Я отсидел больше восьми лет и успел пройти через оба типа зон. «Чёрная» — это когда всё решают воры и смотрящие. «Красная» — когда администрация держит всё в кулаке, а зэки сами следят за порядком за пайку. Переход из одной в другую бьёт сильнее любого карцера. Распорядок один: подъём в шесть утра, построение, баланда — жидкий суп с капустой и водой, потом развод на работу. Но запахи, одежда и то, как с тобой разговаривают, меняются полностью.
В «чёрной» зоне рваная роба пропитана потом и машинным маслом, потому что работаешь на станке по двенадцать часов. Душ раз в неделю, если не отменили. В бараке стоит стойкий запах параши, самодельного табака и грязной одежды. Самогон гонят в ночных сменах, его пьют, чтобы не сойти с ума. Здесь можно отсидеться, если не лезешь на рожон и не отказываешь смотрящему.
Когда переводят в «красную», всё меняется за один день. Одежду заставляют стирать чаще, в бараке появляется дежурный, который следит, чтобы никто не курил и не играл в карты. Баланда та же, но теперь её раздают под контролем актива. Запах хлорки и свежего мыла появляется искусственно — администрация требует «чистоту». Работа остаётся тяжёлой, но добавляются политинформации и отчёты: кто с кем разговаривал, кто отказался от общественных работ.
Я сам переходил из «чёрной» колонии в «красную» на четвёртом году. В первой зоне меня держали в относительном покое — работал на швейке, получал передачи. Когда пришли с переводом, сказали: «Ты теперь будешь в нормальной колонии». На деле оказалось — в красной. Уже на второй день дежурный по отряду заставил меня назвать всех, с кем я общался в предыдущей зоне. Я отказался. В тот же вечер меня поставили на «профилактику»: лишили свидания и посадили на общую работу без выходных.
Один парень по имени Сергей из Новосибирска прошёл этот путь раньше меня. В «чёрной» он был на хорошем положении, имел передачи и даже немного самогону. После перевода его сразу начали давить. Сергей сказал мне прямо: «Здесь либо ты начнёшь стучать, либо тебя сделают козлом». Через три месяца он сломался и начал носить информацию оперу. Через полгода его уже не трогали, но в отряде все от него отвернулись.
В «красной» зоне гигиена строже, но это не от заботы. Просто администрация боится проверок. Полы моют два раза в день, постели заправляют по линейке. При этом еда остаётся той же — вода с капустой и редкими кусками мяса. Самогон здесь гонят тайно, но рискуешь больше: если поймают, сразу в ШИЗО и отметка «склонный к побегу».
Переход обратно в «чёрную» тоже не подарок. Когда зэка возвращают, смотрящие сразу проверяют, не стучал ли он. Если есть подозрение — начинается прессинг: отбирают вещи, заставляют работать за других, не дают спать. Одежда снова становится грязной, потому что стирать некогда. Запах в бараке возвращается старый — пот, табак и параша.
Я знал ещё одного — Вадима по кличке «Малыш». Его два раза переводили туда-обратно. После второго раза в «красной» он сказал мне: «Лучше уж сразу в чёрную. Там хоть знаешь, кто тебя давит — свои или менты». Через месяц после этих слов Вадим повесился в туалете. Опера оформили как «внезапную смерть от сердца».
Такие переходы — инструмент давления. Администрация использует их, чтобы ломать тех, кто держит понятия. В итоге зэк теряет и там, и здесь: либо становится стукачом, либо доходит до края.
Вопрос к вам:
Как вы думаете, какая зона тяжелее для обычного зэка — красная или чёрная?
Спасибо, что были с нами до конца! Мы будем рады, если вы оцените статью, поставив и 👉 лайк, и дизлайк 👈. Это помогает нам становиться лучше.
Вы можете узнать больше о проекте помощи родным и близким осужденных и лиц преступивших закон у нас в соц сетях в телеграмме и вконтакте.
Мы рады будем вам помочь, если вы столкнулись когда близкий человек совершил преступление.
Благодарю, за то что прочитали мою статью, не забудьте подписаться на наш канал "Я свободен"
Вашему вниманию предлагаю так же к прочтению следующие статьи: