Зима все тянулась, холодная и серая; Инна каждый день работала над рукописью, проводила исследования для книги или помогала травнице готовить настойки и сортировать травы, она записывала ее истории и рецепты или ходила по вызовам с лекарствами для больных. А еще она ходила по соцслужбам, чтобы наконец уладить все формальности и стать официальным опекуном Ромы.
Ей приходилось навещать много пациентов с простудой и гриппом. Несколько пациентов страдали бессонницей, один – депрессией, и было еще несколько довольно удивительных случаев.
Одна женщина, беременная четвертым ребенком, так внезапно начала рожать, что родственники не успели отвезти ее в больницу. Инна наблюдала, как Анна принимает роды прямо на полу в гостиной в доме будущей мамы. Они помыли ребенка, помогли матери привести себя в порядок и дождались «Скорую», которая забрала мать и новорожденного в больницу, чтобы обоих осмотрели акушерки. Для Инны это был и пугающий, и волнующий опыт одновременно.
Инна смотрела на Анну, которая за годы практики уже несколько раз принимала роды; она подбадривала пациентку и помогала появиться на свет маленькому человеку, как, несомненно, и делали ее предки на протяжении веков.
Когда мать и дитя забрали в клинику, Инна и травница прибрались и заварили тонизирующий чай. Они приготовили целую кастрюлю куриного бульона, куда добавили имбирь, шалфей и семена пастушьей сумки, чтобы по приезде домой женщина могла набраться сил, согреться и чтобы у нее быстрее пришло молоко. Анна Геннадьевна призналась, что, по ее мнению, современная практика, когда женщину выписывают из родильного дома с младенцем на руках и без дополнительных рекомендаций о том, как заботиться о себе, просто ужасна. Ведь тело за время родов словно переживает настоящую битву. Женщинам еще месяц нужно принимать целебные травы, пить супы, и многие молодые мамы, которые рожали в больнице естественным путем, платят Анне заранее, чтобы потом в течение месяца она готовила для них целебные блюда и напитки, чтобы набраться сил, когда их выпишут.
Еще один их пациент чистил водосточные трубы, упал с лестницы и ударился головой. Ему вызвали «Скорую», а, пока машина была в пути, Анна смочила тряпку в настоях зверобоя и тысячелистника и приложила к ране. Настои чудесным образом остановили кровотечение, что, возможно, спасло ему жизнь. Но большую часть времени они лечили артриты, детский хриплый кашель и инфицированные раны на пальцах. Благодаря множеству дел Инна и Анна все время ходили по деревне с корзиной, полной трав и чаев. И Инне это нравилось.
Пребывание на холоде в сочетании с проблемами с сердцем стали сказываться на здоровье Анны Геннадьевны. В течение нескольких дней ей было так плохо, что, даже несмотря на ее упрямство, она была вынуждена признать, что не в состоянии выйти из дома. И она передала все свои обязанности по работе с целебными травами и лечению пациентов Инне.
– Я тебе полностью доверяю, милая, – сказала она. – В некоторых вопросах ты разбираешься даже лучше, чем я, и у тебя есть чутье. Пойди, приготовь лекарство, а когда вернешься, расскажи все в подробностях.
Один раз, когда Инна готовила лекарство для женщины, страдающей паническими атаками, она вдруг вспомнила про старую разрушенную церковь.
– Анна Геннадьевна, вы когда-нибудь были у той церкви в лесу? Она наполовину разрушена, но остов здания еще стоит.
– Конечно, – ответила она. – Когда я была ребенком, меня туда водила моя мать, и потом я несколько раз была там. Но боюсь, сейчас мне уже не хватит сил до нее добраться. А что?
– Меня туда привел Дима, – сообщила Инна. – Там было красиво. А еще немного пугающе и… как-то странно.
Анна улыбнулась так, словно знала нечто, о чем Инна не догадывалась.
– Странно? В каком смысле? – Ее улыбка стала задорной, что могло значить только одно – Инна и сама знала ответ.
– Ну, я кое-что видела. Или слышала. Или и то, и другое. Думаю, я и видела, и слышала, и чувствовала запахи… словно все было наяву. Ладно, попробую объяснить. Я видела образы… Монахов в рясах и поющих женщин. Я чувствовала запах ладана и горящих свечей. Я видела церковь до того, как она была разрушена, а одна из монахинь даже заговорила со мной. Знаю, звучит безумно, но я видела все так четко, как вижу сейчас вас. Но я не могу этого объяснить.
– Это замечательно, милая, – произнесла Анна тем дружелюбным и нисколько не удивленным тоном, который всегда так успокаивал Инну, когда с ней случалось нечто непонятное и она начинала нервничать. – Ты нашла то место, где появилось то самое «знание». Всегда полезно посещать одно или два таких места.