31 мая Всемирная организация здравоохранения отмечает День без табака — повод поговорить не о моральной стороне курения, а о биологической. Современная генетика курения — одна из самых хорошо изученных областей популяционной геномики человека, и в ней есть интересные сюжеты, которые объясняют, почему одним людям бросить курить значительно тяжелее, чем другим, и почему одних и тех же сигарет одному пациенту хватает, чтобы прожить 80 лет, а у другого через 20 лет после начала курения развивается рак лёгкого.
Самый известный локус — кластер CHRNA5–CHRNA3–CHRNB4 на 15-й хромосоме (15q25.1). Эти три гена кодируют α5, α3 и β4 субъединицы никотиновых ацетилхолиновых рецепторов в нервной системе. Полногеномное ассоциативное исследование 2008 года, опубликованное в Nature, показало: вариант rs16969968 в гене CHRNA5 (приводящий к аминокислотной замене D398N в α5-субъединице) значимо ассоциирован с тяжёлым курением (число выкуриваемых сигарет в день), с никотиновой зависимостью по шкале Фагерстрёма, с риском рака лёгкого и хронической обструктивной болезни лёгких (ХОБЛ), а также с заболеваниями периферических артерий. Носители рискового аллеля в среднем выкуривают на одну-две сигареты в день больше, и у них значимо повышен риск этих болезней.
Биологический механизм частично расшифрован. У носителей рискового варианта α5-субъединица функционально слабее, и аверсивный (отвращающий) ответ на никотин — то самое чувство неприятного перевозбуждения после первой сигареты — притуплен. То есть подростку с этим вариантом проще «втянуться»: тошноты и головокружения от первых попыток меньше, отрицательное обучение слабее, и эффект быстрее закрепляется как приятный.
Второй важный локус — CYP2A6 на 19-й хромосоме. Этот ген кодирует основной фермент, метаболизирующий никотин в печени до котинина. Полиморфизмы CYP2A6 определяют скорость метаболизма никотина: у «быстрых метаболизаторов» (нормальная или повышенная активность) уровень никотина в крови после сигареты падает быстрее, и им чаще нужна следующая доза, чтобы поддерживать комфортный уровень. У «медленных метаболизаторов» уровень держится дольше, они в среднем курят меньше и легче бросают. Для практической наркологии это уже дает почву под применением: «быстрым» лучше работают пластыри/жевательные резинки с никотинзаместительной терапией, а «медленным» — варениклин и другие нерасходящие препараты.
Третья история — гены метаболизма канцерогенов табака. Когда никотин даёт зависимость, рак вызывает не он, а другие компоненты дыма — в первую очередь полициклические ароматические углеводороды и табак-специфические нитрозамины. Эти вещества метаболизируются ферментами CYP1A1, GSTM1, NAT2, и полиморфизмы в этих генах определяют индивидуальный риск рака лёгкого при одинаковом стаже курения. Это объясняет ту самую медицинскую несправедливость, что один курильщик с пачкой в день доживает до 90 без онкологии, а другой при том же стаже умирает от мелкоклеточного рака в 55.
Наконец, есть и эпигенетика. Многолетнее курение оставляет в крови курильщика характерные следы метилирования ДНК — например, в гене AHRR. Эти маркеры используются как «биологические часы курения» и могут оставаться повышенными даже через несколько лет после отказа от сигарет; постепенное возвращение метилирования к норме — один из объективных биологических знаков восстановления.
Практический вывод не в том, чтобы «обвинять гены». Гены никогда не определяют курение полностью — определяющим всё равно остаётся доступность сигарет, окружение, реклама, акцизы и индивидуальный выбор. Но генетика помогает понять, почему одним отказ даётся легче, а другим — нет, и почему попытки бросить через шестое усилие воли иногда более эффективны на фоне правильно подобранных препаратов.
В Геномед есть фармакогенетические тесты, охватывающие основные гены метаболизма никотина и канцерогенов, а также онкогенетические панели наследственного рака лёгкого. Каталог исследований — https://price.genomed.ru/