Спустя несколько недель очередное испытание завершилось безоговорочной победой: все пробы серии показали один и тот же результат — полную избирательность формулы. Об этом Гриша Рябинин сообщил Левашову лично: влетел в кабинет, даже забыв на радостях постучать.
— Все пробы? — переспросил Стас, ещё не веря.
— Все, — подтвердил Гриша, косясь на сидящую тут же Веронику.
— Мне удивительно везёт, — сказала она, когда Рябинин после рапорта убежал назад. — Всякий раз, когда я прихожу, у вас очередной прорыв.
Стас с улыбкой возразил:
— Скорее, это у нас прорыв, когда вы здесь. Может, вы талисман лаборатории?
— Как знать, — Вероника поднялась с места. — Наверное, вы хотите там всё сами посмотреть? Не буду мешать. Поздравляю. Каков следующий этап работ?
— Лабораторные испытания на живых организмах. Не на людях пока! — поднял Стас палец, заметив восторженный блеск в глазах женщины.
— Я понимаю, понимаю. Мировой славы и денег придётся подождать.
Левашов недоумённо наморщил лоб и пару раз моргнул, искренне в эту минуту не понимая, что имеет в виду Подгорная.
— Разве не ради признания вы здесь колотитесь? — спросила она, сообразив, что означает его реакция. — А где признание — там и деньги. Ведь ваша цель именно они?
Стас не знал, что ответить. Еще полгода назад он, конечно же, радостно кивнул бы в ответ и поделился бы с Вероникой своими планами завоевать авторитет в мировой медицине, запатентовать изобретённый препарат и методику его применения и так далее. Обо всём этом он действительно мечтал, но теперь уже почему-то не так сильно вожделел. Во всяком случае, не до дрожи в коленях и пальцах, не до головокружения. Так и не определившись с ответом, Левашов пожал плечами.
— Только не говорите, что стали бессребреником! — заметила Вероника, и опять было непонятно, дразнит она или удивляется.
— Это не про меня, что вы. Всю жизнь карабкался, с чего мне останавливаться? — нарочито бодро сказал Стас.
— Ну… Люди иногда меняют приоритеты. Переоценивают. Понимают вдруг, что шли не туда, гнались не за тем…
Вероника как бы невзначай бросила взгляд на фотографию Олеси на столе, и Стас это заметил.
— Часто подобное происходит в переломный момент жизни, — добавила она тихо, — когда сталкиваешься с тем, что исправить уже нельзя.
“Откуда она знает?!” — пронеслось в голове. Но невидимая рука, на миг сжавшая сердце, вдруг отпустила: Вероника не смотрела на снимок — её глаза под опущенными веками влажно блеснули. Что бы она ни имела в виду, это относилось к ней и только к ней.
Попрощавшись, она ушла, но Стас не сразу отправился к Грише и остальным. На самом деле слова Вероники подходили и ему. Он тоже шёл, гнался, карабкался. И вот у него ничего и никого, кроме туманной перспективы карьерного и профессионального успеха. Стоило ли это жизни сестры, дружбы с Сергеем? А Лиза и их ребёнок?
— У-у-у, — сказал он себе, взъерошив волосы на затылке. — Да ты никак стареешь? Превращаешься в сентиментального нытика? Рановато!
— Стас! — донёсся голос Гриши. — Идёшь?
Левашов встрепенулся, шагнул к двери и вдруг снова остановился. Тенью промелькнула мысль, до сих пор почему-то не приходившая на ум. Простой вопрос, ни разу им не заданный. А почему, собственно? Почему он так и не спросил Лизу, кто у неё родился?
***
Уже готовая постучать в дверь кабинета Лыкова, Рита замерла с поднятой рукой: Нестор был не один, и реплики, доносившиеся изнутри, разожгли в Потехиной нешуточное любопытство.
— Глупость несусветная. У них лет двадцать разницы! — возмущённо произнёс женский голос.
— Ну почему сразу двадцать? — возразил бархатный тенорок Нестора. — Семнадцать, шестнадцать… А давай, они цыгане будут? Тогда всего двенадцать — почти ровесники!
— Нет, Лыков! Либо ты ищешь молодого актёра, либо я буду изображать старуху.
— Ещё чего! И как тогда ты раздеваться будешь?
— Не буду.
— Но я уже всех обошёл, вот прям все театры, клянусь!
Рита так и представила себе, как Нестор стоит, разведя руки в стороны, выпятив пузо и прижимает плечи к ушам, тараща “честные” глаза прожжённого плута, заверяющего собеседника, что едва жизнь не положил на выполнение своих обязательств, но вот так уж карта легла, ничего не попишешь. Ах, как интересно, о чём же это Лыков спорит с примадонной — голос Веты Майер Рита, конечно, тоже узнала.
Она продолжала называть звезду “Диорамы” её сценическим именем, хотя после трагедии, разыгравшейся в стенах театра, журналисты подсуетились, и многие газеты, не только освещавшие мир искусства, но и крупные издания, посвятили целые полосы и развороты драматической истории жизни актрисы, в одночасье потерявшей мужа и едва не убитой собственным бывшим любовником. Правда, спустя какое-то время ситуация разъяснилась, информацию подкорректировали, и убийца из любовника превратился в его брата, однако это ни на что особенно не повлияло: все узнали настоящее имя Веты Майер и правду о её тяжёлом прошлом. Ходили даже слухи, что какой-то именитый писатель впечатлился и возьмётся за новеллу, основанную на биографии примадонны.
Самой Рите тогда тоже перепало славы. Её фото, сделанные в театре, попались на глаза людям, искавшим ровно такой типаж для каких-то короткометражек, потом Потехину пригласили в рекламу, и она смогла заработать, но вот в кино, увы, пока не звали, тогда как треклятая Вета Майер в сериале снялась, благодаря чему начался новый виток её карьеры. Рите оставалось лишь скрежетать зубами и усмехаться в ответ на увещевания окружающих в том духе, что кому, мол, нужна такая карьера на крови, когда любимого мужа убивают? Она никому не признавалась, чтобы не испортить себе репутацию, но вполне готова была бы пожертвовать чьей угодно жизнью ради воплощения мечты стать настоящей звездой. Конечно, лучше бы сняться в убойном кинофильме или сериале, но и классная театральная роль подошла бы, поэтому Рита, не поехавшая на гастроли с основной массой труппы, постоянно таскалась в театр “на разведку”. И вот теперь своими ушами слышала, что у Лыкова действительно в работе какой-то новый проект, и в нём несомненно участвует Вета, а вот Рите почему-то ничего не говорят. Она что же, опять за бортом?
Сердито засопев, Потехина хотела уже вломиться в кабинет, но тут диалог актрисы и режиссёра продолжился, и она решила подслушивать дальше.
— Вот ты предлагаешь пробы среди молодых актёров, — недовольно сказал Нестор. — Допустим. Но справится ли он? Это серьёзная роль, многослойная, философская!
— На пробах и выберем талантливого, Нестор.
— Я всё же считаю, что надо смотреть Петличкина и Середу.
— Им по полтиннику!
— Зато играют отменно! И вообще, почему ты вдруг начала отменять условность театра, Лиза? — Лыков завёлся и плюнул на эпитеты, с которыми обычно обращался к ней. — Это фикция! Зрителю всё равно, он же понимает разницу между персонажем и артистом.
— В них огня нет, всё развалится.
— Как же я от тебя устал!
— Объяви пробы.
— Ладно, ладно, ладно! — почти прорыдал Нестор.
— И пересмотри свою позицию по постановке.
— А вот это шиш тебе! — воскликнул режиссёр с вызовом. — Ты хотела трагедию — держи. Хочешь молодого партнёра — я позволю его искать. Но ставить классику я не собираюсь. Зритель не поймёт этих простыней и лавровых венков, как в твоей голове-то это не уложится?
— Не опошляй ты всё!
Рита удовлетворённо слушала, как ненавистная звезда умоляет Лыкова, а он ни на миллиметр не уступает.
— Что ты переживаешь? Оглянись — новое время, новые взгляды. Не видела разве Гамлета в джинсе?
— Боже упаси.
— А его поставили! Лиза, я пошёл тебе навстречу, задвинув интересы половины труппы. Ты — единственная женщина в этом спектакле, остальные актрисы будут локти кусать, но я не смогу ввести их в него. Имей совесть.
Ответом ему было молчание. После небольшой паузы Нестор добавил:
— А теперь давай обсудим проект “Зиккурата”. Они готовы тебя посмотреть.
Рита навострила уши. Речь шла о крупнейшем продюсерском центре в регионе. Никак новый сериал или даже полнометражный фильм? И опять эта дрянь в главной роли?! Да сколько ж можно! Взяв себя в руки, Потехина решительно взялась за ручку двери, рванула её на себя и стремительно вошла в кабинет.
— Здрасти, Нестор Ильич, — улыбнулась она, игнорируя Лизу. — А я вот зашла перспективы обсудить.
***
Валентина ненавидела жару и благословляла того, кто придумал вентиляторы. Кондиционеров в доме Майеров не было, но и духоты сильной тоже, благодаря удачному расположению окон и материалам, из которых он был построен. И всё равно Валя страдала, мечтая об осенне-зимней прохладе.
Стояла тишина, благословенная тишина — её так не хватало здесь в последнее время: то Глеб психанёт, то Ада начнёт мать воспитывать. Валя даже не знала, кого ей жаль больше — девчонку, которая изо всех сил изображала из себя сильную и стойкую, а на деле вся была как натянутая струна, или Лизу, оказавшуюся неспособной существовать без Майера. Насмотрится на неё дочь-то да и откажется напрочь от семьи. Она уже заявляла, что никогда в жизни не позволит себе от мужика зависеть, а так и вовсе от любви отречётся.
Из дум Валентину вырвал звонок в дверь. Открыв, она увидела на пороге высокого молодого человека, чьё лицо и живые тёмные глаза показались ей смутно знакомыми.
— Здравствуйте, Ада дома? — спросил он. — Я почему-то не смог дозвониться: занято всё время.
Валентина нахмурилась и подошла к телефону. Загадка тут же разрешилась: трубка лежала на рычаге неплотно, и он был отжат.
— А вы… кто? — домработница снова повернулась к молодому человеку.
Тот солнечно улыбнулся:
— Не помните меня? Я Влад Рубцов, был здесь как-то…
— Жених! — тоже расплылась в улыбке Валентина, вспомнив, как однажды утром кормила вот этого самого юношу завтраком. Только потом Ада тяжело заболела, а следом погиб Александр, дальше несчастье с Лизаветой Юрьевной… Влада Валя больше не видела — немудрено, что забыла.
Ада сидела у себя в комнате — штудировала учебники и специальную литературу. Услышав, что пришёл “жених”, она сначала посмотрела на Валентину как на сумасшедшую, но спустилась и замерла на лестнице, увидев Рубцова.
— Привет, — сказал Влад. — Я вернулся. Думаю, не пройти ли второй год интернатуры здесь…
Ада всё так же молчала, вцепившись в перила. Влад уехал, когда после драки со Стасом его решено было исключить из интернатуры, но позже Левашов согласился отозвать свои претензии и помочь Рубцову восстановиться. Ада искала его, звонила домой, просила передать, чтобы он обязательно связался с ней или с больницей, но тщетно — Влад пропал. И вот явился.
— Что с тобой? — он подошёл к ней. — Помню, мы расстались в лёгкой ссоре, но я рад тебя видеть. И по-прежнему хочу встречаться.
Он едва коснулся её плеч в попытке обнять, и Ада вздрогнула, как от удара током. Она почувствовала, что губы начинают дрожать, и мысленно приказала себе: “Не сметь, не сметь плакать!”
Влад обеспокоенно всмотрелся в её лицо, взял за руки, удивился:
— Как ледышки. Ты вся зажата. Настолько не рада мне? Неужели так обиделась, что я не стал бороться с твоим Левашовым? Ада, да что случилось? Меня не было чуть больше полугода, а ты как с другой планеты…
Он секунду подумал и отступил на шаг:
— Погоди, я болван… Ты нашла себе кого-то. Встречаешься с другим?
Ада закусила губу. Его “чуть больше полугода” для неё стали целой жизнью, катком. Она потеряла отца, рассталась с человеком, которого любила, едва не лишилась матери. Ничего справилась, сама, без Влада. Так что он, в принципе, может быть свободен.
— Я просто занята. Много читать нужно.
Ада пыталась сообразить, как бы поскорее выпроводить гостя. Может, просто уйти?
Она не подумала, что с того места, где стоит Влад, отлично виден портрет Майера в траурной рамке.
— Ничего себе, — растерянно произнёс Рубцов. — Как? Когда это…?
— Почти сразу, как ты уехал.
— А почему ты мне не сообщила?! Ада!
Она почувствовала, как сдавило горло. Стало страшно, что вот-вот подступят слёзы, т она не выдержит. Это она-то не сообщила? Да, она умоляла связаться с ней!
— Мне очень жаль. Ты же могла позвонить мне домой, мама передала бы!
— Я звонила.
— Но речь шла об интернатуре, и я подумал, зачем...
— Гордый, да? Ну так я тоже.
Влад попытался обнять Аду, но она не далась, тогда он схватил её, развернул к себе. Ада сопротивлялась: она ненавидела жалость, и от его слов становилось только хуже.
— Уходи, да уходи же! Ушёл раз и снова давай, вали! — она вырывалась что было сил, но Влад держал крепко.
Наконец она сдалась и, поняв, что самое страшное уже случилось, расплакалась. Он гладил её по волосам и шептал:
— Я не знал. Прости меня, я же не знал…
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет