Хуже одиночества на хребте бывает только попутчик, который уверен, что всё контролирует. Особенно если у него разрядился навигатор, а уверенность ещё нет.
Александр понял это к концу вторых суток, когда уже не столько шёл по отрогам Абишира-Ахуба, сколько переставлял ноги из упрямства. Туман лежал низко и плотно: вода оседала на бровях, стекала по щекам, забиралась под воротник старой брезентовой штормовки. В ботинках хлюпало при каждом шаге, стельки давно размякли, шерстяные носки сбились на пятках, а пальцы рук были в серой грязи до самых костяшек.
Санёк присел на плоский валун с жёлтым лишайником и осторожно потрогал правый карман куртки. Там прощупывался последний «Сникерс» — заначка на случай, когда организм перестанет верить в романтику горного туризма и начнёт требовать бухгалтерию: сколько калорий осталось, сколько часов до леса и почему хозяин тела опять всё плохо спланировал.
Нужно было сбрасывать высоту. Ниже начинался лес, а лес в такую погоду — это уже не уют, конечно, но хотя бы меньше ветра и больше шансов найти нормальное место для ночёвки. Александр поднял голову, прищурился и в этот момент увидел в тумане жёлтое пятно.
Сначала он решил, что это усталость дорисовала ему рекламу магазина снаряжения. Но пятно стало ближе, обрело рукава, капюшон и человека внутри. Парень шёл бодро, легко отталкиваясь тонкими треккинговыми палками. На нём была кислотно-жёлтая куртка Arc’teryx — чистая, гладкая, без единого пятна, будто её выдали не в поход, а для съёмки каталога «как выглядеть человеком, который всё предусмотрел».
— О, живые люди! — парень помахал рукой. На лямке его рюкзака звякнул карабин. — Я Илья. Слушай, ты случайно не знаешь, почему эта штука спутники теряет? Я уже минут сорок кругами хожу.
Он сунул Александру под нос навигатор Garmin с короткой толстой антенной. Санёк посмотрел на экран. В углу мигал почти пустой значок батареи.
— Он не спутники теряет, — сказал он хрипло. — Он заряд теряет. Запасные батарейки есть?
Илья моргнул. Уверенность на его лице чуть дрогнула, как плохо закреплённая полка в съёмной квартире.
— Я же заряжал. Там хорошие аккумуляторы. По инструкции должно было хватить на пятнадцать часов.
Навигатор коротко пискнул, показал надпись «Low Battery» и погас. Илья перевернул его, потрогал заднюю крышку, зачем-то нажал ещё одну кнопку. Прибор лежал в ладони тяжёлым серым куском пластика и больше не проявлял интереса к человеческим планам.
— По инструкции, — повторил Александр. — Инструкция обычно пишет про сухо, тепло и красиво. А у нас плюс четыре, мокро и вечер.
Илья посмотрел вниз, туда, где туман закрывал склон. Потом снова на навигатор.
— Но трек же был записан. Нам надо левее, там траверс.
— Твой трек закончился вместе с батарейкой. Дальше смотрим глазами.
Санёк встал с камня. Колени неприятно хрустнули, спина потянула под рюкзаком. Ветер стал холоднее, ткань штормовки уже не столько защищала, сколько просто напоминала, что она есть. До темноты оставалось немного, а ниже угадывалась россыпь мокрых камней. По таким местам не ходят быстро даже днём, а вечером — только если очень хочется добавить спасателям работы и себе неприятных воспоминаний.
— Здесь встаём, — сказал Александр.
— В смысле здесь? — Илья оглядел голое плато, редкие пучки травы и камни вокруг. — Тут же ничего нет. У меня спальник летний, ультралёгкий. Мы не дойдём до леса?
— В темноте по мокрому сланцу? Нет. Ищем место между валунами. Переждём до утра.
Слово «переждём» прозвучало намного спокойнее, чем выглядело само предложение. Но выбирать было особенно не из чего. Они нашли углубление между двумя крупными камнями, набросали на землю жёсткие стебли рододендрона и сели так, чтобы ветер меньше бил в лицо. Уют получился условный: примерно как номер без отопления, только без номера.
Александр подтянул колени к груди, спрятал кисти под мышки и закрыл глаза. Он знал этот режим: двадцать минут сидишь, пока дрожь не становится крупной и злой, потом встаёшь и заставляешь ноги работать. Не для героизма. Просто кровь должна снова пойти по телу, иначе холод быстро забирается глубже, чем хотелось бы.
Через двадцать минут Санёк поднялся. Первое приседание далось так, будто колени подписали отдельное соглашение с камнями и теперь не считали себя частью организма. На пятом дыхание стало рваным, на десятом в ногах появилась тупая боль, но вместе с ней вернулось тепло. Он сел обратно на ветки и посмотрел на Илью.
Тот лежал, свернувшись в жёлтый комок. Куртка выглядела дорого, но греть не собиралась: мембрана честно делала своё дело, только дело у неё было совсем не то, о котором мечтает человек в сыром тумане. Летний спальник отсырел по краям и стал тонким, как обещания продавца в отделе «ультралёгкое снаряжение».
— Вставай, — сказал Санёк и толкнул Илью в подошву ботинка. — Разминайся.
— Не могу, — пробормотал тот. — Ноги не гнутся.
— Они не обязаны хотеть. Они обязаны работать.
Санёк поднял его за воротник куртки. Илью трясло, пальцы плохо слушались, в глазах было то выражение, которое появляется у человека, впервые узнавшего, что дорогие вещи не отменяют погоду. Он пытался махать руками, топтался на месте, сбивался, злился, снова топтался. Ночь тянулась долго: двадцать минут сидеть, потом вставать, приседать, ходить на месте, снова садиться. Так они и дотянули до утра — без красивых мыслей, зато с работающими ногами.
Свет пришёл постепенно. Туман просто стал серее, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть склон. Ниже лежал курумник — нагромождение плит и валунов, уходящее вниз круто и неприятно. Камни были мокрыми, местами чёрными от лишайника. На вид — как мыло, только твёрже и с плохим характером, если бы у камней он был. Проще говоря, наступать надо было очень внимательно.
— Собираемся, — сказал Александр.
Илья молча отстегнул спальник, сложил его криво, достал карбоновые палки и щёлкнул фиксаторами.
— Убери палки, — кивнул Санёк.
— С ними же опора.
— На таком курумнике они застрянут в щелях. Камень качнётся, палка останется, руки будут заняты. Привяжи к рюкзаку. Дальше идём медленно. Три точки опоры: две ноги и рука, или две руки и нога. Каждый камень проверяешь, потом переносишь вес. Не прыгаешь. Не геройствуешь. Понял?
Илья сглотнул и пристегнул палки к рюкзаку. Без них он сразу стал выглядеть менее спортивно, зато чуть более живым.
Спуск пошёл медленно. Александр двигался первым и проверял камни носком ботинка. Некоторые плиты казались надёжными, но стоило надавить на край, как они чуть смещались и глухо скребли о соседние. Санёк выбирал путь, останавливался, показывал рукой, куда ставить ногу. Илья шёл следом, дышал часто, но слушался.
Первый час они почти не разговаривали. На втором Илья перестал спрашивать про трек. На третьем перестал смотреть на место, где раньше был экран навигатора, и начал смотреть под ноги. Это был хороший признак. Горы вообще быстро объясняют разницу между «я знаю маршрут» и «я вижу, куда поставить ботинок», но лучше усвоить это без лишних демонстраций.
Самый неприятный участок начался ниже: мелкая подвижная осыпь вперемешку с плитами. Александр прошёл первым, нашёл несколько устойчивых камней и обернулся.
— Ступай точно туда, где я стоял. Не спеши.
Илья кивнул. Он поставил ботинок на наклонную плиту, но вместо того чтобы плавно перенести вес, дёрнулся вперёд. Подошва скользнула по мокрому лишайнику. Раздался сухой звук резины по камню.
— Стой! — резко сказал Санёк.
Илья не удержался и съехал на бок. Плита под ним сдвинулась, мелкие камни посыпались вниз, жёлтая куртка мелькнула на сером фоне. Санёк бросился на живот на широкий устойчивый валун и успел схватить Илью за лямку рюкзака.
Рывок ударил в плечо так, что у Александра на секунду потемнело перед глазами. Пальцы вцепились в мокрую ткань, ребро валуна больно вдавилось в грудь. Илья висел ниже, зацепившись коленом за выступ, и сипло втягивал воздух.
— Левой рукой за камень! — выдавил Санёк. — Не за меня. За камень!
Илья нашёл шершавый выступ, ухватился за него, подтянулся. Александр напряг спину и вытянул его на площадку. Потом они оба сидели на камнях и молчали. У Ильи был распорот рукав, из куртки торчал смятый утеплитель, на щеке появилась длинная ссадина. Вид у него был такой, будто он только что узнал цену фразе «лёгкий трек на день» и счёт ему не понравился.
Александр осторожно размял плечо. Боль была глухая, но рука двигалась. Он расстегнул карман и достал последний «Сникерс». Батончик размяк от тепла тела, обёртка прилипла к шоколаду. Санёк разломил его пополам: одну часть сунул себе в рот, вторую протянул Илье.
Тот посмотрел на шоколад с уважением, которого не удостоился даже Garmin.
— Вкусно, — тихо сказал он после первого укуса.
— Вкуснее, чем батарейки жевать, — ответил Санёк.
Илья попытался улыбнуться. Получилось криво, но уже лучше, чем молчать и смотреть вниз. Они посидели ещё несколько минут, затем Александр поднялся.
— Дальше положе. Только без рывков. У нас теперь маршрут не по треку, а по здравому смыслу. Он не такой красивый, зато батареек не просит.
Они шли ещё несколько часов. Без навигатора, без записанного трека, по рельефу и по звуку воды, который поднимался из ущелья. Илья сбил руки о камни, пару раз садился прямо в мокрую траву, вставал, ругался себе под нос, но больше не спорил. В его движениях появилась осторожность — та самая, которая приходит не из инструкции, а через грязные ладони и порванный рукав.
К четырём часам дня туман начал редеть. Под ногами вместо камня пошла влажная земля. Сначала появились кривые кусты рододендрона, потом стволы пихт. Воздух стал другим: от земли тянуло прелой хвоей, грибами и мокрой корой. После камней этот запах казался почти домашним, хотя до дома было ещё далеко.
Шум воды усилился, и вскоре они вышли к бурному горному ручью. Вдоль него тянулась старая лесовозная дорога, разбитая колеями от грузовиков. Грунтовка была грязная, неровная, с лужами, но после курумника выглядела как проспект с видом на цивилизацию.
Илья сел на обочину, вытянул ноги и посмотрел на свои ладони. Куртка висела на нём рваным жёлтым флагом, волосы слиплись, на щеке подсыхала ссадина.
— Вышли, — сказал он тихо. — Саня, мы вышли.
Александр сбросил рюкзак на землю и медленно выпрямился. Спина ныла, плечо тянуло, во рту ещё держался вкус шоколада и арахиса. Он посмотрел вверх, туда, где за облаками угадывался хребет, потом достал из кармана пустую обёртку от батончика, скомкал её и убрал в боковой карман рюкзака.
Илья поднял голову.
— А до трассы далеко?
Санёк посмотрел на лесовозную дорогу, на колеи, на мокрые ботинки Ильи и наконец позволил себе улыбнуться.
— Километров пятнадцать. Ножками, Илюха. Сегодня у нас тариф без спутников.
А вы когда-нибудь доверяли технике там, где нужно было верить своим инстинктам и ногам? Или я один тут такой «везучий» на случайных попутчиков с дорогими гаджетами? Пишите в комментариях, обсудим ваши истории цифровой слепоты в лесу. И если текст заставил вспомнить свои ошибки — жмите лайк и подписывайтесь, тут всё без прикрас.