После белого До мажора — чистого, как первый снег, — следующим в системе цветного слуха Римского-Корсакова идёт Ре мажор — «жёлтый, дневной свет, царственный».
Это солнце в зените. Полдень. Свет, который не знает полутонов.
Найти "жёлтый Ре мажор" в городе, в котором почти 300 солнечных дней в году — задача несложная.
И далеко идти не нужно: вот во дворе расцвели маленькие солнца, рассыпанные по зелени.
И нет в этом ничего приглушённого или сложного, только радость и свет.
И этот свет звучит у Баха. Первая часть Бранденбургского концерта №5 — жизнерадостная страница в музыке.
Она соткана из энергии, движения и уверенности. Кажется, что все ноты вибрируют этим жёлтым, солнечным звучанием.
Бах не знал о цветном слухе Римского-Корсакова. Но он выбрал Ре мажор для светлой, «фанфарной» музыки.
Совпадение? Или всё-таки закономерность?
Ре мажор не терпит сомнений. Он утверждает: свет есть свет, день есть день, радость есть радость.
И если белый До мажор — это чистая возможность, начало всех начал, то Ре мажор — её первое яркое, уверенное воплощение.
В жизни всё может быть... тональностью, если знать, куда смотреть и что слушать.
Даже обычный куст с жёлтыми цветами может зазвучать как музыка Баха, если посмотреть на него глазами Римского-Корсакова.
А дневной свет, льющийся в окно, — как первый аккорд в Ре мажоре: солнечный и радостный.