Ване было 6 лет, когда умерла его сестра Вита, и он остался на попечении двоюродной тети – Клары и ее мужа Вольфа Штоуфмана.
Вначале Клара даже растерялась, потому что понянчиться, поиграть пару часов в день с милым ребенком, это - одно, а воспитывать и взять за него полную ответственность – это другое. Ведь теперь он находился в ее поле зрения круглосуточно.
- Давай отдадим его в русский приют, - пожимал плечами Вольф, - я слышал у них есть такой для сирот.
Но Клара вцепилась в мальчика обеими руками.
- Ты что? – взвилась она, - я всю жизнь мечтала о сыне, и мне его Бог не дал! А тут вот он – красавчик, ангелочек, о каком я и мечтать не смела. Еще и нашей крови, а не какой-нибудь бродяга. Давай усыновим его, а?
Вольф поморщился, а вообще-то Ваня ему тоже нравился – симпатяга. И внешность, как у истинного арийца – светловолосый, голубоглазый.
- Только имя ему смени, - пробурчал он.
Так Ваня стал Гансом Штоуфманом.
Первым делом Клара взялась за обучение мальчика. Но как выяснилось, читать он уже умел, но только по-русски. Вита успела научить. Принес тетушке потрепанную книжку стихов и сказок Пушкина и уселся рядом.
- Хочешь почитаю?
- Давай, - кивнула она со вздохом, хотя русский знала слабо.
С Ваней она всегда говорила на немецком. Он ее прекрасно понимал, но отвечал всегда по-русски, хотя она просила перейти на ее родной язык.
- Ну теееетушка, – тянул он, смешно сморщив свой носик, - я терпеть не могу немецкий, он какой-то каркающий некрасивый… Бррр…
- Но тебе придется, - сердилась Клара, - тебе жить здесь, а не в России, забывай уже свой язык, Ганс.
Ваня мотал головой, в глазах его застывали слезы.
- Я не Ганс, я Ваня!
Ну как он мог забыть русский язык? Ведь именно на нем говорила его любимая сестренка. Это было предательством по отношению к ней и матушке.
- Так Ганс – это и есть Иван, только по-немецки…
В такие минуты тетя злилась еще больше, а Ваня вздыхал, переходил на немецкий, но нарочно коверкал слова и через пару фраз снова возвращался к привычному наречию.
- Вылитый отец, - хмурилась Клара, - это он всегда считал наш язык каркающим, хотя женился на немке.
Дело в том, что родной дядя Клары – Питер, отец Амалии, еще в молодости уехал в Санкт-Петербург строить завод. Да там и остался, женившись на русской дворянке. Его дочь Амалия выросла в той среде, впитала ее, как губка. И считала себя уже чисто русской. И замуж вышла по большой любви за русского офицера.
- Ты все равно станешь немцем, - сердито выговаривала мальчику Клара, - я все равно выбью из тебя эту русскую дурь…
Но время шло. Немецкие учителя сменяли друг друга, а Ваня упрямо отказывался с ними заниматься, изводя их разными способами. Пока однажды на пороге не появился русский учитель – Александр Петрович Уфимцев, еще довольно молодой человек, успевший получить образование в Петербургском университете. С ним дела пошли гораздо успешнее, потому что он и немецкий знал довольно хорошо.
Клара его уговорила постепенно перевести мальчика на немецкий, и тот пообещал. Но особого перевеса в языках не делал. Математику поначалу пытался объяснять на немецком, но дело у обоих застопорилось. Чтобы было понятнее, приходилось в объяснениях довольно часто переходить на русский. А вскоре и вовсе уговорил Клару отдать мальчика в русско-немецкую школу, организованную его соотечественниками.
- Вы не волнуйтесь, госпожа Штоуфман, - успокаивал Александр, - ему там будет хорошо. И он оба языка будет знать, как родные. А пока не надо его отрывать от родных корней. Они дают ему силу.
- Но родился он здесь, в Германии, - недоумевала Клара.
- А корни его в России, - напоминал учитель, - и это надо учитывать. Там родились его родители, сестра… Нельзя резать по живому, если вы хотите ему добра.
И Клара сдалась. А Ваню он тоже убедил:
- Изучай оба языка, как родные, если есть такая возможность. И с тетей говори на ее языке, тренируйся. Все в нашей жизни дается не зря. Мне кажется, когда-нибудь эта способность тебя очень выручит...
И как в воду глядел учитель…
В 10 лет Ваня вступил в ряды скаутов. Клуб русских офицеров организовал это сообщество для своих детей, пытаясь вырастить смелых и сильных личностей, патриотически настроенных. И Ваня тоже там оказался, благодаря содействию Уфимцева. Это было благодатное время – детей приучали к спорту, воспитывали на идеях добра и справедливости, помощи друг другу, любви к животным и природе.
В летнее время они практически жили в походах, в полевых и лесных условиях - учились стрелять, ориентироваться на местности и выживать в спартанских условиях. Из них растили настоящих разведчиков, о чем и мечтали эти мальчишки, оставшиеся без родины, но хранившие ее истоки где-то глубоко в душе.
Ваня здесь был в своей стихии. Тетя Клара, конечно, была недовольна тем, что он все лето где-то пропадал. Но Ваня научился находить с ней общий язык. Этому его тоже научил русский учитель.
- Эх, Ваня, - вздыхал он, наблюдая, как его ученик хмурит брови при виде своей названной матери, - неблагодарный ты. Тебя любят, холят, лелеют, а ты нос воротишь, огрызаешься постоянно.
- А чего она меня все воспитывает? – недовольно морщился Иван, - как будто я сам не знаю…
- А ты будь тоньше, хитрее… Кивай, улыбайся и… гни свою линию незаметно, так, словно это она сама так и придумала. Понимаешь меня?
Иван задумался, а потом как будто что-то вспыхнуло в нем, и он хитро улыбнулся:
- Понял!
- Вооот, - кивал довольный Уфимцев. - Вижу, что понял. Нужно и здесь свои способности разведчика применять, всегда и во всем быть ровным, приветливым и учтивым. Уметь лавировать в любых ситуациях, перестраиваться на ходу. Вот и отнесись к своей тете Кларе, как к испытанию на прочность, как к тренировочному элементу. Я понимаю, что она легко может вывести из себя, но на то ты и разведчик. Воспитывай сам себя правильно. Уяснил?
- Уяснил…
И с того момента, действительно, все наладилось в их отношениях с тетушкой. Он воспитывал в себе сдержанность и научился тонко и деликатно манипулировать тетей так, что она и сама этого не замечала. Стоило Ване ее приобнять, прижаться к ее груди, как ее женское сердце начинало по-матерински таять.
- Ох, Ганс, что ты со мной делаешь...
- Тетушка, ну называй меня Ваней, это же так красиво и нежно, - он умоляюще заглядывал в ее глаза, - а Ганс… звучит, как выстрел, я аж вздрагиваю…
Он передергивал плечами, словно от озноба, а Клара сдавалась, прижимая его к себе:
- Ну хорошо, Ваньяяя, - забавно тянула она, улыбаясь, - но… только, чтоб Вольф не слышал… Хорошо?
И так было во всем…
В 33-м году к власти пришел Гитлер. И на скаутов, находящихся в полулегальном положении, начались гонения.
А в русском эмигрантском обществе начался раскол. Примерно четверть приняли идею Гитлера, мечтая свергнуть коммунистов и советскую власть. Именно на это делали упор нацисты, объединяя изгнанных из России и очень обиженных граждан - под свое крыло. Остальные - спешно покинули Германию. Среди них был и Уфимцев.