С кончиной Петра Второго пресеклась мужская линия династии Романовых. Остались только женщины…
На следующий день после смерти Петра Второго в Лефортовском дворце собрались члены Верховного Тайного Совета – решать судьбу Царства. Кроме Верховников, на заседание были приглашены два фельдмаршала – Михаил Голицын и Василий Долгорукий. Таким образом, на заседании абсолютно доминировала древняя знать – Долгорукие и Голицыны.
Поначалу дело казалось ясным. Они поцеловали крест – дали клятву покойной Екатерине Первой соблюдать ее завещание, согласно которому в случае смерти бездетного Петра Второго на престол должна была вступить старшая из дочерей Петра и Екатерины, Анна. Но черноволосая, тоненькая красавица Анна умерла от чахотки в Голштинии – наследие петербургского климата. Правда, в браке с герцогом Голштинским она успела родить мальчика. Новорожденному Карлу Петеру Ульриху было на тот момент два года. И сын Анны становился первым кандидатом.
Вторым кандидатом, согласно завещанию Екатерины Первой, являлась ее младшая дочь – красавица Елизавета. Но кто же исполняет волю покойников! Дочерей Екатерины в качестве претендентов на трон члены Совета отвергли с самого начала. Саму тему потомков Великого Петра от брака с Екатериной сразу закрыл князь Дмитрий Михайлович Голицын.
Сейчас князь Дмитрий Михайлович был непреклонен. «Завещание худородной обсуждать не будем. И ублюдков Петровых обсуждать не будем». Обе Цесаревны, Анна и Елизавета, как мы помним, были привенчаны, то есть рождены Екатериной до брака, и долгое время считались незаконными.
Голицын прибавил: «И также завещание, приписываемое Петру Алексеевичу, обсуждать не будем. Оно подложное».
Нужен не способнейший, а удобнейший
С этого момента князь Дмитрий Голицын возглавил обсуждение. Он сказал: «Но мы можем рассмотреть старшую линию, то есть потомков Царя Ивана Алексеевича». И присутствующие поняли: это выход! Хотя потомков мужского пола у Царя Ивана не имелось, но зато женский пол был представлен щедро – три дочери! И все благородных кровей – рождены Иваном от московской боярыни.
Начали перебирать этих дочерей. Старшая, Екатерина, была выдана Петром за герцога Макленбургского. Она слыла сварливой, обладала ужасающим характером, за что получила прозвище «Дикая герцогиня». Ее отвергли, не обсуждая. Младшая, Прасковья, отпадала (морганатический брак с генералом Дмитриевым-Мамоновым лишал ее трона).
Зато имелась средняя, Анна! Она была хорошо известна при дворе – мужеподобная, огромного роста, большеглазая, с одутловатым смуглым лицом, большим животом и большой грудью. И немолодая. Одним она казалась уродливой, другим, благодаря росту и неторопливой походке, – величественной, но никто не мог назвать ее красивой. «Престрашного зраку [вида. –Э. Р.] девица», – сказал о ней современник.
Петр выдал ее за курляндского герцога. Но тот умер. Прошло уже двадцать лет ее вдовства. Теперь ей было тридцать семь. Она вечно нуждалась в деньгах. Во множестве писем из Митавы, столицы Курляндского герцогства, она жалобно просила помочь дядюшку-батюшку Петра и тетушку-матушку Екатерину: «Принуждена в долг входить, но, не имея чем платить, кредиту не будет нигде иметь». Когда деньги совсем кончались, она приезжала в Петербург и месяцами жила там на скудном иждивении прижимистого дядюшки Петра…
Верховники понимали, каким великим благодеянием станет для Анны предложенная корона. И как она будет покорна и благодарна им. Все дружно прокричали: «Виват!» Так они радовались, осуществляя знакомую идею, – посадить на трон «не способнейшего, но удобнейшего». Хотя именно так сделал недавно Меншиков – и что получил! Но, слепые и беспамятные, они занимались тем же – сажали на трон удобнейшую.
Однако История – не добрая учительница, она злая надзирательница. И беспощадно бьет, когда не понимают ее уроки.
«Воли себе прибавить»
Итак, поняв, кого посадят на трон, члены Совета решили воспользоваться своим выбором в полной мере. Именно тогда князь Дмитрий Михайлович Голицын произнес ключевую фразу, которая должна была переменить всю жизнь России. Он сказал: «Предложив ей корону, хорошо бы нам и себя полегчить. – И пояснил не понявшим его слов соратникам: – Воли себе прибавить…» Он был уверен: перезрелая неудачница на все пойдет, только бы получить корону. «Сначала, может, и пойдет. Но потом ее не удержим», – сказал все тот же скептик фельдмаршал князь Василий. «Удержим. Заставим клятвенно подписать Кондиции [условия. –Э. Р.] и этими Кондициями удержим», – возразил Дмитрий Михайлович.
Так удобно для власти изложит эту историю будущее следствие. На деле уверен, разговор был серьезнее, обстоятельнее. Потомок древнейшего рода князь Голицын изложил давнюю мечту русского боярства – устранить самодержавную власть. Точнее, вернуть будто бы уничтоженный Романовыми некий договор…
В авангарде передовой Европы
И вот теперь Долгорукие (Василий Лукич и Сергей Григорьевич – известные дипломаты) и Дмитрий Михайлович Голицын задумали сделать то же, что сделали их соседи и враги –шведы. Россия должна была стать сестрицей Англии и Швеции. Шведские вельможи, натерпевшиеся от бесконечных войн Карла Двенадцатого, не хотели, чтобы на троне появился новый великий полководец, заставляющий страну работать на военную славу. После гибели Карла они пригласили на престол его сестру. Дали ей корону и почет, а она за это отдала власть Высшему Совету – Риксдагу, куда входили представители знатнейших фамилий. И сейчас в России должно было произойти то же!
Прокричав хором: «Виват!» – члены Совета позвали секретаря. И, как покажет впоследствии в Тайной канцелярии секретарь Совета, стали, тесня друг друга, диктовать ему Кондиции (условия). Диктовали мечту русского боярства.
Согласно Кондициям, будущая Императрица обязывалась печься о распространении и охране православия (чтоб исключить влияние лютеранской религии курляндцев). Она не имела права вводить налоги, назначать высших офицеров и министров, командовать гвардией, заключать мир и объявлять войну. Не могла выходить замуж и рожать. Должна была оберегать и содержать Верховный Тайный Совет, которому передавалась вся полнота власти.
Анне Иоанновне оставляли право заседать в Верховном Совете, повелевать собственной охраной и тратить личные деньги, назначенные Советом, – полмиллиона рублей вместо 60 тысяч, которые она получала прежде. Анна должна была подписать Кондиции, запомнив хорошенько слова, которыми они заканчивались: «А если нарушу Кондиции, то лишена пусть будут короны российской»…
Но Кондиции были только началом. Дмитрий Михайлович Голицын уже продумал новую Конституцию Империи и вскоре собирался представить ее Верховному Тайному Совету.
По этой Конституции правил Правительственный Совет. Императрица должна быть членом Совета и иметь в нем три голоса. При Совете – Сенат, судебная власть, и две низшие палаты – Шляхетская (дворянская) в двести человек и Палата городских представителей… Русь становилась конституционной монархией и вслед за Англией и Швецией выходила в авангард Европы.
На следующий день Верховники пригласили в Кремль знать и высшее служилое дворянство. Вся верхушка Империи – сенаторы, церковные иерархи, руководство Коллегий, генералитет (фельдмаршалы, адмиралы генералы и обер-офицеры) – собралась во дворце. Собрать их было легко: все они приехали в Москву на бракосочетание Императора Петра Второго, а оказались на его похоронах…
И все они единодушно забыли о завещании Екатерины Первой, по которому в случае смерти бездетного Петра Второго корона Империи передавалась дочерям Великого Петра или его малолетнему внуку. Все они с радостью передали трон «природной Царице» Анне Иоанновне.
Народу сообщили о его народном желании
За подписью Анны в столицу Курляндии Митаву (нынче Елгаву) отправились Василий Лукич Долгорукий, знавший Анну с давних времен, Михаил Голицын, двоюродный брат фельдмаршала, и безликий генерал Леонтьев, представитель генералитета. Они должны были передать Кондиции от имени… всего общества!
На улицах Москвы читали манифест: «…Общим желанием и согласием всего Российского народа на Российский Императорский Престол избрана по крови Царского колена Тетка Его Императорского Величества, Государыня Царевна Анна Иоанновна, Дщерь Великаго Государя Царя Иоанна Алексеевича…»
Так народу сообщили о его «общем желании и согласии».
Шут именовал ее «Царь Иван Васильевич» (Грозный)
Но был еще один пункт в Кондициях, опаснейший в этом новом Царстве, которое создавалось в России – в Царстве женщин. Согласно этому пункту Анна не должна была везти с собой курляндцев и «особливо невнятную личность Ернеста Бирона». Ей надлежало навсегда оставить его в Митаве. Члены Верховного Тайного Совета, люди немолодые, не поняли, что они написали. Плохо знали Анну, совсем не изучили свою протеже…
#Радзинский #история
Авторские вечера Эдварда Радзинского в Санкт-Петербурге
Есть события, о которых не хочется говорить громко.Потому что их ценность не в ажиотаже, а в состоянии, в которое они погружают. Авторские вечера Эдварда Станиславовича Радзинского остаются именно такими. Без объявленных тем, без заранее означенных героев – и, возможно, поэтому особенно точными в интонации.
27 июля – «Встречаясь с тайнами истории» История раскрывается как личный опыт: судьбы, выборы, скрытые смыслы. Не лекция, а разговор, который возникает в зале со зрителями и больше не повторяется.
24 августа – «Голоса сквозь столетия»
Импровизация, где в центре не события, а люди и их голоса сквозь время. Прошлое звучит современно и неожиданно близко. Уникальный формат, в котором каждая встреча складывается по-своему.
🎟 Билеты в продаже — на сайте radzinskiy.com (16+)
Реклама: ООО "Агентство "Студия-1", ИНН 6685081200 erid: 2SDnjcdN3Fp