В Зоне никогда не бывает тихо. Здесь всегда стонут, шепчут, плачут или стреляют короткими очередями. Но у въезда на территорию заброшенной насосной станции вдруг нависла такая неестественная тишина, что опытный сталкер по кличке Ворон понял: это ловушка.
— Все наружу! — приказал он. — Дальше пешком.
Из бронированного «Бизона» выгрузились четверо: Ворон — суровый капитан с обветренным лицом и холодным взглядом; Молчун — хмурый сержант со стационарным детектором аномалий; Щегол — рыжий связист, нервно перебирающий чётки; и профессор Келлер, эстет в очках с защитой пятого класса, которому приспичило изучить «миметические шумы Зоны на матричном уровне».
— Профессор, запомните два правила, — сказал Ворон, проверяя оружие. — Первое: если услышите голос — не оборачивайтесь. Второе: если кто-то позовёт вас по имени — стреляйте на звук. Иначе останетесь здесь навсегда.
Келлер пренебрежительно хмыкнул, постучав по нашлемному рекордеру:
— Капитан, как большинство учёных, я не верю в мистику. Всё можно объяснить.
— Смерть тоже объяснима, — отрезал Ворон и шагнул в заросли багровой полыни.
Зона казалась мёртвой: ни привычного треска мутировавших цикад, ни звука слепышей. Даже ветер затих, лишь под ногами чавкала чёрная жижа, да изредка детектор Молчуна пищал, предупреждая о гравитационных аномалиях. А потом из железобетонного ангара донёсся голос:
— Помогите… Пожалуйста… Ребята, ну, помогите же!
Келлер вздрогнул, услышав высокий, испуганный голос. Он принадлежал молодому сталкеру, которого вчера вечером сожрала «плоть».
— Не смей. — Рука Ворона легла на плечо профессора. — Это не человек. Слышишь, как часто он слова повторяет? У раненого голос дрожит после второго «помогите», а этот звучит идеально. Как заезженная пластинка.
Голос, действительно, напоминал механический. «Помогите… ребята… помогите…» — повторял он с одной и той же интонацией, без хрипоты.
Щегол нервно усмехнулся, но усмешка застряла у него в горле. В наушниках раздался голос его матери, умершей три года назад.
— Сыночек… вернись, сыночек… хватит шляться по Зоне…
Щегол вздрогнул, сорвал шлем и бросил него на землю. Кусок пластика продолжал говорить маминым голосом, пока Молчун не раздавил его подошвой.
— Это мимик, — сказал Ворон, вскидывая оружие. — Имитирует чужие голоса. Слышали о таком? Он питается нашим страхом, играет с ним, как с мячом. Соберитесь. Идём гуськом. Щегол, ты в центре.
Они почти прошли мимо ангара, и тут Зона заговорила голосами мёртвых. Ворон услышал своё имя, произнесённое голосом напарника, утонувшего пять лет назад в кислотном озере. Голос был полон отчаяния, молил о помощи: «Ворон! Брат! Ворон, забери меня отсюда!» Капитан стиснул зубы и пошёл дальше, но Келлер не выдержал. Из глубины ангара донёсся голос его дочери — тонкий, наивный и настолько живой, что профессор резко развернулся и побежал.
— Катя! Катюша!
— Стоять! — закричал Ворон, но было поздно.
Келлер исчез в глубине ангара. Молчун ринулся за ним. Через мгновение из темноты вылетел раздавленный детектор, словно по нему проехался невидимый каток. Затем Молчун закричал, но странно: звук его голоса отразился от стен и вернулся искажённым, чужим. Он звучал надломлено, как у человека, с истеричным смехом.
Мимик — аморфное желе, похожее на медузу, растеклось по потолку ангара. У него не было пасти, но было много резонаторов.
Ворон действовал хладнокровно. Он выстрелил разрывной пулей не туда, где слышались крики, а туда, откуда доносились отголоски с задержкой. Звук казался вязким и искусственным, словно магнитная лента проигрывалась вдвое медленней. Воздух сотряс громкий рёв. Пол ангара покрылся склизкой массой, которая пульсировала и вибрировала, словно пытаясь произнести молитву. «Отче наш...» — шептала слизь голосом Келлера. «Отче наш...» — вторил ей детский голос.
Щегол, мертвенно-бледный, выволок профессора за воротник. Келлер сидел на земле, качаясь и закрывая уши руками. Его взгляд был безумным.
— Это был её голос… живой… — бормотал он. — Мимик не мог его слышать… не мог, но это не запись. Это синтез! Он воссоздал её из моих воспоминаний!
— Нет, — возразил Ворон, бросая ему аптечку. — Ты сам её создал. Он лишь позволил тебе услышать своё сердце. И ты побежал. Как все, кто считал себя умнее Зоны.
Они двинулись обратно, оставив ангар позади. Но ещё долго, пока не скрылись за скальными выступами, из-за спин им вслед неслось многоголосое эхо. Оно смеялось, плакало и умоляло о помощи голосами тех, кого уже нет. Единственное, что гнало их вперёд, — это понимание: настоящие звуки здесь принадлежат только тишине, но в Зоне даже тишина лжёт…