Познакомьтесь, это Зинаида. Моя будущая свекровь.
В детстве её звали Зиночка. Красавица, умница, единственный ребёнок в семье молодых коммунистов. Тридцатые годы прошлого века, только что вырвались из нищеты, заняли тёплые места при новой власти.
Родители сами росли в многодетных лачугах, где ложка на десятерых была счастьем. А тут одна дочка. Баловали. Как могли. И могли они много.
Потом отца, красного комиссара, застрелили из-за угла. Коварно, как в плохом романе. Потом война. Мать Зинаиды, оставшись одна, положила всю жизнь на алтарь воспитания единственной кровиночки. Перебивалась с хлеба на воду, без жилья, без нормальной еды. Но платья свои дорогие перешивала дочери. Пальто меховые.
В послевоенные голодные годы, когда вся страна думала, как бы не умереть с голоду, Зиночка щеголяла в мехах. Дядя, брат отца, подарил сиротке пианино. Мать последние рубли отдавала учителям музыки, лишь бы дочь развивалась.
Вопрос. Это было счастье для девочки или проклятие?
Зинаида выросла. Стала гордой, самоуверенной, невыносимо красивой. Она привыкла, что люди ей служат и пресмыкаются. Первой вечной слугой стала её собственная мать. Та самая, которая перешивала платья и недоедала.
Зинаида вышла замуж. Родила сына, моего будущего мужа. Но матерью не стала.
Потому что, как только мальчик появился на свет, бабушка (её мать) бросила работу. Ушла с головой во внука. Стирала, кормила, водила в школу, делала уроки. А Зинаида? А Зинаида была вечным ребёнком. Требовательным, властным, нарциссичным и жестоким.
Так они и жили вчетвером. Муж Зинаиды, в общем-то, был женат на двух женщинах: на жене и на тёще. Которые обе обслуживали его сына и его самого, но по факту — каждая тащила своё.
Бабушка, её мать, ослепла в 89 лет. Зинаида решила сделать ей операцию. Не потому, что жалко. А потому что бабушка стала плохо чистить картошку и мыть посуду. Такое решение дочери оказалось для старушки фатальным. Возраст, наркоз, сердце. Бабушка умерла.
Кукушка подкинула сына своей матери, а сама осталась порхать.
Дальше больше. Моя будущая свекровь не стала матерью ни для мужа, ни тем более для меня. В лихие девяностые, когда мы с её сыном не могли купить сок единственному внуку (да-да, её внуку), Зинаида покупала себе норковые шубы. Каждый сезон новую.
Когда родился второй внук, она не видела его два года. Жила в сорока минутах ходьбы, десять на автобусе. И не пришла.
Сейчас этой властной женщине под 90. Она лежачий инвалид уже четвёртый год. И знаете, что? Теперь у неё в услужении её сын, мой муж. И толпа сиделок. Которая меняется каждую неделю. Потому что характер у Зинаиды всё тот же.
Одной сиделке она заявила: "Что ты тут голая ходишь, жопу разъела!" Только за то, что женщина позволила себе в жаркую ростовскую погоду надеть платье без рукавов.
Я, кстати, была идеальная невестка. За 37 лет брака у нас был всего один конфликт. Я отстояла свои границы. Мы быстро помирились. Но я никогда не забуду, как эта женщина не замечала своих внуков, зато замечала каждую складочку на моем платье.