Часть третья. Тишина перед грозой
Нина дала телефон адвоката — Светлана Игоревна, лет пятидесяти, специализировалась на семейных и имущественных делах. Она приняла Валентину в небольшом офисе, выслушала, задала несколько точных вопросов и сказала то, что Валентина уже сама понимала:
Вторая часть тут:
— Залог на квартиру без вашего согласия — незаконно. Вы совладелец, ваша подпись была обязательна. Если она подделана — это серьёзное нарушение. Банк обязан был проверить. Мы подадим заявление, потребуем копию документов и проверим подпись.
— И что дальше?
— Зависит от результатов. Но главное: не говорите мужу ничего, пока мы не установим полную картину. Ни слова. Договорились?
— Договорились.
Ни слова — это оказалось труднее, чем она думала. Не потому что хотелось накричать. А потому что нужно было каждый день сидеть с ним за одним столом, слышать его голос, видеть, как он ест её суп — и молчать.
Она молчала.
Гена ничего не замечал. Или делал вид. Жил своей обычной жизнью: работа, телевизор, иногда рыбалка. Один раз уехал на два дня, снова командировка. Валентина смотрела вслед его машине из окна.
Дима позвонил из Екатеринбурга, просто поговорить. Она отвечала ровно, спрашивала про его работу. После разговора посидела с телефоном в руке и подумала: когда всё это выплеснется, ему тоже надо будет узнать.
Через неделю позвонила Светлана Игоревна.
— Валентина Сергеевна, я получила копию документов. Ваша подпись на договоре залога есть. Но я показала её графологу. Мнение предварительное: очень вероятная подделка. Несоответствие характерных элементов.
Валентина помолчала несколько секунд.
— То есть он подделал мою подпись.
— Судя по всему — да. Нужна официальная экспертиза. Результат через десять дней.
Десять дней. Ещё десять дней ужинать вместе.
Она пошла к Нине.
— Нин, он подделал мою подпись. Чтобы заложить квартиру.
Нина долго смотрела на неё.
— Зачем ему деньги?
— Не знаю. Может, на квартиру в Тольятти. Или на что-то ещё.
— Сколько по кредиту?
— Четыре миллиона.
Нина присвистнула.
— Валь. Это не просто измена. Это человек, который двадцать лет жил двойной жизнью и параллельно тихо разбирал твою жизнь по кирпичику.
— Понимаю.
— И ты всё ещё такая спокойная?
Валентина посмотрела на подругу.
— Я была бы спокойна, если бы это меня не касалось. Но меня касается, поэтому я... — она помолчала. — Сосредоточена. Мне нельзя сейчас разваливаться. Сначала разберусь — потом можно и заплакать.
— Ты сильная женщина.
— Я не сильная. Просто у меня нет выбора. Или делаю что-то сейчас — или потом окажется поздно.
---
В эти дни Валентина много думала о прошлом. Не с горечью, скорее как человек, который перебирает старые фотографии и пытается понять, где то, что он пропустил.
Тридцать два года назад они познакомились в санатории под Самарой. Ей двадцать два, ему двадцать шесть. Крепкий, немногословный, чуть суховатый. Тогда она принимала это за серьёзность, за основательность. Он ухаживал не цветами — делами. Починил сломавшийся кран в номере, помог с расписанием автобусов, достал путёвку на лечебные ванны, которых не было. Она подумала: вот человек, который умеет решать проблемы.
Умел. Это оказалось правдой.
Свои проблемы — очень хорошо.
Первые годы были нормальными. Обычными, со своими трудностями и радостями. Дима рос. Родилась Оксана. Потом начались командировки. Потом деньги стали немного уходить неизвестно куда. Потом телефон в ванную. Каждое изменение было маленьким, почти незаметным. Складывалось в большое, но каждое по отдельности было ничтожным.
Капля за каплей.
Она не злилась на себя. Злость была бы бесполезна. Она думала о другом: что будет дальше
Четвертая часть ниже: