После той памятной торпедной стрельбы, когда акустик Витёк едва не спутал со скалой «вторую торпеду», а штурман Мишка в очередной раз блеснул военно-морской смекалкой, экипаж РТМки продолжал гонять по полигонам Северного флота, готовясь к выходу на боевую службу. Штабные стратеги, словно одержимые, сменяли «квартиры» одну за другой: от Кольского залива до Святоносского, аж за семьдесят первую широту. Лодку гоняли на шумность, проверяли магнитное поле, заставляли стрелять торпедами по «авианосным группам». Усталость накапливалась, как осадок, но служба есть служба. И вот, когда все уже мечтали о родном причале, пришла долгожданная радиограмма: «Возвращаться в базу». Однако даже на пути домой подводников ждало явление, которое заставило сомневаться в собственных глазах — и в рассудке.
Откатали «мерную милю», сверили истинную скорость с показаниями приборов, замерили шумность и магнитное поле своей молниеносной лодочки. Стрельнули двумя практическими торпедами по авианесущей группе кораблей во главе с крейсером «Баку» — вроде попали. Уморячились на славу. Вторая неделя в море подходила к концу. Штабные стратеги с энтузиазмом гоняли РТМку от Кольского до Святоносского залива, на Север — аж за семьдесят первую широту. Сменили с десяток «квартир» — полигонов боевой подготовки. Экипаж измотан, накоплен недосып, но любовь к Родине заставляла держаться и не расхолаживаться.
Пришла долгожданная радиограмма: «Возвращаться в базу». Лодка шла в надводном положении с севера, в Кольский залив. Скорость — двенадцать узлов. Погода стояла идеальная, море гладкое, как коленка младенца. Видимость — аж за горизонт.
С мостика раздалась команда:
— Штурман, доложить дистанцию до берега!
Командир БЧ 1 Миша взял измеритель, элегантным движением руки трижды по пятнадцать миль определил расстояние по карте:
— Мостик, дистанция до Рыбачьего — сорок пять.
В ответ услышал:
— Штурману срочно наверх!
По голосу он понял: «Надвигается какая-то шляпа, чудеса случаются только у Жюля Верна». Прихватил секстан для пущей важности — мало ли пригодится поглумиться над вахтенным офицером с минным прошлым — и поднялся на мостик. Из лона субмарины сначала появился замысловатый прибор, затем хитроватый Мишка.
Минёр Анатолич смотрел на него, как на идиота:
— Ну и зачем тебе астролябия?
— Анатолич, на лодке нет ненужных приборов. Пригодится, если что, орехи колоть.
— Штурман, ты блинов объелся? — тут же набросился вахтенный. — Какие сорок пять миль? Смотри, до берега рукой подать! На мой выпуклый военно-морской глаз — миль пять, никак не больше!
И действительно, земля казалась совсем рядом. Мишка сам онемел. Картина выглядела завораживающе: во всей красе виднелся полуостров Рыбачий с бесстыдно торчащим на левой оконечности бело-красным фаллическим символом — маяком Цыпнаволокским. Ещё левее просматривался остров Кильдин, но что-то в этой благостной картине было не так…
— Подержи-ка секстан, — сказал Мишка. — Спущусь за логарифмической линейкой. Обучу тебя дистанцию определять по высоте береговой черты.
И рыбкой нырнул обратно в рубочный люк, чтобы срочно уточнить место корабля с мыслями: «Что за чертовщина? Неужели невязка — сорок миль? Да за такое порубают мои драгоценные яйца в салат и скормят грядущее потомство бакланам».
Но ничего. Мишка из нахимовцев. Приучен выживать в любых предложенных обстоятельствах с юношества. Уточнил координаты по спутнику — как раз пролетал аппарат «Парус» номер 104. Место со счислимым совпало. Всё правильно: до берега сорок пять миль! На таком расстоянии береговую черту вообще не видать, горизонт должен быть в ниточку. Чудеса, да и только.
Тем временем вахтенный офицер доложил вниз командиру:
— Визуально наблюдаю полуостров Рыбачий.
Командир зашёл к штурману, получил вменяемый доклад о месте корабля и поднялся на мостик. Оказавшись наверху, даже зажмурился от резкого яркого солнечного света. Погода на удивление — полный штиль, видимость идеальная. Он с интересом бросил взгляд на проплывающие скалы и стал внимательно рассматривать их в бинокль. Заметил узкую полоску между береговой чертой и морской поверхностью. Дал команду поднять антенну радиолокационного комплекса.
Взглянул на вахтенного:
— А секстан зачем тебе?
Анатолич в это время приник к окуляру прибора, силясь хот как-то понять принцип его работы.
— Товарищ командир, определяю по высоте береговой черты дистанцию до берега. Штурман спустился за логарифмической линейкой, сейчас всё уточнит.
— Посмотри повнимательнее, там караван верблюдов в пустыне Сахара случайно не виден?
— Нет, не вижу.
Тем временем оператор РЛС махнул «лопатой» антенны два раза и доложил:
— До берега дистанция сорок пять — сорок восемь миль. Сигнал размыт на границе радиолокации!
Командир усмехнулся:
— Анатолич, ищи верблюдов тщательней! Ты наблюдаешь редчайшее природное явление — морской мираж.
В это время курильщики и романтики моря заполнили своими туловищами ограждение рубки, созерцая идеальную гладь Баренцева моря. Никто и в толк не взял, что действительно увидели мираж. Однако краем уха подслушали разговор с мостика, и шутка мгновенно расползлась по отсекам: «Анатолич наблюдал верблюдов!»
Штурман на ужине в кают-компании продолжал потешаться над минёром:
— Анатолич, ты же спрашивал, зачем я секстан на мостик поднял? Это чтобы тебе верблюдов лучше видеть!
— Да ладно тебе, Мишка, тебе лишь бы поржать. Нам с тобой нереально повезло: многие мореходы о миражах только слышали, а мы вот воочию увидели.
— Ну да. Есть такое дело.
— Сам, небось, в штаны наделал? То-то твои уши ломанулись в рубочный люк вперёд собственной задницы.
– Почти согласен на счёт 1:1, – согласился удачливый штурман.
Часа через два после ужина лодка ошвартовалась к родному причалу.
Продолжение следует…