Глава 2
Полковник Северов
Утро пятницы началось с дождя. Северов стоял у окна кухни, слушал, как капли барабанят по жестяному подоконнику, и ел бутерброд с сыром. Лена спала в соседней комнате. Она переехала к нему три месяца назад, когда Татьяна объявила, что уезжает в Калининград с новым мужем. Без объяснений, без извинений, без попытки поговорить.
Лена тогда позвонила ему ночью.
– Пап, можно я поживу у тебя? Недолго.
– Сколько хочешь, – ответил он.
С тех пор «недолго» превратилось в «кажется, мне здесь хорошо», и Северов впервые за годы приходил домой не в пустую квартиру. На вешалке висела её куртка. В ванной стоял её шампунь с запахом кокоса. На холодильнике магнитами были прикреплены фотографии, которые она печатала в фотобудке у метро.
Маленькие вещи. Но именно они меняли всё.
Телефон загудел. Мальков.
– Алексей Петрович, есть новости. Записи с камеры на парковке показали, что наш человек в сером костюме вышел через пожарный выход в 7:38. За четыре минуты до взрыва. Сел в серебристый «Камри» без номеров и уехал в сторону ТТК.
– Без номеров?
– Снятые номера. Или закрытые специальной плёнкой. Денис пытается восстановить по отражению на мокром асфальте, но шансы невелики.
– А лицо?
– С парковки ракурс лучше. Бейсболку он снял. Обрабатываем через распознавание. Но базы пока молчат.
Северов допил чай. Поставил чашку в раковину. Вымыл. Вытер.
– Я еду к Гребневу.
– Один?
– Нет. Ты со мной. Через сорок минут на Тверской.
Офис управляющей компании занимал весь четвёртый этаж «Невского Плаза». Здание уже открыли для арендаторов верхних этажей, но атриум был закрыт, затянут строительной плёнкой. Лифты работали только с бокового входа.
Гребнев принял их в своём кабинете. Просторная комната с панорамным окном, минималистичная мебель, на стене репродукция Кандинского. Сам Гребнев оказался высоким, поджарым мужчиной с аккуратной седой бородкой и внимательными светлыми глазами.
– Полковник, рад помочь следствию. Что вас интересует?
Голос ровный, спокойный. Ни тени нервозности. Профессиональное спокойствие или что-то большее? Северов пока не мог определить.
– Павел Аркадьевич, расскажите о системе безопасности здания. Кто отвечает за видеонаблюдение?
– Начальник охраны Фёдоров. Техническое обслуживание на аутсорсе, компания «ТехноСервис».
– Контракт с «ТехноСервисом» подписывали вы?
– Да, это в моей компетенции.
– Как давно вы знаете руководство «ТехноСервиса»?
Лёгкая пауза. Едва заметная. Если бы Северов моргнул, пропустил бы.
– Мы работаем с ними два года. Выбрали по тендеру.
– Вы лично знакомы с кем-то из их руководства?
– Нет. Только рабочие контакты.
Мальков сидел в углу и делал вид, что листает телефон. На самом деле он записывал голос на диктофон и одновременно пролистывал фотографии, которые перед визитом вытащил из социальных сетей.
Одна фотография его особенно заинтересовала.
– Павел Аркадьевич, – включился Виктор, не поднимая глаз от экрана, – а в Стамбуле вы бывали?
Теперь пауза была длиннее. Две секунды. Три.
– Бывал. По личным делам.
– Трижды за год?
– Люблю Стамбул. Красивый город.
– Согласен, – Мальков поднял глаза и улыбнулся. – Особенно район Кадыкёй. Вы ведь там останавливались?
Гребнев не ответил. Встал, подошёл к окну, повернулся спиной к ним.
– Господа, если у вас есть конкретные обвинения, предъявите. Если нет, у меня много работы. Здание нуждается в восстановлении.
Северов поднялся.
– Конкретных обвинений пока нет. Мы просто беседуем. Спасибо за время, Павел Аркадьевич. Мы ещё вернёмся.
На выходе Мальков показал ему телефон. Фотография из Стамбула, опубликованная знакомым Гребнева полтора года назад. На заднем плане ресторан. За столиком двое: Гребнев и мужчина восточной внешности с характерным шрамом через левую бровь.
– Знаешь, кто это? – спросил Виктор.
– Нет.
– Я тоже пока нет. Но Денис прогонит через базы.
Северов посмотрел на фотографию ещё раз. Что-то в позе Гребнева на снимке: наклон корпуса вперёд, руки на столе, открытые ладони. Поза человека, который просит. Или торгуется.
После обеда позвонил эксперт-взрывотехник. Состав устройства оказался нестандартным. Не военная взрывчатка, не самоделка из удобрений. Промышленный пластит, произведённый в Восточной Европе, маркировка частично уничтожена, но лаборатория восстановила серийный номер.
– Эта партия была списана со склада в Болгарии два года назад, – сказал эксперт. – Официально утилизирована.
– Неофициально?
– Неофициально она всплывала трижды за последний год. В Стамбуле, Белграде и Одессе.
Стамбул. Снова Стамбул.
Северов разложил на столе распечатки: фотография Гребнева с неизвестным, маршрут серебристого «Камри», данные о взрывчатке, дело Белозёрова. Между ними были ниточки, тонкие и невидимые, как паутина в тёмном углу. Он чувствовал их, но пока не мог ухватить.
Мальков вошёл без стука.
– Есть совпадение по лицу. Человек в бейсболке с камеры. Семьдесят три процента вероятности. Корнеев Дмитрий Леонидович, бывший военный, уволен из армии в 2019 году, после чего след обрывается.
– Что значит «обрывается»?
– Ни регистрации, ни налогов, ни банковских операций. Как будто человека нет.
– Или он работает на кого-то, кто умеет делать людей невидимыми.
Вечером Северов снова пришёл домой поздно. Лена сидела за кухонным столом, перед ней ноутбук и тарелка с нарезанными овощами.
– Я не стала готовить горячее, – сказала она. – Решила, что ты перехватил на работе.
– Угадала.
Он сел напротив. Взял помидор, укусил.
– Пап, ты выглядишь устало.
– Это моё нормальное состояние, Лен.
– Нет. Обычно ты выглядишь собранно-устало. А сейчас... задумчиво-устало. Это другое.
Он посмотрел на неё. Каштановые волосы до плеч, мамины скулы, его подбородок. Глаза серые, внимательные. Она работала редактором в издательстве, и эта профессия научила её замечать то, что другие пропускали.
– Дело сложное, – сказал он.
– Расскажешь?
– Не могу. Сама знаешь.
– Тогда просто посиди. Я почитаю вслух. Мне прислали рукопись, там про путешественника, который потерялся в тайге. Смешной местами.
Она читала, а он слушал. И впервые за этот бесконечный день почувствовал, как внутренний механизм, который крутился с утра без остановки, чуть замедлился.
Не остановился. Замедлился.
Этого было достаточно.
Перед сном он открыл блокнот и написал: «Корнеев. Гребнев. Стамбул. Болгарская взрывчатка. Белозёров (2021). Форум. Кому выгодно, чтобы форум не состоялся?»
Под вопросом поставил жирную точку. И погасил свет.
***
Суббота. Третий день расследования. Денис из техотдела позвонил в шесть утра.
– Алексей Петрович, у меня есть человек со шрамом.
Северов сел в кровати. Провёл рукой по лицу.
– Говори.
– Тарик Озтюрк. Гражданин Турции, 49 лет. Бизнесмен. Официально занимается импортом строительных материалов. Неофициально, по данным Интерпола, связан с сетью контрабандистов, которые переправляют грузы через Балканы.
– Грузы какого рода?
– Всякие. От бытовой техники до вещей, которые лучше не упоминать по телефону.
– Включая промышленную взрывчатку?
– Интерпол считает, что да. Но прямых доказательств нет.
Северов поблагодарил Дениса и набрал Малькова.
– Виктор, мне нужна встреча с ФСБ. Есть у тебя контакт?
– Есть один. Полковник Зайцев из управления по борьбе с терроризмом. Мы вместе учились на курсах повышения квалификации.
– Организуй. Сегодня.
Зайцев оказался немногословным человеком с цепким рукопожатием и привычкой смотреть чуть выше переносицы собеседника. Они встретились в кафе на Чистых прудах, за угловым столиком, подальше от окон.
– Тарик Озтюрк, – повторил Зайцев, размешивая сахар в эспрессо. – Знакомая фамилия. Мы его отслеживаем третий год.
– И?
– Он осторожен. Работает через посредников. Деньги проходят через цепочку компаний в четырёх странах. Каждый раз, когда мы подбираемся близко, цепочка обрывается, и концы уходят в оффшор.
– А связь с Россией?
– У него есть партнёр здесь. Мы не знаем, кто. Знаем только, что этот партнёр обеспечивает логистику внутри страны и прикрытие.
– Гребнев Павел Аркадьевич, – сказал Северов.
Зайцев перестал размешивать сахар.
– Откуда?
– Фотография. Личные встречи в Стамбуле. Доступ к зданию, где произошёл взрыв. И связь с пропавшим пять лет назад финансовым директором компании, которая работала с энергетическими проектами на Ближнем Востоке.
Зайцев откинулся на спинку стула.
– Полковник, если это правда, то дело куда серьёзнее, чем локальный взрыв.
– Я знаю.
– Форум?
– Через три дня. Во вторник. Если его не отменили.
– Не отменили. Перенесли в другое здание. Но список участников тот же.
– Значит, цель всё ещё доступна.
Зайцев допил кофе. Поставил чашку. Посмотрел на Северова тем самым взглядом, который Алексей Петрович видел у людей, привыкших принимать решения с последствиями.
– Я подключу своих. Но координация через вас, полковник. Это ваше дело, и я не хочу бюрократического хаоса.
– Договорились.
Воскресенье прошло в лихорадочной работе. Мальков вместе с Денисом отследили финансовые потоки Гребнева через четыре подставные компании. Деньги шли из Турции в Сербию, из Сербии в Кипр, с Кипра на счёт компании «Мегаполис-Инвест», зарегистрированной в Москве.
Директором «Мегаполис-Инвест» значилась пенсионерка Клавдия Степановна Рыбакова, 74 года, проживающая в однокомнатной квартире на окраине Балашихи.
– Подставная, – сказал Мальков.
– Очевидно. Но кто-то же привёл её и заставил подписать документы. Найди этого человека.
Виктор нашёл. К вечеру воскресенья у них был юрист, оформлявший компанию: некий Щукин, мелкий нотариус из Подольска. Щукина привезли на допрос, и он, увидев удостоверение полковника, стал разговорчив через пятнадцать минут.
– Мне позвонил человек. Представился Павлом. Сказал, что нужно зарегистрировать фирму на надёжного человека. Заплатил двести тысяч наличными.
– Описание?
– Высокий, борода, седые виски. Говорил спокойно, вежливо. Но так, знаете, как будто привык, что ему не перечат.
Гребнев.
– А Клавдия Степановна?
– Это его мать. Ну, не родная. Тётя, что ли. Он сказал, что ей это ничем не грозит.
Северов переглянулся с Мальковым.
– Его тётя, – повторил Виктор.
– Семейный бизнес, получается.
Нити сходились. Гребнев был связующим звеном между Озтюрком и операциями внутри России. Взрыв в «Невском Плаза» не был случайным. Это была демонстрация: мы можем ударить в самое сердце города. Или предупреждение: не проводите форум.
Но кому адресовано предупреждение?
– Список участников форума, – попросил Северов.
Мальков вытащил файл. Двести сорок семь имён. Чиновники, бизнесмены, представители энергетических корпораций из двенадцати стран.
– Ищи пересечения с «Каспий-Энерго» и Белозёровым.
Через час Мальков вошёл в кабинет с распечаткой.
– Нашёл. Один из докладчиков на форуме, Рудольф Краузе, немецкий энергетический консультант. Пять лет назад он вёл переговоры с «Каспий-Энерго» о совместном проекте по газопроводу. Сумма контракта: полтора миллиарда евро. Переговоры прервались после исчезновения Белозёрова.
– Потому что Белозёров знал что-то, что могло сорвать сделку?
– Или потому, что Белозёров знал что-то, что могло посадить кого-то.
Северов закрыл глаза. Картина складывалась, как мозаика, от которой не хватает двух-трёх фрагментов.
Гребнев, используя своё положение в здании, обеспечил доступ для Корнеева. Корнеев заложил устройство. Взрыв должен был сорвать форум или убрать конкретного участника. Озтюрк финансировал операцию. А Белозёров пять лет назад наткнулся на эту сеть и заплатил за это.
Не хватало одного: прямого доказательства, связывающего Гребнева с Корнеевым.
– Виктор, нужна провокация.
– В смысле?
– Мы дадим Гребневу понять, что Корнеев задержан. Посмотрим на реакцию.
– Это рискованно.
– Всё расследование рискованно. Но форум во вторник, и если мы не закроем это до его начала, последствия будут куда хуже одного разбитого атриума.
В понедельник утром Северов позвонил Гребневу.
– Павел Аркадьевич, нам нужно поговорить. Есть новые обстоятельства.
– Приезжайте.
– Нет. В этот раз мы встретимся у нас. На Петровке.
Пауза. Четыре секунды.
– Хорошо. Во сколько?
– В два.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3