«А Хургаду вам зачем?» – спросила Светлана таким тоном, будто я попросила два билета на Марс. Она сидела напротив, в офисе агентства на Покровке, и листала наш разговор в планшете быстрее, чем я успевала договорить.
Я пришла к ней в феврале планировать отпуск на 2026 год, и список у меня в голове был самый обычный: Турция, Египет, может, ОАЭ. Светлана, как выяснилось, имела на этот список собственный взгляд.
– Я в этом году шесть курортов из своих личных планов вычеркнула, – сказала она и развернула ко мне монитор. – Хотите расскажу почему?
Я хотела.
Сначала уточню, кто такая Светлана. Ей сорок шесть, в туризме семнадцать лет, у неё муж и двое сыновей-подростков. Семья ездит отдыхать по два-три раза в год. То есть это не теоретик из соцсетей, это женщина, которая в декабре сама везёт мужа и мальчишек в очередную страну, а в феврале честно говорит мне в лицо: «Туда не надо». За семнадцать лет она сменила три агентства, пережила два кризиса и одну пандемию. На стене у неё висит большая карта мира, утыканная флажками. Часть флажков обведена красным.
– Красные – это куда я больше сама не поеду, – пояснила Светлана. – Список меняется каждый год. Сейчас расскажу про шесть последних.
Я достала блокнот. Светлана увидела и засмеялась.
– Журналистка, что ли?
Я объяснила, что для себя. Она пожала плечами и начала.
Шарм-эль-Шейх в высокий сезон
– Шарм я вычеркнула летом, после того как съездила туда с дочкой на её четырнадцатилетие, – Светлана отодвинула планшет. – Это был мой пятый раз в Шарме за карьеру. Раньше нормально. Сейчас – нет.
Что именно изменилось, она объяснила за пять минут. Отели, которые она бронировала клиентам лет десять назад, перешли на массовый поток. Завтраки превратились в очереди. На пляжах от русской речи стало шумно так, как было в Анталье году в 2013-м. И главное – качество сервиса в трёх- и четырёхзвёздочных отелях, по её наблюдениям, ощутимо просело.
– Я не говорю, что в Шарме плохо всем, – уточнила она. – Я говорю, что лично я туда возвращаться не буду. Анфиса после поездки сказала: «Мам, давай в следующий раз куда-нибудь, где русских поменьше». Это четырнадцатилетняя девочка сказала, не я.
Это был аргумент.
– А как насчёт пятёрок?
– Пятёрки нормальные, – согласилась Светлана. – Только цена пятёрки в Шарме сейчас сопоставима с пятёркой на Кипре. Я лучше на Кипр.
Я записала.
Кемер и центральная Анталья в июле-августе
– Кемер я не продаю на пик сезона уже третий год. И себе не покупаю.
В июле 2024-го к ней вернулась клиентка – Марина, юрист, ездила с мужем и двумя детьми. Десять ночей в Кемере, отель пять звёзд. На пятый день вся семья сидела в номере, потому что у младшего ребёнка живот. Когда Марина позвонила Светлане жаловаться, та обзвонила ещё пятерых клиентов в соседних отелях. У троих похожая картина.
– Это не было официально подтверждённой проблемой, и отель в претензии ничего не признал, – Светлана развела руками. – Но когда я слышу пять рекламаций за неделю из одного района, я делаю выводы. Себя в эту лотерею я больше не отправлю.
– А в сентябре? – уточнила я.
– В сентябре уже другой Кемер, – кивнула Светлана. – И в мае. А июль-август я лично избегаю.
Я попыталась возразить про all-inclusive и привычку. Светлана выслушала и сказала:
– Привычка – это худшая причина ехать в отпуск. Я её у клиентов вижу постоянно. Десять лет в Анталью, а потом удивляются, что устали.
Я заткнулась.
Патонг на Пхукете
– А Патонг в этом году я закрыла после собственной поездки.
Светлана ездила в феврале 2025-го, с мужем, на годовщину. Десять ночей в четвёрке прямо у пляжа. Раньше Патонг был её любимым местом в Таиланде.
– Это было плохо, – коротко сказала она.
И начала перечислять. Шум до четырёх утра, причём не дискотечный, а какой-то размытый, отельный, бесконечный. На пляже мусор, которого она не помнила в прошлые приезды. Цены в туристических ресторанчиках выросли так, что обед на двоих обходился примерно в три тысячи рублей по тогдашнему курсу – без алкоголя, без морепродуктов.
– Я в Таиланд продолжаю ездить, – уточнила она. – Но не в Патонг. И не в Паттайю, кстати. Там вообще отдельная история, но это другой разговор.
– Куда тогда?
– Север Пхукета, Краби, Самет, Чанг. Куда угодно, где ещё нет туристического конвейера. Их становится меньше с каждым годом, но они есть.
Я приписала к Пхукету в блокноте: «не Патонг».
ОАЭ в апреле-мае
– А Дубай я вычеркнула не на весь сезон, а конкретно на апрель-май.
Светлана объяснила, в чём ловушка. Зимний высокий сезон в ОАЭ – с ноября по март, когда там около двадцати пяти градусов и комфортно. С июня по сентябрь – пекло, и почти никто не едет. А вот апрель и май – зона риска. Туроператоры продают туда туры по «межсезонным» ценам, обещая «ещё мягкое тепло». На деле в апреле уже доходит до тридцати пяти градусов, в мае – до сорока, и на пляже после одиннадцати утра делать нечего.
– Я в прошлом мае повелась, – призналась Светлана. – Подумала: ну, скидка, ну как-нибудь. Дети после трёх часов на пляже сгорели в спину, муж в номере отлёживался с давлением, а я сидела в торговом центре и поняла, что заплатила сто тысяч рублей за неделю в моле.
Это был промах.
– А сами в Дубай поедете когда-нибудь ещё?
– В январе. И не как на пляжный отдых, а на четыре дня в город. Это другое.
Сочи и Адлер в августе
С этим пунктом она замялась.
– Это болезненная для меня тема. Я родилась в Краснодарском крае. Бабушка с дедом жили в Лазаревском. И я Сочи люблю.
Помолчала.
– Но в августе туда не поеду. И семью не повезу.
Причин она назвала три. Первая: цены на жильё в августе 2025-го вышли на уровень, при котором условный домик в Адлере с тремя спальнями стоил столько же, сколько неплохой апартамент в Кемере. И сервис, по её оценке, сильно не дотягивал. Вторая: пляжи переполнены настолько, что зайти в воду без очереди она в августе видела только в шесть утра. Третья: пробки в районе Сочи стали почти круглосуточными.
– Муж в прошлом году сказал: «Света, я больше в августе в Сочи не поеду». Я с ним согласилась.
– А в сентябре?
– Сентябрь – да. Сентябрь и октябрь – моё любимое время на Чёрном море. Жара спадает, цены просаживаются, людей в три раза меньше. Но это уже не «бархатный сезон» в классическом смысле, а просто нормальный отдых. Август – нет.
Северный Гоа в декабре-январе
– И последний пункт. Гоа.
Я удивилась. Гоа я в свой список вообще не вносила.
– Просто хочу сказать про него, чтобы вы не повторяли мою ошибку, – улыбнулась Светлана. – Я в Гоа на Новый год не поеду больше никогда. И вам не советую.
Она съездила туда в декабре 2023-го, попалась на маркетинговую историю про «индийскую экзотику с европейским комфортом» и Северный Гоа в высокий сезон. Цены на жильё в декабре-январе там, по её словам, выросли в три-четыре раза против низкого сезона, а инфраструктура осталась прежней: переменчивое электричество, шум до утра в туристических деревнях, пляжи с шезлонгами «по тысяче рупий за лежак».
– За те же деньги я могла бы поехать в нормальный отель в Шри-Ланке или в Малайзию. А я ехала в Гоа, потому что «все ездят».
– Все ездят – это мощный аргумент, – согласилась я.
– Это самый плохой аргумент, какой только бывает в туризме, – ответила Светлана. – Я его слышу каждую неделю и каждую неделю отговариваю клиентов. Не всегда успешно.
Я закрыла блокнот, посмотрела на Светлану и спросила:
– А куда вы сами в 2026-м поедете?
Она задумалась. Потом достала из ящика большой пожелтевший атлас – не планшет, а именно бумажный атлас, потёртый, со закладками. Открыла на странице с Карелией.
– Сюда. В мае. В Сортавалу.
– Серьёзно?
– Совершенно. Шесть лет собиралась, и каждый раз клиенты, рекламные туры, чужие путёвки. В этом году еду сама. И ещё в сентябре в Армению, по нагорью. И, может быть, в феврале на Камчатку, если получится с авиабилетами.
Я выписала на полях: Сортавала, Армения, Камчатка. Ни одной заграничной пляжки.
– А мне-то что в итоге посоветуете? – спросила я уже на выходе.
– Перепишите свой список с нуля, – сказала Светлана. – Уберите оттуда всё, что вы туда внесли по привычке. И посмотрите, что останется.
У меня осталось два пункта из шести. И ни один из них не совпадал с тем, с чем я к ней пришла.
А вы какие курорты вычеркнули из своих личных планов на этот год – и за что?