ногах и, умудрившись не выронить автомат, не чувствуя боли от ушиба, бросился в погоню за убегающими тенями.
– Стой, стрелять буду, пристрелю, как собак! – на бегу, задыхаясь, выкрикивал он, надеясь запугать беглецов. – Стой, кому говорю!
Лейтенант Митрохин, остановив машину посреди дороги, тоже выхватил пистолет и ринулся в погоню. С противоположной стороны, от грузовика, который стоял метрах в пятидесяти, уже бежал, размахивая руками, еще один полицейский, перекрывая возможный путь отхода.
Высокий бандит, который оказался гораздо выносливее и быстрее, намного опередил их всех, скрывшись в глубине леса. Из-за толстых, темных стволов деревьев его фигура была уже едва различима, он таял в ночи, как призрак. Низенький, напротив, заметно отставал, тяжело дышал, путался в корнях и явно выдыхался. Лейтенант Митрохин, видя это и понимая, что второго ему не догнать, вскинул пистолет и сделал предупредительный выстрел – сначала вверх, в черное небо, а потом, прицелившись пониже, дважды выстрелил в сторону беглеца, стараясь не убить, а лишь ранить или напугать.
После второго, а затем и третьего выстрела низенький бандит резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Он понял, что спастись бегством по открытой местности ему не удастся, что дальше – только пуля в спину, и, подняв дрожащие руки вверх, замер на месте, сдаваясь. Ажбаев, пробежав еще несколько метров, налетел на него сзади, схватил за шиворот куртки и с силой дернул назад, повалив на землю. Лейтенант, убедившись, что низенький уже схвачен и обезврежен, скомандовал сержанту оставаться с пленным, а сам, не теряя ни секунды, бросился в лес, в ту сторону, где скрылся второй, высокий преступник.
Однако лесок, хоть и был небольшой, всего в несколько гектаров, оказался на удивление густым, заросшим молодым кустарником и буреломом. Вдобавок ко всему, здесь, под пологом деревьев, почти не было снега, только голая, скользкая земля и гнилая листва, поэтому следы беглеца быстро терялись и их было трудно различить даже с фонариком. Высокий, как опытный зверь, затаился где-то в самой чаще, прижался к земле или залез в овраг под корни, замер и не подавал признаков жизни.
Лейтенант вместе с подоспевшим на помощь вторым полицейским начали методично, метр за метром, прочесывать густые заросли, заглядывая под каждый куст и за каждое дерево, но все было тщетно. Без поисковой собаки преступника было не отыскать, а где её взять в такой глуши? Кинологическая служба осталась только в областном центре. Полчаса спустя Митрохин, весь мокрый, в порванной одежде, с досадой махнул рукой и прекратил бесполезные поиски.
– Черт с ним, с этим высоким, – процедил он сквозь зубы. – Теперь легче найти иголку в огромном стоге сена, чем этого хитрого гада. Он либо залез на какое-нибудь высокое дерево и сидит там, как сыч, или лежит пластом где-нибудь в кустах и молча смеется над нашими потугами. Но, думаю, у него ничего не выйдет. Одного, главного, мы все-таки взяли. А этот, пойманный, от страха выложит нам все, что знает о своем подельнике, даже то, чего мы и не спрашиваем. Расколется, как миленький.
Они, усталые, злые и продрогшие, вернулись обратно на дорогу, к месту засады. Сержант Ажбаев, с автоматом наготове, стоял над задержанным, не давая ему пошевелиться. Демисезонная, явно не по погоде тонкая куртка низенького бандита была прострелена и прожжена в двух местах – пули лейтенанта прошли навылет, по счастью, не задев жизненно важных органов. Третья пуля, если бы Митрохин выстрелил еще раз, наверняка попала бы в цель и убила бы его наповал.
– Я бы и без стрельбы, честное слово, догнал бы его, он и так выдыхался, – с некоторой обидой в голосе утверждал Ажбаев, которому не терпелось лично применить физическую силу.
– Обыщите его как следует, сержант, – приказал Митрохин, пряча пистолет в кобуру.
Полицейский ловко и грубо, не стесняясь, обыскал задержанного, вывернув все карманы его куртки и брюк. В одном из них он обнаружил скомканную черную балаклаву – точно такую, какой обычно пользовались бандиты. В другом – длинный, опасный складной нож, немного денег, грязный носовой платок. Там же оказалась пачка каких-то старых, пожелтевших, выцветших фотографий неизвестно кого и самый главный документ – паспорт на имя Зиновия Кочергина, с пропиской в городе Безветрове, на улице Коммунистической.
– Где твой пистолет, вражина? – строго спросил лейтенант, нависая над задержанным. – Куда дел оружие? Отвечай, не тяни!
– Нет у меня никакого пистолета, – нагло, с вызовом ответил Кочергин, стараясь не смотреть в глаза полицейским. – Чего вы ко мне пристали? Чего вы от меня хотите? Гонитесь за мной, стреляете в спину, как в дикого зверя. Что я вам такого сделал? Ничего я не делал!
– Посмотрите-ка на него, – возмутился Ажбаев, сжимая кулаки. – Какой невинный младенец, прямо агнец божий! У меня, товарищ лейтенант, от такой наглости просто руки чешутся дать ему в зубы.
– Только попробуй тронь меня пальцем, – огрызнулся задержанный, глядя исподлобья. Он прекрасно знал свои права и не боялся угроз. – Потом прокурору будешь объяснять, почему ты наглый такой.
– Успокойтесь, сержант, возьмите себя в руки, – осадил подчиненного Митрохин. – Отправляйтесь немедленно с этим типом в Котовск на грузовике. Сдайте его с рук на руки старшему участковому, пусть оформляют задержание по всей форме. А мы здесь пока закончим.