Выдержки интервью из информационного бюллетеня академии Тен Син Бугей Гакуэн Стивена Сигала, 1990-91 год.
Пожалуйста, подойдите поближе, скрестите ноги и устраивайтесь поудобнее, чтобы мне не пришлось кричать, у меня не очень хороший голос.
Ведущий: Сэнсэй, меня заинтересовала Котодама, не могли бы вы объяснить нам, что это такое?
Ну, это всё равно что пытаться объяснить буддизм, христианство или любое другое мистическое искусство. На то, чтобы описать Котодаму, мне понадобилось бы несколько недель, чтобы почувствовать себя уверенно. Котодама — это, по сути, сила звука, священного звука и непристойного (порочного) звука. Если позволите, воспользуюсь вашим сэнсэем на секунду. Когда он собирается ударить меня (Вада-сэнсэй бьёт, а мастер Сигал издаёт «киай»), я делаю это. Это не слово, это звук, который он почувствовал. Он почувствовал его здесь (указывая на сердце) и здесь (указывая на голову). Некоторые из вас почувствовали это, а некоторые нет. Сила звука может использоваться множеством разных способов, но Котодама включает в себя как священные, так и непристойные слова в звуках. Котодаму можно использовать для исцеления или убийства, как и любую другую магию, её можно использовать и так, и так.
Ведущий: Могли бы вы описать свой процесс фокусировки на ком-либо, когда готовитесь к применению техник? Кажется, вы используете очень специфический процесс фокусировки.
Это круг (цикл). Когда я инструктирую, это просто их положение тела и моё положение тела. Когда ты действительно бросаешь, ты должен собраться с силами и начать накапливать энергию. Ты подготавливаешь их, захватываешь их «ки», хватаешь их издалека и притягиваешь к себе. Когда они приближаются к тебе, ты делаешь то, что хочешь, это как молния. Онисабуро, который, как вы знаете, был духовным учителем О-сэнсэя, написал иероглиф «ку каминари», что означает «Будо — это молния». Кульминация электричества и силы между небом и землёй — вот что такое бугэй (боевое искусство).
Ведущий: Как уке следует подготовиться к этому?
Уке, выполняющий укеми, не должен думать как ему сделать укеми или что-либо предпринять. Он должен думать только об атаке. На продвинутых этапах вы даже не думаете об атаке, вы просто атакуете.
Ведущий: Не могли бы вы дать свою интерпретацию Мусуби?
Сэнсэй: Все вещи встречаются, чтобы стать одним целым, это очень просто.
Ведущий: Как взаимодействие между уке и наге?
Сэнсэй: Возможно. Слово «Мусуби» можно произнести 15 миллионами способов — это как взять английское слово «брак» (marriage). «Мусу» означает «стать единым целым», «объединить».
Ведущий: Не могли бы вы подробнее рассказать о том, как вы дышите?
Сэнсэй: Я не дышу. (Выбирает кого-то для укеми). Я не собираюсь его бросать, я не собираюсь применять какие-либо техники. Он будет атаковать. (Он атакует). Видите, где я остановился и начал дышать? Наверное, вы этого не видите. Я никогда не дышу во время одного столкновения. Когда я атакую нескольких противников одновременно, 3, 4 или 5, я очень-очень слабо дышу между атаками. Вот как я это делаю. Я не говорю, что ваш Сэнсэй будет делать так же.
Ведущий: Почему вы это делаете?
Сэнсэй: Потому что для меня максимум моей силы находится в положении, когда я напрягаю все мышцы и объединяю их. Это скорее выдох: ты вдыхаешь, когда хочешь подвести кого-то или схватить, а когда уже схватил, вдыхать уже нельзя, потому что он может «проникнуть» в тебя.
Ведущий: Сэнсэй, я немного почитал о «Мушин» и о правильном состоянии ума во время боя — не отступать, не наступать, ждать, пока ум станет открытым. Существуют ли какие-либо упражнения для развития этого состояния?
Сэнсэй: Я думаю, медитация. Понимание того, что когда ты становишься единым со всем сущим, у тебя появляется сфера, подобная зеркалу, которая является совершенным и точным отражением всего сущего. Когда кто-то нападает с сильным злым намерением, ты отражаешь это, и его зло возвращается к нему. Ты не Бог, но ты становишься единым с Богом и позволяешь Богу быть судьей, решить как эта техника вернется к атакующему. Другими словами, если кто-то нападает на меня на улице, я не думаю про себя: «Я доберусь до этого парня и убью его». Я вообще не думаю, я просто реагирую на его конкретную энергию и делаю то, что должен делать. В соответствии с тем, что я говорил ранее: отнять жизнь или спасти жизнь, в конечном итоге нет никакой разницы. Я предпочту спасти жизнь. Но если, например, я стою посреди улицы и вижу, как «ночной преследователь» перерезает кому-то горло, а затем поворачивается, чтобы убить меня, моим действием может быть его уничтожение. Было бы плохо отнимать человеческую жизнь, но я не думаю, что это было бы моим решением. Это было бы следствием моей подготовки. Действие и противодействие с точки зрения силы и уровня негатива. Вам это понятно? Я предпочитаю быть добрым, как я уже говорил, но если мне придется быть недобрым, я вполне готов к этому.
Ведущий: То есть, вы говорите, что дело не в том, хороший вы человек или нет, а в том, отражаете ли вы то, что видите в зеркале?
Сэнсэй: Именно это я и пытался сказать.
Ведущий: А какой у вас опыт общения с О-сэнсэем?
Сэнсэй: У меня очень мало опыта общения с О-сэнсэем. Мне удалось увидеться с ним несколько раз. Я слышал его выступления. Я был очень близок к его духовным учителям и остаюсь им до сих пор. Думаю, я был единственным белым человеком, который в точности следовал по стопам О-сэнсэя в плане его мистического обучения. Я стал священником в Омото-Кё и прошел полное обучение у священника, с которым вырос О-сэнсэй. Я никогда по-настоящему его не знал. Мне никогда не доводилось с ним сталкиваться на татами, на мне никогда не применяли броски и тому подобное.
Ведущий: Я прочитал в статье, что кендзюцу — часть вашей жизни?
Сэнсэй: Для меня айкидо и кендзюцу — это одно и то же. Если вы видели мою технику, я всегда использую рубящие движения. Сегодня мы просто сделали пару пробных ударов по тому и этому, но если вы будете часто наблюдать за мной, то увидите, что я всегда использую рубящие движения ногами и руками, тай-сабаки, аши-сабаки. Углы (положения) рук и ног — это всё кендзюцу.
Ведущий: Сегодня кажется, что ваше айкидо было очень прагматичным, скорее ориентированным на уличную жизнь, в отличие от других стилей айкидо, которые не столь прагматичны. Интересно, изучали ли вы когда-нибудь другие направления айкидо?
Сэнсэй: Физическая техника айкидо на том уровне, на котором я преподаю, не имеет ничего общего с мистическим применением в том смысле, в котором вы говорите, то есть существует Го-дзю-рю (жесткий, мягкий и плавный). О-сэнсэй всегда говорил: «Бугэй ва Бугэй десу». Боевые искусства — это боевые искусства. И «Айки ва одориджанай». Он всегда говорил, что айкидо — это не танец. Если бы вы когда-нибудь занимались айкидо у О-сэнсэя или наблюдали за ним, вы бы боялись нападать на него, потому что он не играл. Каким бы мягким он ни был, вы могли получить травму. Айкидо — это серьезно, и оно должно работать. Так говорил основатель, и он был прав. Я всего лишь учу вас, как заставить ваше айкидо работать, потому что у многих из вас оно не работает. Я стараюсь научить вас, как сделать его реальным. В этом нет ничего недуховного. На самом деле, это даже более духовно. Это реально, это не иллюзия, это не мультфильм. Это нужно почувствовать, чтобы понять. О-сэнсэй был великим мистиком, но его айкидо работало. Многие пытались победить его в разное время, ещё до того, как он начал заниматься айкидо, и ещё долго после этого.
Они поняли, что это не шутка. И если ты не можешь этого сделать, если ты не можешь выйти на улицу и позволить паре бандитов напасть на тебя с бейсбольными битами, зная, что ты поступишь правильно, ты не знаешь айкидо. Это должно быть по-настоящему, иначе займись аэробикой или чем-нибудь подобным. Я захожу в додзё и вижу, как кто-то нападает, парень падает, и никто никого не трогает. Есть ли здесь кто-нибудь, кто может бросить кого угодно, не задев его? Нужно уметь это делать. Я серьезно.
Ведущий: Вы считаете, что некоторые додзё айкидо слишком пассивны?
Сэнсэй: Есть додзё, где учат именно так (броски без касания), и я думаю, что для того, чтобы учить таким образом, сначала нужно освоить основы, а в рамках этих основ нужно уметь применять их на практике. Как только вы освоите основы и научитесь их применять, вы сможете перейти к магическим приемам, на освоение которых уходит 20-30-40-50 лет.
Ведущий: Как можно углубиться в мистические аспекты айкидо после освоения основ?
Сэнсэй: Это возможно со мной или с любым другим человеком, обладающим подобным мистическим опытом. Когда вы достаточно сближаетесь со своим учителем, он решает, хочет ли он вас учить.
Ведущий: Может ли другая религия или духовная практика быть столь же ценными для вашего айкидо, как практика Омото-кё?
Сэнсэй: Я думаю, да, это вполне возможно. Одна вещь об Омото-кё, и даже сам О-сэнсэй говорил, заключается в том, что каждая религия утверждает: «Мы — путь, любой другой путь — неправильный, и вы попадёте в ад». Я не знаю ни одной религии, которая бы этого не говорила, кроме Омото-кё. Мы все поднимаемся на одну и ту же гору, могут быть разные пути, но все мы стремимся к Богу. У каждого свой путь к нему.
Ведущий: Какая часть айкидо произошла от фехтования?
Сэнсэй: Все части, когда я делаю никё, я делаю режущее движение. Когда я делаю ирими, я режу, шихонаге — это всё кендзюцу.
Ведущий: Много лет назад, когда я смотрел «The Challenge» (Вызов), я увидел ваше имя в титрах. Мне было интересно, как вы попали в команду для постановки хореографии?
Сэнсэй: Это интересная история. Я был в Киото, и там жил мастер меча по имени Оноха Итторю, очень хорошо разбиравшийся во всех тонкостях. Мифуне, японский актёр, должен был участвовать в «Вызове». Тот самый парень, который ставил хореографию для всех фильмов знаменитого режиссёра Куросавы, «Красная борода», «Семь самураев» и всего остального, только что умер.
Он был великим мастером кендзюцу и сэнсэй Оноха не хотел учить этих людей, и верил что я был хорошим фехтовальщиком. Они пришли ко мне и наняли меня для постановки боевых сцен и фехтования, и Мифуне спросил: «Кто этот белый парень?» Мифуне сказал позвонить этому Онохе и попросить его приехать сюда. Оноха приехал на следующий день в хакаме и кимоно. Он подошел к Мифуне и сказал: «Я приехал сюда, чтобы сказать вам, что этот парень может учить фехтованию так же хорошо, если не лучше, чем кто-либо из моих знакомых». Он поклонился и ушел.
Ведущий: Почему вы стали практиковать Омото-кё?
Сэнсэй: Хотел понять мистическую сущность Айки.
Ведущий: Можно ли сказать, что прежде чем приступить к работе на мистическом уровне, ваша техника должна достичь определенного уровня?
Сэнсэй: Лучше на высоком уровне, но не обязательно.
Ведущий: Что такое айкидо?
Сэнсэй: У вас есть пара лет? Айкидо на продвинутых этапах становится намного сложнее. Теоретически оно основано на гармонии, а не на блоках, ударах ногами и руками. Мы позволяем другому человеку атаковать и использовать его собственную атаку против него, сливаясь с его движениями и используя анатомические слабые места, блокировку суставов, броски и т. д. В ситуации жизни и смерти техника становится более жесткой. Часто нападающий сам создает ситуацию жизни и смерти, потому что чем сильнее он атакует, тем сильнее падает. Эти техники сработают против любого, но их действительно нужно освоить. Айкидо — это не искусство, которое можно быстро освоить.
Ведущий: Почему вы выбрали айкидо вместо карате?
Сэнсэй: Я начал заниматься карате и искал учителя, который мог бы научить меня мистическим аспектам боевых искусств. Те, с кем я занимался карате, этого мне не дали. Я открыл для себя айкидо, прочитал несколько речей О-сэнсэя и увидел его.
Ведущий: У какого мастера или мастеров вы учились?
Сэнсэй: В юности я часто бывал в Японии и несколько раз виделся с Сэо Сэнсэем, а также с Тохэем Сэнсэем, когда он ещё работал в Хомбу додзё. Я учился у множества учителей, которых вы, возможно, не знаете и о которых никогда не слышали, от Исоямы Сэнсэя до Абэ Сэнсэя. Просто группа людей, большинство из которых уже умерли.
Ведущий: Был ли в вашей практике критический момент, когда вы внесли кардинальные изменения?
Сэнсэй: Да, шесть лет я тренировался около восьми часов в день, это очень много в Японии. Я бился головой об стену и не добивался никакого прогресса. Я хотел выйти за рамки физических аспектов айкидо. Я пытался делать некоторые вещи, которые делал О-Сэнсэй, но ничего не получалось, как я не старался. Наконец, однажды я отправился в Камеоку в провинции Аябе и начал тренироваться с некоторыми мистическими учителями О-Сэнсэя, уделяя больше времени мистическим аспектам айкидо. За первые шесть месяцев я пережил колоссальные и драматические изменения в своей технике.
Ведущий: Почему мистические аспекты техники не показались интересными или важными большему числу учеников О-Сэнсэя?
Сэнсэй: У О-Сэнсэя был очень старый диалект, называемый Танабэ. Есть одно место высоко в горах, это сельская местность, где говорят на диалекте, который очень трудно понять. Я разговаривал с другими парнями и спрашивал их, что он говорит. Они отвечали: «А, он говорит о Боге, религии и прочей ерунде, забудь об этом и учись драться». Вот такое было отношение. И все же, когда я поднялся в горы и учился у тех же священников, которые обучали О-Сэнсэя, я впервые в жизни начал понимать айкидо. Потому что айкидо — это больше, чем просто техника.
Ведущий: Я много слышал о жестком и мягком айкидо, не могли бы вы рассказать, в чем разница?
Сэнсэй: О-Сэнсэй всегда говорил о Го-дзю-рю, круге, квадрате и треугольнике. В айкидо все эти линии должны быть объединены. Основные движения — квадратные, очень квадратные. На среднем уровне квадрат всегда присутствует, но вы часто видите треугольник. На продвинутом уровне вы видите в основном круг. Но квадрат тоже всегда присутствует.
Ведущий: Вы когда-нибудь используете Ки-ай в своих техниках? Мне кажется, я никогда не слышал от вас.
Сэнсэй: Вы и не захотите. Ки-ай очень эффективен, и если вы правильно его используете, вы парализуете противника.
Ведущий: Существует ли правильная исходная позиция?
Сэнсэй: Когда кто-то подходит и собирается что-то сделать, ты встаешь так, как тебе удобно, и делаешь то, что должен. Идея в том, что если я стою в левой ханми (стойке), и кто-то нападает на меня, он, вероятно, не будет нападать на меня в правой ханми, потому что его лицо окажется прямо перед твоим кулаком. Однако, никогда не знаешь наверняка, идея действий на улице — «освободиться» и позволить событиям развиваться своим чередом.
Ведущий: Что, с точки зрения техники, вы бы назвали самым важным?
Сэнсэй: Я бы сказал, что «ирими» — самое важное.
Ведущий: В айкидо отработка навыков только для боя или для решения ситуаций, угрожающих жизни?
Сэнсэй: Разница между настоящим боем и спаррингом на татами — это разница между плаванием в океане и плаванием на татами.
Ведущий: Основана ли эта техника на том, что атакующий полностью продвигается вперед и полностью переносит на вас вес своего тела?
Сэнсэй: Да. В базовом, начальном айкидо. Но в продвинутом айкидо это не имеет значения.
Ведущий: Даже в случае с ударом как у боксера?
Сэнсэй: Вовсе нет. Неважно, останутся они или убегут от меня, или будут стоять и прыгать на месте. Если я посчитаю, что должен положить конец ситуации или нейтрализовать её, я пойду за вами. Это продвинутое айкидо. Мне не нужно, чтобы вы двигались. Можете бить меня кулаками, можете делать всё что хотите.
Ведущий: Значит, айкидо может быть агрессивным?
Сэнсэй: Позвольте мне открыть вам секрет: те, кто тренировался с О-Сэнсэем, всякий раз, когда нападали на него, боялись умереть. Спросите моих продвинутых обладателей черных поясов, легко ли им было нападать на меня. Это нелегко. Например, я в ресторане, и кто-то достает пистолет и берет в заложники группу людей. Если у меня нет пистолета, я не буду ждать, пока он попытается воспользоваться пистолетом. Я должен что-то предпринять, я должен знать приемы, с помощью которых я могу напасть на него, и именно в этом и заключается суть «ирими».
Быстрое перемещение из одного места в другое с помощью ирими. Это один из множества приемов. Если выполнять их достаточно быстро, а противник не успевает отреагировать, они превращаются в удары. Это будут удары и сильные. Если противник не понимает, как двигаться в ответ на эти приемы, он получит удар в реальной жизни.
Ведущий: Как человек с инвалидностью может начать заниматься боевыми искусствами?
Сэнсэй: Это зависит от степени инвалидности и от того, в чём именно заключается его ограничение. Если вы можете пользоваться руками и предплечьями, то можете заниматься айкидо почти так же, как и я. Суть в том, что кто-то должен подойти к вам. Как только он подойдёт, движения рук, движения туловища и всё остальное будут такими же. Во многом вы можете стать очень хорошим айкидоистом. Я знаю, что во время тех случаев, когда я получал очень серьёзные травмы, я правильно освоил свою технику именно потому, что не мог двигаться.
Ведущий: Могут ли люди в возрасте 55 или 65 лет заниматься айкидо?
Сэнсэй: У меня в Японии тренировались люди в возрасте 70 лет, а здесь — люди в возрасте 60 и 70 лет.
Ведущий: Не могли бы вы объяснить, что такое «заншин» и «мушин»?
Сэнсэй: В боевых искусствах существует множество концепций. Я мог бы написать целую книгу, я мог бы посвятить этим темам несколько часов. Я даже не стал бы пытаться говорить о них за 5 минут, но я уделю секунду, чтобы поговорить о «мушин», потому что я уже упоминал об этом. Мушин означает пустое сердце, пустой разум. Это очень, очень важно в боевых искусствах. Когда Ягю Тадзимано Ками и другие великие мастера мушин говорят об этой концепции, они говорят о совершенном и точном отражении всего сущего.
Я преподавал курсы на эту тему. Это очень долгая история. Одна аналогия: отражение луны в спокойном озере. Когда луна пробивается сквозь облака, когда дует ветер, на озере появляются рябь, изображение луны искажается. Сравним это с вашим разумом и сердцем. Когда в вашем разуме и сердце есть мысли, всё искажается. Чтобы стать единым целым, чтобы понимать всё и чувствовать всё так как оно есть на самом деле... вы должны быть совершенно пустыми, совершенно спокойными. Это и есть мушин.
Ведущий: Какова взаимосвязь между будо и айкидо?
Сэнсэй: Это одно и то же.
Ведущий: Возникает некоторая путаница, потому что к айкидо относятся по-разному: от очень мягкого боевого искусства до искусства, ориентированного на убийство.
Сэнсэй: Это просто глупые заблуждения. Я думаю, Бугэй, если вы посмотрите на Будо, если вы посмотрите на оригинальную китайскую каллиграфию и разберете ее, это означает остановить военные действия, остановить войну. Так что Будока — это Хэйхока, воин, который на самом деле является воином за мир или человеком мира. Вы должны быть достаточно сильны, чтобы остановить войну, понимаете, о чем я говорю, потому что если вы слабы, вы не можете остановить войну, вы сами станете объектом войны. Понимаете? И в Будо есть инь и ян, есть «Татэ то ёко но ито, идзу но митама то мидзу но митама». Это все синтоистские термины. «Ёко но ито» означает луну, женственность, воду, любовь, силу прощения, силу любви. «Татэ но ито» означает солнце, мы говорим о мужском начале, мы говорим об огне, мы говорим о решительности. Это время, когда вы не прощаете, это сила, чтобы нанести удар.
Эти два элемента должны жить внутри вас в идеальной гармонии, иначе вы выйдете из равновесия, а это значит, что вы уничтожите и свою сущность Будо. Вы должны обладать способностью принимать решения, наносить удары, убивать, и в то же время вы должны обладать способностью любить, прощать, понимать. И все это должно работать вместе, Будо — все эти вещи, а Айкидо — лишь одно из миллионов боевых искусств под обширным зонтиком Будо, понимаете?
Ведущий: Что мы, как ученики айкидо, можем сделать для улучшения политической ситуации в айкидо?
Сэнсэй: К сожалению, многие учителя айкидо больше озабочены тем, кто лучше кого и у кого больше учеников. Я не прав? В айкидо неважно, кто лучше. Неважно, кто прав, а кто неправ, у кого сколько учеников или чей отец круче другого. Кому это интересно? Ничто из этого не имеет значения. Это не имеет никакого отношения к айкидо. Важно то, что мы все стараемся помогать друг другу совершенствоваться как люди. Какие бы стили к нам ни приходили, мы приветствуем их, никто не лучше другого. Сосредоточьтесь на философских и духовных аспектах айкидо, а не на том, кто с кем связан.
Источник: Тен Син Бугей Гакуэн, 1991 год.
Фото: Pinterest