Роман о пробуждении
Боль, как механика
Он думал, что теперь боли не будет. Или она будет меньше. Это оказалось наивным заблуждением, пожалуй, единственным, которое он позволил себе в первые недели после пробуждения.
Однажды ноябрьским вечером он позвонил маме, просто так, без повода, потому что давно не звонил. Мама была в порядке: жаловалась на давление, хвалила соседку Люду, рассказывала про огород, который уже убрали на зиму. Голос у неё был усталым. Старым. Алексей слушал и вдруг почувствовал, как грудь сжимается от чего-то острого. Мама умрёт. Не сейчас, может быть - но умрёт. Это он знал всегда, разумеется, это знают все. Но теперь это знание лежало рядом с другим знанием, что она вечна, что уход её будет лишь паузой, что где-то в другом времени или в другом способе бытия они встретятся снова.
И всё равно - было больно. Вечность не отменяет потерю. Она делает её переносимой. Это не одно и то же. Он понял тогда нечто важное о природе игры. Боль - это не наказание. Это не случайность. Это инструмент, с помощью которого игра обретает вес. Если бы потери не болели, не было бы и привязанности. Если бы не было привязанности, не было бы любви. Если бы не было любви, зачем вообще было приходить? Боль - это плата за то, что тебе не всё равно. А "не всё равно" - это, возможно, единственное, ради чего стоит воплощаться.
Он ещё долго говорил с мамой в тот вечер. Про огород, про соседку Люду, про давление. Слушал внимательнее, чем когда-либо раньше. Запоминал интонации. Смеялся над её маленькими историями, искренне, не из вежливости. Когда повесил трубку, глаза были мокрые. Он не вытер их сразу. Посидел так, в тишине квартиры, в ноябрьском запахе дождя через приоткрытое окно.
Позволил этому быть. Это тоже было частью игры. Может быть, лучшей её частью.