Ключ в замке провернулся с третьего раза. Не потому что заклинило, просто Наталья не сразу вспомнила, что надо тянуть на себя. Два года не приезжала. Калитка была та же, гвоздь на котором она всегда вешала ведро, тот же. Трава по пояс, яблони перекинули ветки через забор к соседям, и в полутьме июньского вечера всё выглядело как декорация к фильму, где главная героиня давно уехала и не вернулась.
Наталья зашла. Поставила сумку на крыльцо. Постояла.
Дача досталась от родителей, а родители умерли с разницей в три года, сначала отец, потом мама. Наталья сюда ездила, пока был жив муж. А потом перестала. Не потому что не хотела, а потому что некогда, незачем, не с кем. Проще сказать незачем, и всё.
Соседка баба Рая перегнулась через забор на следующее утро, когда Наталья разбирала старые горшки под крыльцом.
— Живая! Я уж думала, ты дачу продала. У нас тут одна продала, — баба Рая сказала это с таким видом, будто продать дачу — это что-то между предательством и уголовной статьёй.
— Никуда не продала, баба Рай.
— А Лёша твой где?
Вот прям вот так, напрямую. Наталья выпрямилась, отряхнула ладони о джинсы.
— Лёша больше не приедет. Развелись мы.
— Ой, — баба Рая зажала рот ладонью. — Ой, а я не знала. А давно?
— Два года. Ладно, баба Рай, я разбираться пошла. — Наталья кивнула в сторону участка. — Работы тут, знаешь, сколько.
Работы было действительно много. Три ведра мусора, сухая трава в теплице, замок на сарае, ржавый, не открывался. Наталья нашла в доме масло для петель, поковырялась полчаса и сдалась. Повесила масло обратно на полку, вышла на крыльцо с кружкой чая и решила, что сарай может и подождать.
Вечером обнаружилось, что воды нет. Кран открутила, открутила обратно, ничего. Она умылась из бутылки и легла спать.
Утром кто-то постучал в ворота. Наталья вышла, ещё не до конца проснувшись, в старом халате родителей.
За воротами стоял незнакомый мужчина. Плотный, в рабочей куртке, короткие тёмные волосы с проседью. Смотрел без особого выражения.
— Здрасте, — сказал он. — Вы хозяйка тут?
— Да.
— Я с третьего участка, через дорогу. Виктор. Слышал вчера вечером — вы приехали. Тут труба у вас с зимы лопнула. Если хотите, посмотрю.
Наталья помолчала.
— Вы в этом разбираетесь?
— Служил прапорщиком двадцать лет. Сантехнику включая. — Он сказал это без тени похвальбы.
Через сорок минут вода в кране шла. Виктор собрал инструменты обратно в сумку. Наталья держала кружку с чаем, хотела предложить, но не знала как. Про «будете чай», слишком по-хозяйски. Молча протянула кружку.
Он взял, не удивился.
— Давно не приезжали?
— Два года.
Виктор кивнул, посмотрел на заросший участок.
— Бывает.
И этим всё сказал. Не спросил почему. Не посочувствовал. Бывает, и всё, дальше живём. Наталье это, странное дело, понравилось.
В следующие дни он появлялся раза три. Раз, помог занести в сарай тяжёлую бочку с водой для полива, которую Наталья волокла в одиночку и чуть не уронила на ногу. Раз, принёс мешок навоза для грядок («соседка с той стороны дала, у неё лишний»). Разговаривали мало. Он не лез с разговорами, она не напрашивалась.
Однажды пошли в дачный магазин, одновременно, у ворот СНТ.
— Далеко?
— В «Садовод», за удобрениями.
— Я туда же.
Шли молча. Потом Наталья спросила, просто чтобы не было совсем тишины:
— А вы тут круглый год?
— Зимой тоже.
— Одни?
— Одни, — он не стал пояснять, добавил после паузы: — Жена ушла, пока служил. Дочь в Казани, звонит. Сюда мать Колиного приятеля пустила пожить, я и остался.
— Колиного приятеля это кто?
— Коля — приятель мой, сослуживец. Погиб. Его мать жила тут, просила помочь. Помог, а потом она умерла. Дача бесхозная осталась — ну вот и остался. Взносы СНТ плачу, смотрю.
Наталья посмотрела на него сбоку. Он шёл, смотрел вперёд, руки в карманах.
— Ну и оставайтесь, — сказала Наталья. — Участок смотрите.
— Смотрю, — ответил Виктор. И как-то непонятно было — это он про свой участок сказал или про её тоже.
Наталья пробыла на даче девять дней. Дольше не получалось, работа, Галка звонила три раза с вопросами про счета-фактуры, начальник написал в Телеграме что надо к пятнице.
В последний вечер Виктор принёс ведро смородины.
— Ваша, — сказал он. — Я пособирал немного, а то осыпется.
Наталья смотрела на ведро, потом на него.
— Зачем вы вообще... — начала она, и не закончила. Ясно зачем. Помог — и помог.
— Я оставлю вам телефон, — сказала вместо этого. — Если протечёт что-нибудь.
— Давайте.
Она продиктовала номер. Виктор записал в старенький телефон, не смартфон, просто кнопочный. Потом продиктовал сам. Наталья записала в контакты просто «Виктор, дача».
Утром она уехала на электричке с Ярославского направления с ведром смородины, старым халатом матери в сумке и почему-то ждала, что он напишет.
Не написал.
Неделю ждала. Две. Написала Галке, что на даче хорошо, надо было раньше съездить. Галка прислала три голосовых и один мем про отпуск. Наталья лежала на диване и думала, что сосед, скорее всего, выбросил её номер из памяти в тот же день.
Прошёл июль. Август. Сентябрь. Наталья ездила на работу, разбирала проводки за второй квартал, сдавала отчёты. В октябре Галка предложила съездить на дачу ещё раз, «урожай собрать». Наталья сказала «давай как-нибудь потом».
В среду утром охранник позвонил на внутренний:
— Наталья Павловна, тут вас спрашивают.
— Кто?
— Говорит, знакомый. Виктор, говорит.
Наталья положила трубку, встала. Посмотрела зачем-то в окно, там был серый реутовский двор и три машины. Потом пошла вниз.
Он стоял у турникета. В тёмной куртке. На полу рядом, пакет с яблоками.
— Здравствуйте, — сказал Виктор.
— Здравствуйте.
Он молчал секунду. Наталья стояла по другую сторону турникета.
— Я тут в Реутове оказался, по делам. Думал, может, кофе выпьем. Если вы не заняты.
— По каким делам?
— На работу устраиваюсь. Начальник охраны, предложили тут. Приятель помог. Ну, думаю, раз приехал...
Наталья посмотрела на пакет с яблоками.
— Это что?
— Это с вашей яблони. Ветки ко мне через забор перелезли, плоды осыпались на мою сторону. Подобрал, жалко было.
Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Из офиса вышли две девочки из бухгалтерии, покосились с интересом.
— Подождите минуту, — сказала Наталья. — Я куртку возьму.
Она поднялась обратно наверх. Галка была в коридоре.
— Это кто?
— Сосед по даче.
— А чего он с яблоками?
— Потому что, Галь, — сказала Наталья и пошла за курткой.
Они выпили кофе в маленьком кафе на первом этаже бизнес-центра. Столики на двух квадратных метрах, бумажные стаканы, кофемашина гудит как трактор. Виктор рассказал про работу, про квартиру, которую разменял с женой, маленькая, но его. Наталья слушала и думала: он же мог позвонить ещё в июне. Четыре месяца, и ни слова.
— Вы почему не позвонили? — спросила она.
Виктор подумал.
— Хотел сначала разобраться со своим. Потом только к вам.
— С чем разобраться?
— С квартирой. С работой. С разводом там бумаги оставались. Неудобно было приходить, когда ещё не по-людски.
Наталья поставила стакан на стол.
Четыре месяца дооформлял свою жизнь, чтобы прийти по-людски. Не как тот Лёша, который ушёл не разобравшись совсем ни с чем. Просто ушёл.
За окном по реутовской улице ехал автобус. Наталья смотрела на этот автобус, потом на Виктора.
— Когда вы будете в следующий раз по делам в Реутове?
Виктор чуть улыбнулся. Первый раз за всё время.
— Завтра.
Приходить, когда уже разобрался со своим, это сейчас так редко, что почти не верится. Решились бы вы открыть дверь такому соседу с дачи, если он появился через четыре месяца и с яблоками? Хотя с яблоками с вашей же яблони, это, наверное, отдельный аргумент. Если такие истории вам близки, подпишитесь: я собираю истории, которые случаются рядом, про соседей, попутчиков и тех, кто приходит не сразу.