Ещё несколько дней команда работала над сбором данных. Планета была не просто пригодна для переселения, она была идеальным местом для развития цивилизации.
А я всё больше понимал: насколько бы ни был этот мир прекрасен, я не хотел здесь больше оставаться. Все цели были достигнуты, и ничего меня здесь не держало.
Теперь я хотел разобраться в системе, но объективно сделать это можно было только извне. Всё указывало на то, что Знанек оказался прав в своих умозаключениях и в этом случае проект ни при каких условиях нельзя было сворачивать. Сейчас я бы с лёгкостью мог это аргументировать отцу.
Я вновь и вновь возвращался к мысли, что в нашей реальной Вселенной существует большое количество парадоксов. Взять хотя бы эффект наблюдателя: частица ведёт себя как волна, пока ты на неё не смотришь, и становится частицей в момент измерения. Что, если физические законы — это действительно не догма, а гибкая система, которая может адаптироваться при необходимости? Вдруг все откровения, которые я здесь получил, применимы и к нашей Вселенной…
Чем больше я размышлял, тем больше загонялся и хотел домой. Но я был заперт в огромной клетке с неизвестным зверем, который вдруг научился думать. Да и возвращаться‑то было некуда — вероятнее всего, мой мозг был критически повреждён непомерной нагрузкой после повторного погружения.
Все эти мысли вгоняли в тоску. А постоянный вынужденный контакт с Аурикой и Неманом окончательно выбивал почву из‑под ног.
Чтобы отвлечься, я представлял, как могли бы изменить нашу реальность технологии этого мира. Симулированная Вселенная восстановила биом Кеплера не из ничего. Она обратилась к своему архиву и запустила процесс репликации.
Если бы нам удалось получить доступ к этому процессу, это был бы не просто технологический скачок. Это была бы революция — мгновенный переход от копаний в земле к проектированию миров. Это стало бы Новой Эрой для всего человечества.
Для меня всё наконец‑то встало на свои места. Система может лишь воссоздать. Она не сможет превратить Марс в цветущую планету: в её архиве нет «чертежа» марсианской жизни, потому что её никогда не существовало.
Но именно в этом кроется наше предназначение. Мы можем создать тот самый «чертёж», придумать новую жизнь, новый биом, которого ещё не видела Вселенная. И с её технологиями в наших руках мы сможем воплотить это в реальность — не копируя прошлое, а создавая будущее.
Я толком не спал несколько дней, постоянно размышляя о том, к чему приведёт подключение симуляции к глобальной сети. В конечном итоге я нафантазировал сценарий, где две Вселенные вступают в контакт друг с другом, а человечество выступает посредником этого процесса. И это было бы грандиозно.
Проблема заключалась лишь в том, что только я являлся связующим звеном между симуляцией и реальностью и не мог ни вернуться, ни передать эту информацию каким‑либо способом. Получался тупик.
Команда между тем выполнила все текущие задачи. Миссия на Кеплер была завершена. Данные собраны, лагерь свёрнут.
Обратная дорога была лишь вопросом времени. Взлёт, манёвр у звезды — всё прошло по протоколу. Корабль покинул гравитационный колодец звёздной системы и взял курс на Титан.
В медотсеке началась процедура погружения в анабиоз. Большая часть команды уже мирно спала. Медик подготавливал Аурику, а я, ожидая своей очереди, тёрся на мостике с капитаном и пилотом.
Вдруг я ощутил едва заметную дрожь в переборках. Затем — тихий, нарастающий гул, идущий, казалось, из самого нутра корабля.
— Что за чёрт? — Пилот оторвался от панели. — Капитан, гравитационные показатели скачут.
Я метнулся к экрану, куда он вывел данные. От мельтешащих цифр рябило в глазах, графики зашкаливали в красной зоне. На мостике появились Аурика с медиком.
— Что происходит?
— Гипердвигатель вошёл в резонанс с полем звёздной системы. Похоже рано начали манёвр.
— И что теперь? — спросил я, плохо скрывая волнение.
— Он создаст точку сингулярности. Прямо здесь. Корабль просто сомнёт, как пустую банку.
В этот момент пол под ногами резко накренился. Меня швырнуло на стену, Аурика налетела на меня.
— Резонанс нарастает! — крикнул пилот. — Нужно сбросить мощность!
Я ринулся назад к панели управления, мой взгляд метался по схеме корабля на экране. Сбросить основной реактор? Нет, не поможет, поле уже создано. Это лишь обесточит корабль, но не остановит гравитационный коллапс. Отстрелить один из отсеков? Бесполезно, массы не хватит, резонанс просто пересоберёт себя из обломков. Нужен вектор. Нужно увести эту чёртову энергию от корабля.
Решение пришло мгновенно.
— Технический модуль! — я ткнул пальцем в схему. — Тот, что по левому борту! В нём запасные гравитационные стабилизаторы. Масса достаточная!
— И что ты предлагаешь? Выкинуть его в космос? — капитан уже вводил команды на панели.
— Не просто выкинуть. Его нужно направить. Чтобы резонанс «зацепился» за него и ушёл в пустоту.
— Пиропатроны внешней обшивки активируются только из шлюза самого модуля, — напомнил капитан.
Повисла тишина, нарушаемая лишь воем сирен и утробным гулом резонанса. Я принял решение и ринулся к техническому модулю.
— Стой! — крик Аурики догнал меня у самого шлюза.
Я обернулся. Она стояла в нескольких метрах.
— Это единственный выход! — крикнул я. — Я задам вектор! Вы успеете уйти в прыжок!
— Нет! Ты должен остаться! Ты ведь это знаешь!
— А кто? Пилот? Капитан? Медик? — я усмехнулся. — Здесь все незаменимы, кроме меня.
Она колебалась лишь секунду.
— Я пойду.
В два шага оказался рядом с ней, взял за плечи и заглянул в глаза.
— Система зашифровала данные. В реальности не знают, что здесь происходит. Ты в безопасности.
Вернувшись, рванул рычаг ручного открытия шлюза и нырнул внутрь. Люк начал медленно закрываться. Я видел её лицо в узкой щели — бледное, с огромными, полными ужаса и отчаяния глазами.
— Всё будет хорошо, — успел я сказать, прежде чем герметизация отсекла меня от её взгляда.
Гул корабля здесь был слышен как глухая вибрация через металл. Я бросился к панели управления шлюзом.
Синтезированный голос раз за разом повторял: «Активация пиропатронов. Подтвердите».
Я вдавил красную кнопку до упора.
Корпус модуля содрогнулся. Пиропатроны отстрелили крепления. Сквозь иллюминатор я видел, как корабль начал стремительно удаляться, превращаясь в светящуюся точку.
Вокруг модуля вспыхнуло ослепительное, переливающееся облако энергии. Свет был невыносимо ярким. Он выжигал глаза даже сквозь закрытые веки.
И в этот момент корпус не выдержал. Декомпрессия была мгновенной. Меня вышвырнуло в открытый космос.
Кожу обожгло холодом, вакуум сдавил грудь, выдавливая из лёгких последний воздух. Но боли не было.
На один короткий миг всё замерло. Звёзды перестали быть просто точками света. Моё сознание перестало фокусироваться на отдельных ощущениях и словно расширилось, охватив всё пространство вокруг, перестав быть отдельной сущностью и став частью чего‑то неизмеримо большего.
P. S.
Корабли‑ковчеги ждали на орбите Титана. Человечество покидало свой дом. Но эвакуация не была всеобщей.
Часть населения Земли приняла решение остаться.
Это были не отчаявшиеся и не безумцы. Это были люди, для которых Земля была не просто точкой на карте Вселенной. Это был их дом, их история, их корни.
Прошли годы.
Знанек, как всегда с утра, собирался отправиться в обсерваторию, когда обнаружил на пороге своего жилого модуля сладко спавшего младенца, завёрнутого в термоодеяло.
Учёный посмотрел по сторонам и с небывалой прытью для пожилого человека подхватил малыша на руки.
— Откуда ты здесь взялся? — недоумевал он, глядя на умиротворённое личико.
Ребёнок пошевелился и тихо причмокнул, будто во сне пробовал на вкус этот мир.
Дорогие читатели, буду признательна за оставленный отзыв здесь.
Читать другие истории
