Что ж, писать об этой книге не получится без того, чтобы писать о себе. Потому что каждый, кто хоть немного меня знает, знает и то, как часто у меня болит голова. Если задуматься, то я и не особо помню дни без мигрени или ауры неподалеку, но и эти дни я уже считаю настолько хорошими, что не отмечаю их в своем календаре мигрени. А вот когда я вместо завтрака бреду к холодильнику за холодной маской, которая может хоть на десять минут убрать пудовую тяжесть боли с моих висков и глаз — вот тогда да, эти дни я вычеркиваю из жизни полностью.
Боль решает, смогу ли я сегодня работать, общаться или выйти из дома. Когда-то я прочитала, что может помочь йога, и даже купила коврик, но есть нюанс — чтобы заняться йогой, нужно дождаться, когда боль позволит поднять голову с подушки...
И этот коротенький автофикшн Анны Фишман не стал для меня откровением, но стал небольшим облегчением — меня понимают, я не одна, я не дурацкая поломка на картине мира. На ста страницах Анна говорит о таком знакомом мне чувстве — чувстве, что боль отнимает жизнь, замещает ее, притворяется ею.
Открыла блокнот, решила записать свои мысли. Поняла, что мыслей у меня нет. Боль их все уничтожила. Она так много забрала у меня. Когда благодаря воздействию лекарств боль ненадолго отходит (спасибо), на ее месте зияет огромная пустота. Как мне вернуть всё, что я потеряла? Кем я была до боли? Чем занималась, как проводила время? Что мне было интересно, про что я думала, о чем мечтала? Порой кажется, что боль стала центром моей жизни, моим главным интересом, моей работой, моим хобби.
И я, пожалуй, слишком хорошо узнала в этом свою боль, и это сделало для меня Анну практически подругой (увы, но по несчастью). Мир через призму боли настолько меняется, что и я, и героиня искали причины где угодно: в себе, в мире, в родителях, поступках. Призма боли меняет силу на хрупкость, загоняет в депрессию, заставляет считать всех вокруг врагами.
Мне очень часто кажется, что я утомляю всех вокруг своими бесконечными заметками о боли. Но Анна заставила меня задуматься, что, может быть, кто-то тоже находит в них то же чувство сопричастности, что я нашла в её книге.
Что ж, как я и думала, получилось больше обо мне, чем о книге. Точнее, больше о боли, которую мы не выбирали. И если вы тоже не выбирали, то этот крошечный, откровенный и очень женский автофикшн может стать теплым маяком дружеского окна, разговором с тем, кто понимает.
Когда я читаю про болезнь и депрессию, я тоже попадаю в другую реальность — ту, в которой я не одна с этой болью.