В самом сердце Монголии затерялся убогий городок Хархорин прямо на развалинах древнего Каракорума - столицы Чингизидов, где в великолепном дворце "росло" серебряное древо с золотой листвой. Но как водится в Великой Степи - от былого величия осталось немногое: в 13-14 веках то, что осталось от Монгольской империи пришло в глубокий упадок. Об остатках Каракорума я рассказывал в отдельной статье, а сегодняшняя посвящена старейшему в Монголии буддийскому монастырю Эрдэни-Зуу на его месте. Ведь именно буддизм принёс Монголии новую жизнь...
Иногда Монголии удавалось пересобраться - например, в 1479-1543, когда ей, вновь из Хархорина (а где бы ни был настоящий Каракорум, монголы уже тогда отождествляли с ним это городище) правил Бату-Мунке, принявший титул Даян-хана: несколько десятилетий Пекин жил с мыслью "монголы вернулись!" и даже выдержал пару осад. Один из ханских сыновей Гэрэсэндзэ унаследовал земли к северу от Гоби - так впервые выделилась политически Халха-Монголия, вскоре разделённая межу внуками Даян-хана на 3 удела: восточное Сэцэн-ханство, западное Дзасагту-ханство и среднее Тушету-ханство вокруг Хархорина. Столица полумира измельчала, но - продолжала жить...
А тем временем на юге за Гоби взошёл наверх Амда, принявший титул Алтан-хана. Он рассудил, что покорение государства - ничто в сравнении с основанием государства, и конвертировал свои победы в крайне выгодный торговый договор с Минским Китаем. Равному партнёру великой империи по статусу полагалась и мировая религия, а тут стоит сказать, что ещё дальше глядел лишь Чингисхан: одним из заветов его Ясы было "Чти все вероучения, не отдавая предпочтения ни одному из них".
Поэтому монголы с уважением относились к чужим храмам и особенно могилам, на личное усмотрение принимали веры от несторианства и манихейства до ислама, но чаще были верны тенгрианству с его культом Вечного Синего Неба и шаманством. На выбор Алтан-хан имел разные ветви буддизма, и чтобы не раствориться среди китайцев слишком быстро, взор обратил на Тибет.
Так в 1577 году в его столице Хух-Хото появился первый собственно монгольский буддийский монастырь, а основатель, тибетский монах Сонам Джамцо, третий глава школы Гелуг (отдававшей приоритет учёности и дисциплине) принял титул Далай-ламы: устав воевать и как ни один народ познав бренность сущего, Монголия обвенчалась в единую цивилизацию с Тибетом.
В Халхе первым это понял правнук Даян-хана, Тушету-хан Абатай, и в 1585 году основал близ Каракорума монастырь Эрдэнэ-Зуугийн-сюмэ ("Храм драгоценного владыки"), что со временем упростилось до Эрдэнэ-Зуу. Вот только Абатую ближе оказалась школа Сакъя из одноимённого тибетского монастыря почти под Эверестом, опиравшаяся на концепцию Пути, причём - пути всегда к чему-то. Именно её Хубилай утвердил в империи Юань, так что номинально, без единого храма, она успела побыть даже религией Ближнего Востока. Основав первый в нынешней Монголии монастырь, Абатай явно претендовал на возрождение империи, нов этот раз Сакъя не вышла за пределы Тушету-ханства.
За Гоби не на жизнь, а на смерть воевали адепты "жёлтой веры" Гелуг и "красной веры" Кагъю, и именно к первым решил примкнуть Абатаев внук Гомбодорж, а потому в 1639 году повёз своего 3-летнего сына в Тибет. Там Далай-лама и Панчен-лама, два главных лица Гелугпы, осмотрели ребёнка, и высмотрели в нём Таранатху, лидера иной школы Джонанг, теперь переродившегося среди их единомышленников.
Гэгэну дали санскритское имя Джнянаваджра (Алмаз Знаний), что в монгольском варианте превратилось в Дзанабадзар. Чаще, впрочем, его называли Богдо-гэгэн - Светлейший Владыка, духовный лидер Халхи, ныне перерождающийся уже в 10-м поколении. По юности Дзанабадзар за неимением других монастырей был настоятелем Эрдэни-Зуу, но в 1650-х окончательно размежевался с Сакъя, а его резиденция Их-Хурээ (Великая Обитель) кочевала всё дальше и дальше от Орхона, пока в 1778 году не осела на месте нынешнего Улан-Батора - так что современная монгольская столица в каком-то смысле тоже начиналась здесь.
Философ, идеолог, скульптор, художник, Дзанабадзар по сути стоял у истоков нынешней Монголии: в 1691 году посреди войн Джунгарии с Маньчжурией (в 1644 году ставшей династией Цин в Пекине) он сделал выбор в пользу последней, а введённая им традиция отдавать каждого старшего сына в ламы превратила монголов из народа воинов в народ монахов, да и угроза перенаселения навсегда ушла из степи.
О Дзанабадзаре напоминает самая заметная издалека постройка городища - ступа (1673-74) в память его матери Хаджамц, "совершеннейшей княгини".
А из пригодных кирпичей древнего города в 1734 году сложили монастырскую ограду - квадрат размером 470 на 420 метров. Но больше всего впечатляет частокол субурганов - всего их 108, так как в буддизме это особое число, обозначающее количество возможных состояний разума.
Ведь джунгаро-маньчжурские войны продолжались, но так как джунгары в 1640 году тоже примкнули к Гелугпе, священные стены становились порой последним убежищем для Дазанабадзара и Тушету-ханской семьи. Первую осаду монастырь выдержал в 1698 году, а в 1731-м, как гласит легенда, джунгар погнали ожившие статуи, от чего враги прямо в доспехах попрыгали в Орхон и там утонули.
Легенда легендой, но цинский император Иньчжэнь после этого пожаловал реке княжеский титул, а содержание её, и весьма немаленькое, принимал ширетуй (настоятель). С расцветом Урги монастырь в Каракоруме несколько сдал позиции, но по-прежнему оставался одним из главных в Монголосфере.
Вот так он выглядел к началу ХХ века - квадрат стен вмещал 65 храмов и часовен и более 500 юрт лам и хувараков. А вот от юрты Абатая, стоявшей напротив изначальной территории монастыря с тремя симметричными кровлями, осталась Площадь Счастья и Процветания, где проводились обряды и церемонии.
Большая часть храмов, в том числе самый крупный Цокчен-дуган (1770), были разрушены в 1930-е годы:
Уцелело по сути лишь то, что на этом макете за главной дорогой, причём - по воле товарища Сталина. Не знаю точно, был ли это тяжёлый звонок в кабинете маршала Чойбалсана или невзначай сказанная фраза во время его визита в Москву, но факт, что именно по инициативе из СССР старейшую обитель Монголии в 1947 году оставили в покое и обещали открыть в ней музей (хотя и сдержали это обещание лишь к 1965 году).
Вот только и Сталину замолвил словечко на одной из конференций Рузвельт, а тому объяснили ситуацию вице-президент и тайный сторонник рерихианских идей Генри Уоллес и крупнейший американский монголовед Оуэн Латтимор, посетившие Эрдэни-Зуу в 1944-м.
На 9/10 он остаётся музеем и поныне, вход сюда платный (хотя и весьма умеренно), а вдоль главной дорожки тянется целый лапидарий
Почти в центре стоит храм Далай-ламы (1675), который построил по случаю его визита Чихуньдорж, брат Дзанабадзара, унаследовавший трон Тушету-хана:
А вот пара каменных львов, или скорее псов у его входа излучают вокруг какую-то хтоническую жуть. Думаю, именно от них и пошла легенда об оживших статуях и утонувших джунгарах.
Уже не помню, откуда у меня отложилось в памяти, что они попали сюда из Хара-Балгаса как памятник древнего Уйгурского каганата. И если так - то это и вовсе не львы, а что-нибудь манихейское:
Живыми символами Хархорина для меня стали вот эти вороны с забавными красными клювами и не менее забавным названием - клушицы:
За храмом Далай-ламы притаился центральный ансамбль, Старый монастырь Абатая рубежа 17-18 веков:
Вход - через отдельные ворота:
Старый Эрдэни-Зуу невелик - всего 55х70 метров, и внутри него - две простеньких квадратных ступы...
...и три небольших, удивительно изящных храма на общем стилобате - соответственно, Зун-сюмэ, Их-Сюмэ, Барун-сюмэ, или Левый, Великий и Правый:
При жизни Абатая, оборвавшейся уже в 1586 году, успели построить только Их-Сюмэ. Над его крышей - не ганжур (буддийский "шпиль"), а ваджра - мифическое оружие богов, сокрушающее любые доспехи, стены и идеи.
Изяществом и сдержанностью деталей Главный храм чуть отличается от других - здесь потрудились китайские мастера из Хух-Хото и их монгольские ученики, у которых уже был опыт строительство тамошней обители.
Внутри - статуя Будды Шакьямуни с частицей его мощей:
Западный храм был закончен в 1588 году Абатаевым сыном Эрэхэем:
А восточный построили к 1610 году по просьбе тогда ещё юных наследника Гомбодоржа и его невесты Хаджамц, будущих родителей Дзанабадзара:
Снимал я всё это от входа, не переступая порог - иначе стоимость билета возрастает сразу пятикратно...
Так же я снимал и экспозицию буддийского искусства в павильонах, открывшуюся в 1965 году:
И включающую в том числе творения Дзанабадзара.
Теперь вновь выйдем в "новую" часть монастыря. Севернее у главной дороги стоит Алтан-Суварга, или Золотая Ступа (1799):
Барельефы духов-хранителей так и просятся в "Страдающее Средневековье":
Почти у северных ворот (всегда запертых), за небольшим храмом Авалокитешвары (1809) - ещё одна ограда:
Внутри неё белый храм Лавран (1779-85) в неимоверно тибетском стиле:
Его дворик - монастырь в монастыре, действующий с 1990 года по изначальному назначению. Но по факту это не воскресший Эрдэни-Зуу, а новая обитель в традиции Гелугпы:
Жилые корпуса, видимо тоже 1990-х, снаружи впечатляют минимализмом, а внутри - суровым обликом многоквартирных бараков в сибирском посёлке, куда нет дороги по земле.
С другой стороны от дорожки - поистине степной простор:
Где предметы из разрушенных храмов отмечают, видимо, их места:
Впрочем, это только мои домыслы - табличек нигде нет:
Помимо камней тут стоят бронзовые курильница и котлы для приготовления церемониальных трапез. Увы, возраста их инфостенд не знает, зато диаметр приводит - 178 и 168 сантиметров:
За ними видно здание у входа, не отмеченное на макете. Потому что сам макет находится в нём - это музей (1965), построенный коммунистами взамен разрушенных храмов.
Совсем небольшой, помимо макета он интересен атрибутами мистерии Цам, попавшей в северный буддизм из Бон - древней религии Тибета. Цам Дуйнхор - то же, что Калачакра, то есть Колесо Времён. Начертав на ткани или выложив камушками божественный дворец, ламы ненадолго становились богами в гневных воплощениях, совершая мистический танец под звуки хэнгэрэга (литавры) и двух огромных труб бихшуур. В своей пантомиме, перемежавшейся заклинаниями, они приносили незримую жертву богам и отгоняли злых духов.
В Монголию цам привёз тибетский монах Равдан, служивший в Их-Хурээ. Там он заинтересовал этой мистерией Богдо-гэгэна, но впервые провести её решили в 1787 году здесь.
Так Эрдэни-Зуу остался главным в Монголии местом Цама, и к моменту создания музея одних только масок здесь хранилось более 200.
В целом, из "большой тройки" монастырей Монголии самый впечатляющий всё-таки Амарбаясгалант, особенно если учесть, что он одиноко стоит в труднодоступной долине. Скорее, в этом триптихе у каждого своя роль: Гандан - самый живой, Амарбаясгалант - самый красивый, Эрдэну-Зуу - с самой богатой историей...
Мы пришли сюда первым, буквально с открытием, а на обратном пути навстречу нам уже тянулись группки паломников в степных дэли (кафтанах) и холёные городские туристы.