Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Грани

1979 год. Балкон общаги, «Портишок» и Высоцкий. Мы верили что в 80-м всё будет иначе

Грани истории · Серия «СССР глазами очевидца» · Часть 2 СЕРИЯ: Часть 1 — ГКЧП из казармы | Вы читаете Часть 2 — 1979 год и мечты о 80-м | Часть 3 — Севастополь, театр и решение которое изменило всё Мне 17 лет. Школа позади. Впереди — только моя мечта: театральный институт. Родители качали головами: «Ну кому нужны эти артисты?». Но я упёрся. Другого пути тогда для себя не видел. Осенью 1979-го в воздухе висело странное напряжение. Мы, пацаны во дворе, ещё гоняли мяч и спорили о «Спартаке». Но уже ловили обрывки взрослых разговоров про «Афган», «фарцу», «какие-то очереди». По телеку рапортовали о «новых трудовых победах». В магазинах полки с табличкой «товара нет». Особенно запомнился один ноябрьский вечер. Мы с однокурсниками сидели на балконе общаги напротив нашего института. Я притащил гитару. Кто-то принёс из дома бутылку «Портишка». Смеялись, пели Высоцкого, строили планы. «В 80-м всё будет по-другому!» — кто-то сказал это так уверенно, что мы все закивали. Никто не уточнял что имен
Оглавление

Грани истории · Серия «СССР глазами очевидца» · Часть 2

СЕРИЯ: Часть 1 — ГКЧП из казармы | Вы читаете Часть 2 — 1979 год и мечты о 80-м | Часть 3 — Севастополь, театр и решение которое изменило всё

Мне 17 лет. Школа позади.

Впереди — только моя мечта: театральный институт. Родители качали головами: «Ну кому нужны эти артисты?». Но я упёрся. Другого пути тогда для себя не видел.

Осенью 1979-го в воздухе висело странное напряжение. Мы, пацаны во дворе, ещё гоняли мяч и спорили о «Спартаке». Но уже ловили обрывки взрослых разговоров про «Афган», «фарцу», «какие-то очереди».

По телеку рапортовали о «новых трудовых победах». В магазинах полки с табличкой «товара нет».

I. Ноябрьский вечер

Особенно запомнился один ноябрьский вечер.

Мы с однокурсниками сидели на балконе общаги напротив нашего института. Я притащил гитару. Кто-то принёс из дома бутылку «Портишка». Смеялись, пели Высоцкого, строили планы.

«В 80-м всё будет по-другому!» — кто-то сказал это так уверенно, что мы все закивали.

Никто не уточнял что именно будет по-другому. Просто верили: будет. Молодость так устроена — она умеет верить в перемены не зная их конкретного содержания.

Мы смеялись, пели Высоцкого и строили планы. В 80-м всё будет по-другому. Мы не догадывались как сильно ошибаемся.

II. Каким был тот СССР

Страна в которой я рос в конце 70-х — это не тот СССР который показывают в кино. Ни парадный советский, ни антисоветский из перестроечных разоблачений.

Это был живой, противоречивый, очень советский мир.

Дефицит был нормой. Чтобы купить что-то хорошее, надо было либо стоять с утра, либо знать «своего человека». Но за этим дефицитом — своя жизнь, своя логика, свои радости.

Друг мой Сашка-художник шил всей компании фуражки из зелёной брезентухи. Такое «милитари» задолго до того как оно стало модой. Краситься хной было целым искусством — неправильная пропорция хны и басмы давала зелёные волосы. Сегодня этим никого не удивишь, а тогда это был риск.

На дискотеках крутили «Бони М», предварительно прослушанных цензором. Джинсы стоили как три зарплаты. Но мы как-то выкручивались.

ВРЕМЯ ПРОСТО: 1979 год в СССР — конец эпохи «застоя». Брежнев у власти уже 15 лет. В декабре 1979-го начнётся война в Афганистане, которая продлится десять лет. Олимпиада 1980-го будет последней советской. Эпоха которая казалась вечной — давала трещины, хотя большинству это было ещё незаметно.

III. Театральный

Театральный институт — это отдельный мир внутри советского мира.

На занятиях нам втолковывали метод Станиславского. После занятий — партийные собрания, на которых клеймили «формализм Тарковского». В буфете вечные котлеты из макарон. Зато в подпольных «капустниках» вовсю пародировали Брежнева, шёпотом, конечно.

Одного режиссёра с нашего факультета выгнали за абсурдистскую постановку про «Нашего Главного Ревизора пятилетки». Он видно решил что уже можно. Бдительный партком решил иначе.

Но мы всё равно жили полной жизнью. Встречи с «Машиной времени» в аудитории — чай, тортик, живая музыка. Мы были молодые, полны надежд.

Я думаю сейчас: вот парадокс той жизни. Система давила, но молодость была настоящей. Ограничения были настоящими, но дружба тоже. Дефицит был настоящим, но радость от маленьких побед тоже.

IV. Что пришло вместо 80-го

В декабре 1979-го вошли в Афганистан.

Никто из нас на том балконе не знал что через год Олимпиада в Москве станет последней советской. Что через шесть лет объявят перестройку. Что через двенадцать лет страны не станет.

Мы пели Высоцкого и верили в 80-й. «другой человек который тоже сделал выбор внутри системы — дед Георгий из Аненербе»

Высоцкий умрёт в июле 1980-го. В разгар Олимпиады. Официального сообщения по телевидению не будет, чтобы не омрачать праздник. Люди узнают из уст в уста.

Вот так и работала та страна. Праздник и горе существовали рядом. Просто горе — это тихо, чтобы не мешало.

Но тот ноябрьский вечер, балкон, гитара и «Портишок» — они были настоящими. И я их не отдам никакой переоценке.

Вопрос к вам

Каким был ваш конец 70-х? Чем жили, во что верили, о чём мечтали?

Напишите в комментариях. Потому что у каждого поколения есть свой «балкон» и своя «бутылка Портишка» — момент когда казалось что впереди только хорошее.

Если вы дочитали до конца — вы из тех, кто смотрит на прошлое не как на учебник, а как на живую историю. Подписывайтесь на «Грани», чтобы не потерять нить истории, науки и тайн.