Многое случилось за эти годы. Многое, что заставляло Таисию то расправлять плечи и рваться вперёд, не ведая сомнений, то бессильно опускать руки, принимая удары судьбы. Один из таких ударов был наиболее сильным, на долгое время лишив её опоры и душевных сил. Павел Владимирович, так и не оправившийся до конца от болезни, не выдержал второго подобного удара и одним летним днём его не стало.
Тая была ошеломлена столь тяжёлой потерей и поначалу никого не хотела видеть и ни с кем не разговаривала, виня себя за то, что отец вынужден был пережить из-за неё. Закрывшись в своей девичьей комнате отчего дома, она плакала день и ночь, а когда силы покидали её, впадала в оцепенение - смотрела в одну точку, сидя на кровати и тихо раскачиваясь.
Уже после похорон к ним приехала из Германии Ангелина. Увидев разбитых горем Нину Ивановну и Таю, она взяла на себя заботу и о них, и о доме. Настя помогала ей, а Ваня был неразговорчив и всем недоволен, а потом и вовсе уехал с отцом в город.
- Таюшка, давай-ка, дорогая моя, прекращай уже эти страдания, это ничего не изменит… Давай, милая, выходи уже из своей депрессии, я волнуюсь за твоё здоровье, - приступила она в очередной раз к уговорам кузины.
- Не могу, Лина, не могу… Как я теперь без папы, ведь он же был для меня всем – и другом, и наставником, и помощником… Это я во всём виновата…
- Прекрати! Совсем нет! – резко оборвала её двоюродная сестра. – В чём ты виновата? Что ты могла сделать такого? Все знают, как ты любила отца. И он безумно любил вас – и тебя, и тётю Нину, и внуков… Ради них ты должна выйти отсюда, выйти и… прийти в себя и жить так, чтобы… чтобы дядя Паша радовался тому, что с тобой всё в порядке… Ты не имеешь права подводить отца, поняла? – Лина говорила строго и холодно, без сюсюканий, хотя сама отчаянно боролась со слезами, она тоже очень любила дядю.
Тая замерла, уставившись на сестру. Ей хотелось крикнуть, чтобы Лина замолчала и не смела так говорить, ведь речь идёт о папе – самом лучшем и любимом на всём свете, но в какой-то момент до неё дошли слова сестры, и она разразилась новыми рыданиями, обнявшись с Линой.
Когда обе, выплакав выделенную организмом на этот раз порцию слёз, затихли, Ангелина тихо сказала Тае:
- Кстати, пока ты тут сидишь и жалеешь себя… - она резко замолчала, перехватив острый взгляд кузины, но продолжила сердито: - Да-да, Тая, не смотри так на меня, ты именно себя жалеешь, не кого-то другого… Так вот, пока ты сидишь и корчишься от жалости к себе, твой сын уехал…
- Как уехал, куда? – Тая вскочила и, сделав несколько шагов, выглянула в окно, словно там можно было увидеть, где Ваня.
- С отцом уехал, - прозвучал спокойный голос Лины, а сама она скрестила руки на груди и прямо посмотрела на Таю.
- Но как же это… Зачем? Кто его отпустил?
- А ты считаешь, что кто-то мог удержать? Кто? Ты заперлась в комнате, чтобы нянчить свою эгоистичную тоску, мама твоя плачет в своей комнате и поверь – ей тоже не сладко, к ней вон соседка, что в больнице работает, каждый день приходит уколы какие-то ставит, даже пригрозила, что скорую вызовет и отвезёт её в больницу, потому что давление высокое. Слава Богу, угрозы помогли - вроде немного успокоилась… или просто взяла себя в руки, не знаю.
- Мама! – Тая бросилась к двери, но резко остановилась, схваченная Линой за руку.
- Тихо, тихо, дорогая, тётя Нина сейчас в саду, к ней пришли соседки, они разговаривают там под навесом, я только что отнесла им чай с пирогом.
- Папа хотел беседку там поставить… не успел, - тихо сказала Тая и закусила подрагивающую губу. - Линочка, спасибо тебе за всё… А Настя где? Она хотя бы не уехала?
- Нет, Настюша мне помогает, она умница… ты хорошую дочку воспитала.
- Спасибо… Я сейчас умоюсь и займусь чем-нибудь… Прости, что всё на тебя взвалили…
- Брось, зачем же тогда нужны старшие сёстры… пусть и двоюродные… - улыбнулась Ангелина, погладив Таю по спине.
- Спасибо, дорогая, - та обняла её и вновь заплакала…
- Так, опять, ну мы же договорились… Хватит плакать, я тоже не железная! – просительно сказала Лина, вытирая ладонями свои глаза и щёки.
- Хорошо-хорошо… Скажи, а когда Ваня уехал?
- Два дня назад… Гришка заехал и предложил ему, тот быстро собрался, я пыталась остановить его, говорила, чтобы остался с тобой, но…
- Он в последнее время вообще неуправляемый стал, деда вот только и слушался, папа как-то мог к нему подход найти, а я… педагог, блин! – Даже собственного сына воспитать не могу…
- А в чём дело? Расскажи…
- Да-а-а в чём… Гришка же всё пытался вернуть меня… Ну и детям тоже говорил, что, мол, он старается всё исправить, а я… гордая сильно, нос ворочу от него, принцессу из себя строю… ну-у-у, всё в таком духе…
- Подожди, так он же вроде женился или я что-то путаю? Да нет, тётя Нина или ты мне рассказывали…
- Так и было, после того, как меня им с Михаилом не удалось уговорить, он и женился, - кивнула Тая, - я успокоилась, подумала, что теперь и от меня отстанут, и у него всё сложится, может даже детей родят… Но он всё чаще срывался, брат его… да все трое обвиняли меня во всём, что происходило с их братцем… Всё это старались проговорить при детях – надо же было меня злодейкой представить… Кроме этого Гриша ещё находил, что подкинуть в огонь Ваниного пубертата. В конце концов сын мне как-то заявил, что я виновата во всём, что случилось с нами всеми, припомнив мне и развод с Гришей, и то, что бабушка с дедушкой Капустины не любили их с Настей, и Алексея приплёл, в общем, много чего… А контрольным выстрелом сказал, что я сделала его несчастным ребёнком, оставив без отца, сама при этом искала себе другого мужа, представляешь?
- Вот наглец маленький… А кто такой этот Алексей, я уже не раз слышала это имя, – спросила Лина.
- А-а-а… ещё одна моя ошибка, как-нибудь расскажу…
- Давай-ка прогуляемся к пруду, - предложила Лина, - тебе полезно на воздух выйти, да и я знакомые места с удовольствием посмотрю, а заодно и поговорим…
Тая подумала немного, но согласилась.
- Пойдём, папа очень любил это место возле пруда, я помню, как он маленькую меня туда возил и часто фотографировал там…
- Ну вот и он вроде как с нами пойдёт тоже, - кивнула Лина, подняв глаза к небу.
Они прошли до конца улицы и свернули в переулок, откуда просматривался небольшой лесочек вдалеке, возле которого и был пруд - любимое сельчанами место летнего отдыха.
- Я уже и забыла, как здесь красиво! - с грустной улыбкой проговорила Лина, когда они прошли до конца переулка и вышли на грунтовую дорогу, протянувшуюся вдоль поля, на котором оранжевыми солнышками покачивались на лёгком августовском ветру подсолнухи.
За селом с этой стороны было тихо, транспорт здесь проезжал нечасто, только по необходимости. Небольшая группа мальчишек на велосипедах обогнала Таю с Линой, подняв за собой лёгкую пыльную кисею, тут же опустившуюся на траву и полевые цветы, растущие по обочине.
Растения старательно покачивали головами-соцветиями, словно пытались стряхнуть назойливую пыль, но она прочно цеплялась за нежные лепестки колокольчиков, ромашек и лютиков, приглушая их природную яркость и заставляя стыдливо клонить голову к земле в ожидании благодатного дождя, который смоет допущенную неряшливость.
Слышно было, как жужжат трудолюбивые пчёлы, привлекаемые сладковатым ароматом цветков низкорослого коренастого клевера. Справа и слева порхали невесомые бабочки, яркие, как этот летний день, а в воздухе слышались звуки птиц, суетящихся в кронах деревьев неподалёку. И повсюду улавливался особый аромат лета - ласково тёплый, манящий чем-то родным и знакомым с детства.
- Так что с Ванечкой случилось, почему он вдруг стал таким? – спросила Лина. – Я, признаться, с трудом узнала в нём прежнего мальчика - ласкового, вежливого, этакого милашку… Я его именно таким помню.
- Ох, Ваня… - вздохнула Тая. – Ты же помнишь, наверное, что он всегда любил Гришу. Вот и пьяный тот бывал, и особо не баловал их своим вниманием, забывал их дни рождения, а он всё равно тянулся к нему… что вон те подсолнухи к солнцу, - указала она рукой в сторону поля, - а потом Гришка вроде как за ум взялся – работать стал, с детьми чаще виделся, - тут уж, конечно, Ваня радовался безмерно… Правда, это всё было на фоне моего… романа с одним негодяем… - Тая замолчала и, остановившись, выпила воды из бутылочки, что они обе захватили с собой.
- И откуда он вынырнул, этот мерзавец? – спросила Лина, не выдержав.
- Вот не поверишь, из моря! - усмехнулась Тая и рассказала сестре о том, как она обманулась фальшивыми чувствами проходимца Алексея.
- И его не нашли, я правильно понимаю? – выслушав Таю, спросила Лина.
- Нет, не нашли и вряд ли найдут, если вообще искали, - горькая усмешка исказила Таино лицо.
- И ты винишь себя в том, что дядя с тётей тоже пострадали в материальном плане, так?
- Конечно, виню, как же иначе.
Лина подошла к берегу пруда, куда они уже дошли, и, разувшись, попробовала ногой воду, а потом села на траву в тени дерева, куда уже примостилась Тая.
- Да вроде всё так, да, но знаешь, что мой папа рассказывал о дяде Паше… он же намного младше папы был… когда твой отец родился, папе уже восемнадцать было, он ушёл в армию, - вспоминала Лина рассказы отца, - родители всё внимание переключили на младшего брата, ну конечно - такая разница между детьми… В общем, его баловали, насколько можно было тогда… так вот он игрушки раздавал детям на улице просто так – кому что-то понравится, он и отдавал. А один раз, он уже в школе тогда учился, привёл какого-то мальчика, сказал, что он голодный и ему жить негде, представляешь? – рассмеялась Лина. – Наши бабушка с дедушкой, конечно, начали спрашивать у того, кто он такой, откуда… мальчишка что-то наплёл про умерших родителей, злую тётку, которая его бьёт, есть не даёт… Ну, наши накормили, напоили, в бане помыли мальчонку, решили утром в милицию пойти, а он их ночью обокрал и убежал!
- Да ты что! – воскликнула Тая. – Я понятия не имела об этой истории.
- Мне папа рассказывал и просил, чтобы я не напоминала дяде, – пояснила Лина, - я думаю, что тот переживал сильно, как и ты сейчас, но я, собственно, для чего тебе рассказываю это… Дядя сам такой, ты тут ни при чём, не переживай - если бы этот твой Лёша рассказал всё не тебе, а дяде Паше, тот всё равно дал бы ему денег, он просто считал, что правильно – помогать всем, кто нуждается.
- Да он и помогал, но никто его не обманывал так, как этот гад!
- Ну что ж сделаешь, если так получилось… И хватит уже винить себя, столько-то лет! Знаешь, не ты первая, не ты последняя, кто попался на удочку мошеннику… Вот то, что с Ваней у тебя происходит, меня больше волнует! - покачала Лина головой.
- Я вообще уже не знаю, что мне делать… Представляешь, как-то почувствовала от него запах табака, стала спрашивать, не курит ли он… - Тая замолчала, губы её задрожали, но она сдержалась и на эмоциях довольно громко продолжила: - А он мне заявляет: «И что такого, папа знает!»
- Как?
- А вот так - папа не только знает, но и вполне спокойно относится к этому… Сказал, что если буду запрещать, будет только хуже – попробует что-то другое, представляешь? Вот такой ответ на мои возмущения.
- Ну Гришка, ну идиот!
- Угу… И теперь всё, на что у меня «нет», там обязательно – «да»! Стал учить его водить машину, ладно – неплохо, я только за! – эмоционально воскликнула Тая. – Но оказывается, что они это делают в городе.
- Как?
- Так, прямо на городских улицах! Мне Ваня рассказал, когда я в очередной раз ему что-то запрещала. Я монстр, который всё запрещает, а папа супергерой, с которым ему интересно!
- Это сколько ему сейчас?
- Шестнадцать.
- Чего же этот Гриша добивается?
- Откуда мне знать, что в его пропитом мозгу происходит? Боюсь, как бы Ваня рядом с ним к выпивке не потянулся, гены-то капустинские в нём живут… Пытаюсь как-то издалека, ненавязчиво говорить об этом с Гришей, но что мои слова! А как только начинаю давить на сына, он тут же срывается к отцу…
- А часто Ваня у него остаётся?
- Нет, там, видимо, не очень чисто и еда всухомятку, поэтому он, если и ночует у него, то утром сразу домой приезжает.
- А Михаил… ты не разговаривала с ним?
- Как же, разговаривала, конечно, и не только с ним, с другими братьями тоже! Но у них один шаблонный ответ: сойтись с Гришкой я отказалась, теперь должна пожинать то, что выросло… Так как-то, образно говоря… Папа вот ещё удерживал Ваню в нормальных рамках, чем-то увлекал, учил… А теперь его нет… - Тая смахнула тут же набежавшие слёзы.
- Да уж… Слушай, давай я поговорю с Ваней, да и с Гришкой тоже…
- Поговори, - пожала плечами Тая, - только будет ли какой-то толк от этого?
- Но и от меня не убудет, а использовать надо всё, авось, да хоть что-нибудь отложится у Вани в голове… - не очень уверенно произнесла Лина.
Когда они возвращались домой, солнце уже не палило, как днём, а устало направлялось к горизонту. Слабый ветерок ласково обдувал их лица, радуя прохладной свежестью.
- Спасибо тебе, Лина, ты разговорила меня, вытащила из дома… Мне и правда стало легче… - тихо проговорила Тая, когда они уже шли по селу.
- Ну что ты, не стоит благодарности, что я за сестра была бы, если бы оставила тебя наедине со своей болью, - ответила та и, взяв Таю за руку, прижала её к себе. – Всё будет хорошо, дорогая, всё будет хорошо…
- Ты же у нас погостишь ещё?
- Да, до сорока дней я точно останусь, - кивнула Лина.
- Как хорошо! Ой, к нам, похоже, кто-то приехал, - сказала Тая, указывая на машину возле их дома.
- Так это Жора! – воскликнула Лина, когда они подошли к дому, и она увидела во дворе высокую мужскую фигуру.
- Кто это?
- Георгий, родственник Артура - двоюродный дядя… Он живёт в соседнем районе. Я обещала ему позвонить, как приеду, но пока не до него было, вот, видимо, он не выдержал, узнал адрес у Артура и сам приехал…
- А вот и моя родственница! – раскинув руки, немолодой худощавый мужчина с сединой на висках направился навстречу женщинам, едва они вошли в калитку. – Ну здравствуй, дорогая! – обняв и расцеловав Лину, он засмотрелся на Таю в ожидании, когда их познакомят.
Тая машинально позволила гостю взять себя за руку, поблагодарила за принесённые соболезнования и позже за столом даже поддерживала беседу с вежливой улыбкой. Поглощённая скорбью и своими мыслями, Тая не заметила долгих взглядов Георгия, задерживающихся на её лице, даже когда он не обращался к ней. А она совсем почти не смотрела на него и даже его лица не запомнила. И не только из-за нынешних печальных событий.
Даже если бы жизнь свела их в обычных обстоятельствах, она не заметила бы его, не услышала или не запомнила бы его реплик, прошла бы мимо, не задержала бы на нём взгляд, не замедлила бы шаг возле него. Потому что он был чужим, непривлекательным и неинтересным, к тому же очень взрослым. У них не было ни единого шанса быть вместе, просто по определению…
***
Авторское право данного произведения подтверждено на портале Проза.ру
_________________________________
___________________________________