Глава 12. Слеза Чернобога
— Рассказывали, — начал хриплым голосом Ребров, потирая затёкшую шею, — много лет назад, ещё до аварии, в этих местах язычники секту образовали.
— В советское время? — прервал его Меткий.
Ребров посмотрел на него долго, со своим каким-то смыслом, причмокнул губами.
— Удивляешься? — усмехнулся профессор. — Это дерьмо всегда где-то прячется — и сейчас, и в то время. Неважно, что большинство верили в партию, следовали идеалам социализма. Всегда есть недовольные властью. Всегда кто-то ищет, а кто-то находит путь… Как бы это сказать, — он задумался. — Неважно. Это уже другая история.
Он подбросил ветку в костёр. Пламя лизнуло сухую кору, вспыхнуло ярче, осветив лица сидящих вокруг. Клин дремал, прислонившись к рюкзаку. Яр, перевязанный, сидел с закрытыми глазами, но я знал — он не спит. Слушает.
— А в моей истории, — продолжил Ребров, — на месте Чёрного болота была эта секта. Там поселение даже существовало. Идолы и прочее. Самое страшное, что эти фанатики приносили жертвы. Убивали людей.
— Язычники? — спросил я, прислонившись спиной к нагретому боку ржавого остова ГАЗ-66. Металл был холодным, но от земли тянуло теплом — костёр сделал своё дело.
— Язычники, — кивнул Ребров. — Но не в том смысле, в котором мы привыкли. Они поклонялись не богам, а самой смерти. Считали, что если умереть с честью и добровольно, то душа не уходит, а остаётся в этом месте. Становится частью земли. Частью силы.
— И что, помогало? — подал голос Шеф. Он стоял чуть поодаль, в тени, и я не видел его лица — только красный огонёк сигареты.
— Они так думали, — ответил Ребров. — А после аварии на станции Зона стала не просто местом отчуждения с радиоактивным заражением. Здесь начали появляться аномалии. И одна из них, впитывая энергию убитых людей, похороненных в Чёрном болоте, породила артефакт. Его мы с Песцовым и назвали «Слеза Чернобога».
Я посмотрел на Лорда. Пёс лежал у самого костра, положив морду на лапы. Глаза его были полузакрыты, но уши двигались — он слушал. И, кажется, понимал.
— Вы нашли его? — спросил я.
— Нашли. Это было… страшно. И красиво. Артефакт сиял синим светом, но внутри, в самой глубине, пульсировало красное. Как сердце. Мы долго не решались подойти. Пётр хотел взять его голыми руками. Я отговорил. Мы сконструировали захват, поместили в свинцовый контейнер.
— И тогда выделили «Красную ртуть»? — спросил Меткий.
Ребров кивнул.
— Не сразу. Через несколько лет. Уже в лаборатории. Мы поняли, что артефакт — это не просто аномальное образование. Это… носитель. Матрица. В нём была записана информация. И мы научились её читать.
Он замолчал. Его лицо в отблесках костра казалось ещё более древним, как у идола, вырезанного на деревянном столбе.
— А потом? — спросил я.
— А потом я ушёл. Потому что понял: Пётр не остановится. Он хотел не просто изучать — он хотел использовать. Создать из «Красной ртути» лекарство. Или оружие. Или что-то третье, чего я не мог понять. Я испугался. Сбежал в «Чистое небо». А Песцов… он исчез. Я думал, погиб. Оказалось — основал «Санаторий».
— И не пытались его остановить? — спросил Шеф из темноты.
— Пытался. Но меня не слушали. А потом поздно уже оказалось. — Ребров повернулся в сторону пса и тихо добавил: — Он знает, где искать. Потому что «Красная ртуть» стала его кровью. Он чувствует артефакт, как источник силы, как «Альфу», с которой всё началось.
Лорд поднялся первым, едва небо начало сереть.
Он подошёл ко мне, ткнулся мокрым носом в ладонь. Нос был холодным, влажным. Я провёл рукой по его спине — шерсть свалялась, под пальцами чувствовались острые позвонки. Пёс похудел. Исхудал так, что стало страшно.
— Веди, — сказал я тихо. — Мы за тобой.
Он развернулся и заковылял к болоту.
Мы шли молча. Усталость после ночного боя ещё не прошла — ноги гудели, плечи ломило от тяжести оружия. Я смотрел на спину Лорда, на то, как он хромает, но не сбавляет шага, и думал о том, чего это ему стоит.
«Багульник, — позвал я мысленно. — Ты как?»
Ответ пришёл не сразу. Слабый, обрывистый.
«Держусь… Дантист. Скоро… уже скоро».
Болото встретило нас знакомым запахом — сладковатым, приторным, с гнильцой. Туман клубился над чёрной водой, скрывая берега. Опустили визоры, подключили вентиляцию и связь. Профессор ещё у костра согласился вставить гарнитуру, что дал ему Кондор. На лице Реброва противогаз, хоть и современный, но неудобный.
Мы шли по едва заметной тропе — её не было видно глазу, но Лорд чувствовал. Он вёл нас между кочек, мимо ржавых остовов техники, мимо старых, полузатопленных деревянных строений — остатков того самого поселения, о котором говорил Ребров.
— Здесь, — сказал профессор, когда мы вышли на поляну. Его голос звучал глухо в коммуникаторе.
В центре поляны стоял камень. Огромный, чёрный, с гладкой, отполированной дождями и ветрами поверхностью. На нём не написано никаких знаков — никаких символов, никаких надписей. Но он притягивал. Я чувствовал это — как взгляд, направленный в спину. Как дыхание на затылке.
— Артефакт внутри, — сказал Ребров. — Камень — это… капсула. Нужно открыть.
— Как? — спросил Меткий.
— Кровью.
Наступила тишина.
— Чьей кровью? — спросил я.
— Того, кто связан с Альфой. Того, в ком есть частица «Красной ртути».
Все посмотрели на Лорда.
Пёс стоял у камня, не двигаясь. Только хвост опустил ниже — так собаки выражают усталость или покорность.
— Нет, — сказал я. — Он и так еле жив.
— Другого выхода нет, — ответил Ребров.
— Выход есть всегда. Ищите.
Я шагнул к камню, протянул руку. Ладонь коснулась холодной, шершавой поверхности — и в тот же миг меня словно ударило током. Не больно — оглушающе. Перед глазами поплыли образы. Лица. Много лиц. Искажённые болью, застывшие в последнем крике. Те, кого принесли в жертву на этом месте. Те, чья кровь впиталась в землю.
Я отдёрнул руку, отступил.
— Что там? — спросил Шеф.
— Мёртвые, — ответил я. — Много мёртвых.
Ребров смотрел на меня с интересом — холодным, изучающим.
— Вы чувствуете, Дантист? Это хорошо. Значит, артефакт вас признал.
— Признал кем?
— Носителем. Вы прошли через «Санаторий». Вы дышали воздухом, пропитанным Альфой. В вас тоже есть частица. Не такая сильная, как в Лорде, но достаточная.
— И что теперь? — спросил Меткий. — Он должен порезать руку и побрызгать на камень?
— Примерно, — кивнул Ребров.
Я глянул на Лорда. Пёс смотрел на меня. В его глазах — человеческих, усталых, но живых — я прочитал ответ.
«Не надо, Дантист. Я справлюсь. Я уже… мёртвый».
— Ты не мёртвый, — сказал я вслух. — Ты живой. И я не позволю тебе умирать снова.
Я достал нож. Холодное лезвие блеснуло в сером свете. Разрезал ладонь — резко, глубоко. Кровь потекла по пальцам, капая на чёрный камень.
В тот же миг всё вокруг изменилось.
Камень засветился — изнутри, тёплым, золотистым светом. Трещины побежали по его поверхности, расходясь паутиной от того места, куда упала моя кровь. И из самого центра, из глубокой, узкой расселины, начала выступать жидкость.
Она не лилась потоком — скорее сочилась, медленно, неохотно, как смола из раненого дерева. Густая, вязкая, переливающаяся всеми оттенками синего — от бледного, почти прозрачного, до глубокого, ночного.
Я протянул руку — не раненую, здоровую — и подставил ладонь под эту струящуюся мелкими каплями субстанцию.
— Осторожно, — прошептал Ребров. — Она сама выбирает.
Первая капля коснулась моей кожи. Холодная, но не обжигающая — скорее освежающая, как родниковая вода в летний зной. Жидкость не скатилась вниз — она впиталась. Мгновенно, без следа, будто её и не было. Вслед за ней — вторая, третья. Я чувствовал, как она растекается по венам, поднимается выше, к сердцу. Порез затянулся. Мгновенно.
Боль ушла. Та, что копилась последние дни. Та, что сжимала грудь при виде Ани.
— Это и есть «Слеза»? — спросил я, глядя на свою ладонь — чистую, сухую, будто ничего не происходило.
— Нет, — Ребров покачал головой. — «Слеза» — это кристалл. То, что ты видишь сейчас — её сок. Её сила. Но сам артефакт нужно забрать целиком.
Он подошёл к камню, осторожно заглянул в расселину.
— Смотри.
Я заглянул через его плечо. В глубине, на дне трещины, пульсировал камень. Маленький, размером с перепелиное яйцо, но такой яркий, что глазам было больно. Он переливался — синий, золотой, алый — и в каждом его переливе чувствовалась мощь. Древняя, нечеловеческая.
— Он… живой? — спросил Кондор, тоже заглядывая.
— И да, и нет, — ответил Ребров. — Он — память. О тех, кто умер здесь. Об их боли, страхах, надеждах. Об их крови. «Красная ртуть» — это его тень. Бледная, искажённая копия. А это — оригинал. Чистый. Не испорченный.
Он достал из рюкзака маленький свинцовый контейнер, похожий на пенал. Откинул крышку.
— Доставай, Дантист. Только быстро. И не касайся голыми руками — положишь в контейнер.
Я надел перчатки и сунул руку в расселину. Пальцы сомкнулись на кристалле — он был гладким, тёплым, пульсирующим, как живое сердце. Я вытащил его, переложил в контейнер и захлопнул крышку.
В тот же миг камень потемнел. Трещины перестали светиться. Жидкость больше не сочилась.
— Всё, — сказал Ребров. — Он отдал то, что мог. Теперь это ваш. До той поры, пока аномалия не вырастит новый.
— А аномалия, какая она здесь? — спросил Варяг.
— Пси-атаки, вот что здесь, – устало вздохнул профессор. — Поэтому мы и пришли на рассвете. Свет активирует её, – она глянул на часы. — Примерно через час находясь здесь, мы все сойдём с ума.
Я поднял контейнер. Сквозь свинцовые стенки пробивался слабый, пульсирующий свет.
«Слеза Чернобога» теперь с нами.
И в тот же миг я понял — боль ушла. Та, что копилась последние дни. Та, что сжимала грудь при виде Ани. Та, что заставляла просыпаться по ночам в холодном поту.
«Это она, — подумал я. — Лекарство».
Но вместе с облегчением пришло понимание. Артефакт не копировался. Его нельзя было разделить на части. Слеза была одна — одна на всех.
— Бери, — сказал я, глядя на Реброва. — Бери и неси на базу.
— А вы? — спросил профессор, глядя на меня и Меткого с Шефом.
— Мы догоним. Осталось тут кое-что...
Я посмотрел на Лорда. Пёс стоял, прижав уши, и смотрел на меня — с благодарностью? С болью? Я не знал.
— Идём, Багульник, — сказал я. — Нам нужно поговорить.
Мы отошли в сторону. Меткий хотел пойти за мной, но Шеф остановил его.
— Не надо, — сказал он. — Он сам.
— Не задерживайтесь. — Ребров показал указательным пальцем на него. — Свет. Как только он коснётся идола, вам не выбраться.
Лорд сидел на земле, тяжело дыша. Я опустился рядом, положил руку ему на загривок. Шерсть наощупь горячая, под пальцами бился частый, неровный пульс.
— Ты умираешь, — сказал я. Не спросил — констатировал.
«Знаю. Давно. Тело не справляется. Ртуть разъедает изнутри».
— Почему не сказал раньше?
«Не хотел отвлекать. Вы нужны Ане. А я… я уже всё решил».
— Что решил?
Пёс поднял голову, посмотрел мне в глаза. В его взгляде сквозило что-то человеческое — и в то же время нечеловечески спокойное. Смирение? Принятие?
«Останусь здесь. Слеза вас спасёт. А я… буду хранить это место. Как Лорд. Как Багульник. Как тот, кто был человеком Когда-то»…
— Нет, — сказал я. — Мы что-нибудь придумаем. Вернёмся на базу, Галя…
«Галя не поможет. Дантист… ты же врач. Ты знаешь, когда тело не спасти».
Я замолчал. Потому что он был прав.
— Что сказать Ане?
Лорд закрыл глаза. Долго не открывал. Я уже испугался, что он ушёл — но он открыл.
«Скажи… что я её люблю. Всегда любил. И прощения просил… за то, что не уберёг».
— Ты спас её, Багульник. Ты отдал себя.
«Я сделал то, что должен был. Как любой брат».
Я наклонился, обнял пса за шею. Он не сопротивлялся — только вздохнул глубоко, и этот вздох был похож на человеческий всхлип.
— Прощай, Валера, — сказал я.
«Прощай, Дантист. Спасибо… за всё».
Через десять минут я вернулся к отряду. Лорд остался сидеть у камня — чёрный силуэт на фоне серого неба.
— Он не пойдёт назад? — спросил Шеф.
— Нет. Он остаётся.
— Насовсем?
Я не ответил. «Квартет» и профессор ждали, не ушли. Взял у Реброва контейнер со «Слезой» и двинулся вперёд, в сторону базы «Долга», прочь от болота.
Мы шли молча. Никто не спрашивал, что случилось. Только Меткий один раз:
— Он умер?
— Не знаю, — честно ответил я. — Может, умер. А может, просто ждёт. Как всегда.
Впереди, где-то за несколько километров, нас ждала база. Ждала Аня. И артефакт — единственное лекарство — пульсировало в контейнере синим, живым светом.
Я нёс его, как когда-то нёс на себе раненого Шефа. Как долг. Как искупление.
Как надежду.
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111