От устья Дуная до устья Амура, от тайги Байкала до джунглей Камбоджи около века простояла в разных формах Монгольская империя - крупнейшее континентальное государство в истории: 33 млн. км² с данниками типа Руси, 24 млн. под прямой властью Чингизидов. Больше собирал лишь Лондон, но - за века и по всем континентам, тогда как здесь единое пространство на залитой кровью земле сложилось для 110 миллионов человек за жизнь пары поколений.
На нём выше местных законов была Яса (прото-конституция Чингисхана), а многообразные, даже бумажные деньги обеспечивались серебром и шёлком; китайцы разводили шелковники в Персии, а персы плели интриги при ханском дворе. Всё это можно было пересечь за пару недель по самым скоростным в доиндустриальном мире ямским трактам, на перекладных (в среднем по 40км от станции до станции) преодолевая до 300км (!) в день.
Благодаря этой империи расцвели Москва и Пекин, ну а лучшие мастера покорённого мира ехали, как гласит школьник учебник, в Каракорум, где в невиданном дворце Серебряное древо сверкало золотыми листьями и с высокого трона смерял всех взглядом немигающих серых глаз Чингисхан, взошедший наверх из захолустной степи в Забайкалье.
На тот мифический Каракорум не слишком похож Хархорин - неофициальный (статуса нет, но в речи и СМИ его так называют) город (14 тыс. жителей) в аймаке Уверхангай в 340 километрах юго-западнее Улан-Батора.
Нынешний Хархорин - типичный ПГТ в каком-нибудь небогатом регионе бывшего Союза: квартал пятиэтажек в центре, базар и автостанция на другом его углу, развалины промзоны чуть поодаль и расползающаяся по степи клякса широких неасфальтированных улиц между высоких дощатых заборов.
По пути к восточной окраине всё чаще видишь буддийские сюжеты:
Тем более по данным Эрдэнэпэла, буддолога-монголоведа и настоятеля столичного монастыря Гандан в 1944-70 годах, корни "жёлтой веры" в этой бурой земле глубоки. Хотя самая полноводная река Монголии - Селенга, а самая длинная - Керулен, всё же сердцем восточной части Великой Степи тысячами лет оставалась долину Орхона, где идеально сочетаются доступные вода и древесина, дичь для охоты и сочная трава для скота, залежи руд и надёжные рубежи обороны.
Рунические стелы в урочище Хошуу-Цайдам (с 2011 года накрытые музеем) напоминает про Кюль-тегина и Бельге-кагана, силами которых в начале 8 века в последний раз расцвёл Восточно-Тюркский каганат. От Хара-Балгаса, основанной в 744 году мятежным родом Яглакар столицы Уйгурского каганата, остались глиняные стены и башни до 14 метров высотой. Разрушили его в 840 году енисейские киргизы, но в период Киргизского великодержавия каган кочевал по Орхонской долине. Первые буддийские храмы Монголии строились в столицах тех столь же грозных, сколь и недолговечных империй...
Куда-то к ним монголы возводят предысторию монастыря Эрдэни-Зуу в квадрате стен восточнее кварталов Хархорина. Соёмбо (монгольский национальный символ) на краю видимо напоминает, что его изобретатель Дзанабадзар был здесь в 17 веке настоятелем. Но нам интереснее сейчас голое поле к северу от обители - это и есть городище Каракорума:
И на спутниковой карте хорошо видны очертания бывших зданий, в которых, конечно, хочется представить величественные дворцы и уходящие к небу башни. Совершенство линий Константинополя, буйство красок Бухары, безумная роскошь Багдада сплелись воедино там, где сложенные армянами незыблемые стены покрыты изразцами великих усто из Мавераннахра, под парящими кровлями вьются резные драконы Китая, а на высокой башне бьют немецкие часы... Но нет - всё это лишь фантазии жителей Владимира и Кракова, Бухары и Багдада о столице державы, которая смогла их покорить (ниже - её флаг).
На самом деле при жизни Чингисхана у его империи толком и не было столицы - её заменяла Аварга, просто степь у истоков Керулена, куда Потрясатель Вселенной возвращался со своих великих войн, а его павшие соратники находили вечный покой в курганах. Для лежавших у его ног высоких цивилизаций это явно выглядело несолидно, и столицу Чингисхан задумал не чтобы в ней жить, а в качестве символа.
Место он присмотрел давно - в урочище Тахай-Балгас, где была ставка кереитского хана Тоорила, которому молодой Тимуджин в 1180-х годах приносил победу за победой, пока Ванхан (такой титул Тоорилу дали китайцы) не погиб в неудачной попытке убрать его руками найманов. Но вот действительно ли Чингисхан воздвиг тут город - вопрос: одни датируют начало стройки Каракорума 1220-21 годами, другие - 1229 годом, когда империей поверх улусов Джучи (тюркские степи), Чагатая (Средняя Азия) и Толуя (сама Монголия) уже два года как правил третий сын Угэдэй.
По крайней мере это он построил Тумен-Амгалант, иначе Ваньянгун, иначе "Дворец десяти тысяч лет благоденствия". Его остатки, ничуть не сомневаясь, нашёл в 1889 году (как и Хара-Балгас) первый исследователь этих мест, сибирский областник Николай Ядринцев. И лишь германо-монгольские экспедиции 1998-2004 годов показали, что дворцом считали крупный и в общем заурядный буддийский храм 13 века:
Иностранцы вроде папских посланников, францисканцев Гильома де Рубрука и Джовани Плано де Карпини или персидского учёного-политика Рашида ад-Дина захлёбывались в описаниях роскоши и великолепия каракорумских зданий...; но сколько ни искали их, а ничего масштабнее этого храма, укрытого в 2015 году навесом, найти до сих пор не смогли. И отрицатели монгольского нашествия ехидно ухмыляются, учёные заламывают руки (к зубовному скрежету туроператоров), что может это городище вовсе не Каракорум и искать его надо где-нибудь в верховьях Иртыша или Семиречье, ну а я предположу, что просто монголы остались монголами...
Построенное по принципам буддийского храма (и, возможно, позже ставшее таковым позже) здание было лишь залом приёмов, тогда как представители Алтан-Урага (Золотого рода Чингизидов) предпочитали жить в огромных юртах, а вся роскошь оказалась сделанной из недолговечных дерева, золота и серебра:
Всё, что осталось - биси, каменная черепаха, или точнее черепаходракон: в китайских легендах эти существа отличались долголетием и грузоподъёмностью, а потому их изваяния служили пьедесталами для императорских указов. 4 биси стояли по краям Каракорума, который лишь в 1234 году охватили стеной размером примерно 1,5 на 2 километра.
Под её защитой находился не мегаполис, а, скорее, главный лагерь монгольской орды - оружейные заводы да 12 кварталов покорённых народов с их храмами. Жили в этих кварталах невольники - но такие, которые могли быть полезны Великому хану: так, де Рубрук обнаружил здесь племянника нормандского епископа Базиля и двух родившихся в Венгрии немок из Лотарингии - одна была замужем за русским плотником-строителем, другая - за парижским ювелиром Вильгельмом Буше, сыном Лотара Буше с Моста Менял.
Все они попали в плен к монголам в 1242 году в Белграде, но как лучшие из лучших на континенте, в плену превратились в богатых людей, без особого убытка кормивших измотанных долгой дорогой гостей с потерянной родины.
Стела на спине этой биси излагала историю Каракорума... вот только век столицы полумира был совсем недолгим.
Со смертью Удэгэя в 1242 году за главную осталась его вдова (при жизни - вторая жена) Дорегене, или точнее - Фатима, загадочная женщина из Хорасана, попавшая в Каракорум как жрица любви, но в итоге оказавшаяся вхожей в покои стареющей хатун и полностью подчинившая её своей воле. Зато для спасения Европы она сделала побольше всех польских рыцарей и русских богатырей: Великие ханы не наследовали трон, а избирались из Алтан-Урага, и вот, нарушив волю мужа о коронации Ширамуна (внука по линии первой жены), Дорегене под влиянием Фатимы в 1246 году возвела на трон своего сына Гуюка.
Увидев в этом шанс, племянник Удэгея (сын Джучи) Батый бросил Западный поход на самом интересном месте и сломя голову рванул в столицу. А для надёжности ещё и русских князей призывал - так, в 1246 году здесь был отравлен угощением из рук Дорегене князь Ярослав Всеволодович, а в 1247-49 проделали путь туда и обратно его сыновья Андрей и Александр Невский.
Война не состоялась - сначала умерла Дорегене, затем Гуюк казнил Фатиму, а выступив в поход, сам вдруг скоропостижно умер. Батый не стал Великим ханом, но сумел протолкнуть во власть своего ставленника: ведь в тени Угэдэя, в одной с ним столице, оставался Толуй, младший сын Чингисхана, а внук его линии Мункэ ходил с Батыем на Европу. С его избранием в 1251 году пошатнувшаяся империя вернулась в равновесие, а двух своих младших братьев, Хулагу и Хубилая, Мункэ отправил с войском на запад и восток.
Первый разрушил Багдад осел в Тебризе, основав четвёртый улус - Ильханат на Ближнем Востоке; второй прорубался с боями сквозь Китай. Где и остался в 1260 году, когда Мункэ умер от ран под Чунцином, а курултай в Каракоруме избрал Великим ханом Ариг-Буга, младшего сына Толуя. Хубилай созвал свой совет, где был провозглашён Великим ханом, а ближайший северо-китайский городок Кайпин - столицей Шанду (Ксанаду в европейских хрониках).
Одолев брата к 1264 году, Хубилай не стал возвращаться в степь, а основал новую ставку Дайду (Ханбалык) в пределах современного Пекина, и в 1271 году назвав свой род династией Юань, окончательно превратился в китайского императора... Он имел на этот права, так как, добив последние очаги дома Сун в Гуандуне, сам Китай впервые после краха империи Тан (907) вновь собрал воедино.
Монгольская империя же постепенно эволюционировала в конфедерацию независимых улусов - пространство её по-прежнему оставалось единым, но власть везде была своя, Чингизид порой ходил на Чингизида, а тонкая прослойка монголов неуклонно таяла среди мусульман и китайцев. Последним боролся за единую империю Хайду, сын Угэдэя, в том же 1271 году овладевший Чагатайским улусом и считавший династию Юань недоразумением истории.
Но в 1301 году, после 30 лет войн, пытаясь взять Каракорумом и вернуть всё как было, он был разбит Тумэром, внуком Хубилая, и вскоре умер то ли от ран, то ли от безнадёги. Юань же в 1368 году свергли сами китайцы, поставив на её место свою династию Мин.
Монголы снова откатились в Великую Степь, вернулись в дочингизидский хаос племён, с той разницей, что теперь племена назывались ханствами, во главе них стояли расплодившиеся Чингизиды, а формально всё это называлось государством Северная Юань (флаг на кадре выше). С запада наседали ещё и ойраты (у нас более известны как калмыки), при Чингисхане остававшиеся в тени восточно-монгольских племён, а вот монгол из племени барласов Тимур, окопавшись в Самарканде, в эту сторону даже не оглядывался.
Иногда Монголии удавалось пересобраться - например, в 1479-1543, когда ей, вновь из Хархорина (а где бы ни был настоящий Каракорум, монголы уже тогда отождествляли с ним это городище) правил Бату-Мунке, принявший титул Даян-хана: несколько десятилетий Пекин жил с мыслью "монголы вернулись!" и даже выдержал пару осад.
Один из ханских сыновей Гэрэсэндзэ унаследовал земли к северу от Гоби - так впервые выделилась политически Халха-Монголия, вскоре разделённая межу внуками Даян-хана на 3 удела: восточное Сэцэн-ханство, западное Дзасагту-ханство и среднее Тушету-ханство вокруг Хархорина. Столица полумира измельчала, но - продолжала жить...
Теперь бугры древней столицы выглядят как задний двор монастыря Эрдэни-Зуу - самого старого и одного из трёх самых чтимых в Монголии:
Но Эрдэни-Зуу достоин отдельной статьи, а пока обойдём его с другой стороны. От монастыря на юг, примерно на километр к трассе, тянутся всякие базы отдыха, мини-отели и юрточные лагеря, в октябре выглядевшие закрытыми на зиму: как и на Ольхоне, летом тут выбор мест для ночлега больше, а цены ниже.
Среди турбаз стоит музей "Каракорум", построенный в 2009-10 годах с помощью Японии. Солидных японцев, скорее учёных, чем туристов, мы и встретили в уютном фойе, а вот билет покупать не стали - дороговато для знакомства с чужой, если не считать визитов Ярослава, Александра и Андрея в 1240-е, историей. На стеле слева же увековечена причастность другой славянской страны - в 1246 году миссию францисканских монахов во главе с де Карпини сопровождал некий Бенедикт Поляк.
И именно из францисканских заметок мы знаем о самом известном украшении Каракорума - Серебряном древе Чингисхана. Повторю - не факт, что всё это застал Чингисхан, но имя Угэдэя не столь звучно. Древо со стволом и ветками из серебра и листьями из золота, увенчанное фигурой трубящего ангела, изготовил для Великого хана уже нам знакомый Вильгельм Буше, за годы работы то на несторианина, то на тенгрианца, то на буддиста так пропитавшийся синкретизмом, что ангелы у него мирно уживались с драконами.
Среди его работ известны (в описаниях), например, готический серебряный крест с фигурой Христа или несторианская часовня на повозке, украшенная резьбой по мотивам библейских сюжетов. Увы, история не сохранила ни одно из творений этого загадочного гения, и лишь Серебряное древо описано в деталях - под ним скрывался целый механизм, заставлявший ангела двигать рукой и трубить, а из четырёх фонтанов изливаться красному вину, кумысу, рисовому пиву и питному мёду.
И на первый взгляд всё это кажется пошлой роскошью, символом упадка в деградации... но это если не вспоминать про Мировое древо, один из ключевых элементов степной космогонии, каким-то образом проникший в Скандинавию как Игдрасиль. Его монгольский родич Замбу растёт в мировом океане, роняет в его волны свои плоды, а корни его обвиты Мировым змеем. А тюркский Байтерек, железобетонный со стеклянной кроной, и ныне украшает Белую ставку Казахстана...
За дорогой на сопке мы углядели обо (жертвенник низшим духам места, где им оставляют символические дары), и решили взойти к нему полюбоваться городом и степью.
Наверху нашлась ещё одна Биси с узорчатым панцирем:
Но главное, конечно же, невместимый простор степи и пологих гор за Орхоном. А ещё, как пела одна девочка с улицы того самого Ядринцева в Новосибирске, "по полям дырявой шалью белый снег":
Орхон, типично степная, то есть длинная (1124км) и маловодная (120 м³/с) река, виден за убожеством Хархорина. Которому, может быть, и недолго осталось - с конца 1990-х годов в Монголии ходят разговоры о переносе столицы из задыхающегося Улан-Батора сюда, и вот уже после нашей поездки было объявлено, что стройка города на полмиллиона жителей начинается:
Эрдэни-Зуу вклинивается в этот пейзаж четвёртым измерением:
Как на ладони Старые храмы рубежа 16-17 веков, с которых монастырь начинался:
И действующий Лавран (1779-82) с Золотой ступой (1799), да городище за стеной с навесом на фундаменте дворца и часовней (1673-74), которую построил Дзанабадзар в память о матери Хаджамц, "Совершеннейшей Княгине":
Турбазы же висят со всех сторон и даже ещё выше по склону:
Спускались мы по огромной рытвине:
А в ней нашли Эрхтэн-Чулуун, и если бы я перевёл его название дословно - вам бы этот пост не показали алгоритмы. Предание гласит, что однажды в Эрдэни-Зуу завёлся лама-прелюбодей, и ему оттяпали средство преступления да увековечили в камне в назидании другим. Вероятнее, что это осколок древних, добуддийских культов:
По обочине трассы двое аратов, отец и сын, гнали небольшой табун: