Часть 4. Разговор
Результат экспертизы пришёл через двенадцать дней.
Подпись была подделана. Заключение — категоричное: с высокой степенью вероятности подпись выполнена не Крюковой В.С., а иным лицом. Девять признаков из десяти.
Часть 3 здесь:
Светлана Игоревна позвонила в пятницу вечером.
— У нас есть основание для заявления в полицию. Также подаём в банк требование о признании договора недействительным — позиция сильная. Вопрос: вы хотите сначала поговорить с мужем или сразу подаём?
— Сначала поговорю я, — сказала Валентина. — Дайте мне выходные.
Она позвонила Оксане, попросила приехать в воскресенье. Позвонила Диме. Долгий разговор, он молчал, потом сказал: «Мам, я приеду». Она ответила: «Не нужно, сынок, справлюсь».
Дима приехал в субботу вечером. Молча обнял, молча сел, молча выпил чай. Потом сказал:
— Ты уверена, что хочешь делать это сама?
— Уверена.
— Я буду в соседней комнате.
— Хорошо.
В воскресенье утром Гена встал в половину восьмого. Вышел на кухню. Сел.
Каши на столе не было.
Он посмотрел: напротив него сидела Валентина. Две кружки с чаем. И больше ничего.
— Что-то случилось? — спросил он с лёгким удивлением.
— Садись, Гена. Нам нужно поговорить.
Он сел. Посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, что она не сразу расшифровала. Потом поняла: он уже почувствовал. Не знал ещё, что именно, — но почувствовал. По тону, по тому, что каши нет.
— Слушаю, — сказал он осторожно.
— У меня есть несколько вопросов. Хочу, чтобы ты отвечал честно. — Она положила руки на стол, спокойно. — Первый: кто такая Ирина из Тольятти?
Тишина.
Он смотрел на неё. На лице прошла последовательность: удивление, что-то похожее на досаду, потом долгая пауза.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Неважно. Отвечай.
— Валя...
— Гена. Я задала вопрос.
Он провёл рукой по лицу. Этот жест она знала: делал так, когда оказывался в неловкой ситуации.
— Это... долгая история.
— У меня есть время.
Долгая история оказалась именно такой. Он говорил медленно, с паузами, иногда останавливался и смотрел в сторону. Она не перебивала.
Ирина. Он познакомился с ней двадцать один год назад на конференции в Тольятти. Работала технологом на заводе. Они начали встречаться. Он ездил туда.
— Ребёнок — твой?
Пауза.
— Да.
Она кивнула. Знала это уже.
— Его зовут Артём, — добавил Гена тихо.
Артём. Двадцать лет. Вырос, школу закончил, думает, наверное, о том, куда поступать. Она о нём не знала ничего.
— Квартира, — сказала Валентина. — Квартира в Тольятти.
Он замер.
— Откуда ты...
— Я задала вопрос.
— Есть квартира. Я помогал им.
— На чьи деньги?
Молчание.
— Гена. На чьи деньги?
— Я работал. Дополнительные заработки...
— И на наши тоже?
Он не ответил. Это тоже был ответ.
— И последнее. — Она достала из кармана распечатку из МФЦ. — Наша квартира. Залог, восемь месяцев назад. Моя подпись, которую я не ставила.
Гена посмотрел на листок. Молчал.
— Я думал, что верну. Мне нужны были деньги...
— Ты подделал мою подпись, — сказала Валентина. — Это не «я думал, что верну». Ты подделал мою подпись на официальном документе. Без моего ведома заложил нашу квартиру. Взял четыре миллиона рублей.
— Валя.
— Это называется мошенничество. Адвокат мне объяснила.
Он резко поднял голову.
— Ты уже к адвокату сходила?
— Да. Я не плакала в тёмной комнате, пока ты ездил. Я разбиралась с документами.
Гена не ожидал этого. Он ожидал слёз, может, крика. Он не ожидал адвоката и выписок из реестра.
— Что ты хочешь? — спросил он после молчания.
— Сначала — чтобы ты услышал это сам. Вслух, в этой комнате. Что ты делал двадцать лет. — Она говорила без надрыва, без повышения голоса. — Ты жил двойной жизнью. Ты тратил наши общие деньги на другую семью. Ты подделал мою подпись. И ты думал, что я никогда не узнаю. Или что, если узнаю, — не смогу ничего сделать.
— Я не думал, что ты не сможешь...
— Неважно, что ты думал.
Из соседней комнаты, где был Дима, не доносилось ни звука.
— Что теперь? — снова спросил Гена. Растерянность в голосе была настоящая. Он и правда не понимал. Привык, что решает он.
— Теперь ты едешь к своей маме или куда хочешь. Здесь жить не будешь, пока мы не разберёмся с документами и имуществом. Мой адвокат свяжется с тобой на этой неделе. Вопрос о полицейском заявлении открыт — это зависит от того, насколько ты готов решать всё цивилизованно.
— Ты хочешь меня посадить?
— Я хочу справедливости. Это не то же самое.
Он смотрел на неё долго. Как будто видел впервые.
— Валя. Я понимаю, что у тебя нет оснований мне верить. Но ты всегда была... ты лучше меня. Всегда.
Что-то в ней, самая маленькая и запрятанная часть, хотело сказать что-то в ответ. Она промолчала.
— Собери вещи на несколько дней, — сказала она вместо этого. — И уезжай.
Пятая часть ниже: