САНКТ-ПЕТЕРБУРГ,
ЧЕТВЕРГ, 25 ЯНВАРЯ 2024 ГОДА
Кабинет на втором этаже ей выделили вчера. Не кабинет, комната, метров восемь, с одним окном на двор и столом, на котором стоял монитор без клавиатуры. Клавиатуру Анна нашла в ящике стола, вместе с засохшим маркером и чьей-то визиткой «Вадим Лосев, независимый эксперт-полиграфолог». Монитор не включался. Анна не стала разбираться и положила на стол блокнот.
Блокнот был в клетку, формата А5, купленный в «Буквоеде» на Невском за сто сорок рублей. На обложке было написано «Notes», золотыми буквами, и это было единственное, что ей в нём не нравилось. Она писала в нём от руки, потому что за двадцать лет работы ни один профиль, составленный на компьютере, не вышел у неё точным. Рука думала иначе, чем клавиатура.
За окном моросило. Двор Литейного, 4 был серый и мокрый, у стены стоял «уазик» с надписью «Кинолог» на борту, и рядом ходила овчарка на поводке, которую держал сержант в бушлате. Овчарка нюхала лужу.
Анна открыла блокнот, перелистнула четыре исписанных страницы с пометками по первому осмотру и начала с чистой.
Она писала медленно, останавливаясь после каждого пункта.
Профиль. Дело «Жених» (рабочее). Обновлённый, по двум эпизодам.
Пол: мужской. Возраст: 30–40. Рост: 170–180 (по показаниям соседей). Телосложение: худое, не спортивное. Одежда: длинное тёмное пальто, без шапки.
Анна остановилась. Два свидетеля, в разных районах, описали одного человека. Старик с таксой на Васильевском и учительница на Таврической. Худой, в пальто, без шапки. Нёс что-то. Совпадение описаний при отсутствии лица.
Она продолжила.
Социальный статус: работающий, вероятно ручной труд или ремесло. Причины: чистота работы (протирает поверхности, моет за собой), аккуратность ритуала (застёгивает пуговицы, причёсывает волосы, наносит помаду кисточкой). Привычка к мелкой моторике.
Семейное положение: одинок. Ранее состоял в браке или длительных отношениях. Причины: ритуал воспроизводит семейный быт (чашки, щётки, кольцо). Он не фантазирует — он вспоминает. Он восстанавливает то, что потерял.
Карандаш остановился на слове «потерял». Анна зачеркнула. Написала: «то, что у него забрали». Потом зачеркнула снова и написала: «то, что от него ушло».
Мотивация: не сексуальная. Ни на одном теле нет следов полового контакта, инъекций, удушения, побоев. Он не причиняет боль. Он усыпляет (туинал в чае, оба раза), одевает и укладывает. Украшает. Он не насильник. Он декоратор.
Она встала, подошла к окну. Овчарка во дворе легла на мокрый асфальт, сержант курил рядом, одной рукой держа поводок. Из-за угла вышел кто-то в штатском, остановился, закурил тоже. Два дымка поднимались параллельно в сером воздухе.
Анна вернулась к столу.
Интеллект: выше среднего. Два эпизода — ноль улик. Он протирает все поверхности, использует перчатки и бахилы, не оставляет волос. Он знает, что ищут и как ищут. Источник: медиа, криминальная литература или личный опыт контакта со следствием.
Ключевой паттерн: подготовка.
Анна подчеркнула слово дважды.
В первом эпизоде (Резанцева, 9 января) он пришёл к жертве. Квартира её, обстановка чужая, платье не по размеру, доза избыточная. Подготовка неполная, эпизод пробный.
Во втором эпизоде (Архипова, 23 января) он привёл жертву к себе. Квартира съёмная, арендована за три недели, обставлена специально. Шторы, чашки, щётки, рамка, свеча. Платье по размеру. Доза точнее. Жертва уснула медленно. Он успел всё.
Вывод: он учится. Каждый следующий эпизод будет технически чище. Промежуток между эпизодами — четырнадцать дней. При совершенствовании метода промежуток может сократиться.
Анна отложила карандаш и потёрла глаза. Было одиннадцать утра, она не спала с четырёх, после Таврической заехала домой, приняла душ, выпила две чашки «Жокея» и поехала на Литейный к семи. В коридоре столкнулась с Зарубиным, он нёс два стакана из автомата, один протянул ей. Кофе был горький и жидкий, из порошка, но горячий.
— Розина работает с утра, — сказал он. — Результаты к вечеру.
— Хорошо.
Он ушёл, и это было всё, что они сказали друг другу за утро. После вчерашнего на лестнице они оба вели себя так, будто разговора не было. Анну это устраивало.
Она вернулась к блокноту.
Элементы ритуала и их функция:
1. Платье (свадебное, винтажное, 50–70-е) — символ невесты. Он одевает жертву в образ, который существует у него в голове. Платья разные, но стиль один: закрытый ворот, пуговицы на спине, длина до щиколотки. Советская эстетика. Источник образа — мать или бабушка.
2. Кольцо (999 проба, гравировка «Навсегда. В. Л.») — обручальное. Инициалы его. Кольцо заказное. Фамилия на Л.
3. Две чашки, две щётки, одно полотенце — имитация совместного быта. Он создаёт дом, в котором они «живут вместе». Чай «Hyson», жасминовый — один и тот же в обоих эпизодах. Привычка.
4. Свеча — ритуальный свет. Не утилитарный (электричество работало). Церковная или бытовая ассоциация. Толстая, белая, из «Окей».
5. Помада (Maybelline 130, «Бежевый шёпот») — нанесена кисточкой, не помадой. Один и тот же тон в обоих эпизодах. Тон не совпадает с реальной помадой жертв. Он работает с идеальным образом, не с реальной женщиной.
6. Причёска — волосы расчёсаны, уложены вдоль плеч. У Резанцевой волосы были короткие, укладка выглядела неестественно. У Архиповой — длинные, русые, легли правильно. Он ищет конкретный тип волос.
7. Рамка (12×18, пустая) — самый важный элемент. Он не забывает вставить фотографию. Фотографии ещё нет. Он ещё не нашёл ту, чьё лицо там будет.
Анна написала последний пункт и перечитала. Семь элементов. Семь деталей одной и той же сцены, которую он воспроизводит каждый раз с нуля, в чужой квартире, для женщины, которая не просила об этом.
За стеной хлопнула дверь, кто-то прошёл по коридору быстрым шагом. В кабинете было тихо, батарея щёлкала, и где-то далеко, может быть на третьем этаже, звонил телефон, которого никто не брал.
Анна перевернула страницу и написала:
Прогноз.
Он не остановится. Мотивация не импульсивная (не срыв, не алкоголь, не аффект). Мотивация системная: он строит. Каждая жертва — этап. У Резанцевой он взял «первый опыт» (пробный ритуал). У Архиповой — точность (ритуал отработан, квартира подготовлена). У следующей он возьмёт что-то ещё.
Она остановилась. Карандаш навис над строчкой, и Анна смотрела на кончик грифеля, тёмно-серый, заточенный ножом, не точилкой. Беркутовский карандаш, он оставил пачку на столе вчера, когда заходил.
Он не коллекционирует трофеи. Он не берёт ничего с собой: ни волос, ни одежды жертв. Он оставляет. Кольцо, платье, причёску, рамку. Он не забирает — он дарит.
Он хочет жену.
Анна написала это и остановилась. Прочитала. Написала следующую строку.
Он её собирает.
И последнюю.
Он не остановится, пока не соберёт.
Глава 15:
Начало: