Что делать после травмы лица, почему перелом носа или челюсти нельзя просто «перетерпеть» и как современные методы челюстно-лицевой хирургии помогают восстановить дыхание, жевание, речь и внешность? Об этом рассказывает Медунецкий Александр Олегович, врач — челюстно-лицевой хирург.
Травма лица почти всегда пугает. Даже если внешне всё выглядит «не так страшно»: отёк, синяк, боль, чуть изменившийся нос, труднее открывать рот, неудобно жевать. Многие надеются: пройдёт само. Особенно если речь о носе, челюсти, скуле, мягких тканях лица.
Но лицо — это не только внешность. Это дыхание. Речь. Жевание. Зрение. Мимика. Улыбка. Возможность без боли открыть рот, спокойно есть, говорить, смотреть на себя в зеркало и узнавать себя.
Именно об этом мы поговорили с Медунецким Александром Олеговичем, врачом — челюстно-лицевым хирургом. О том, почему челюстно-лицевая хирургия давно вышла за рамки представления «это только про челюсть», какие травмы встречаются чаще всего, как сегодня восстанавливают кости лица с помощью 3D-планирования и почему эстетика после травмы так же важна, как функция.
– Александр Олегович, тема челюстно-лицевой хирургии у нас ещё не звучала. И хочется сразу сказать: это ведь не только про внешность, правда?
– Безусловно, не только. Здесь важно понимать: челюстно-лицевые хирурги могут оказывать как экстренную помощь после травмы, когда ситуация может угрожать жизни пациента или резко снижать качество жизни, так и плановую помощь. Например, когда человек приходит уже в отдалённом периоде после травмы, с посттравматической деформацией, нарушением функции или эстетики.
Чаще всего в нашей специальности много говорят именно о функции. Человек должен дышать, есть, говорить, открывать рот, формировать пищевой комок. Это основа.
Но я всегда подчёркиваю: эстетика не менее важна. Потому что после восстановления функции пациент всё равно смотрит в зеркало. И окончательная оценка результата часто складывается именно там, перед отражением. Поэтому для нас функциональная и эстетическая составляющие равны. Мы стараемся думать о них одновременно.
– С какими травмами лица пациенты чаще всего попадают к челюстно-лицевому хирургу?
– Мы работаем со всеми третями лица и головы. Верхняя треть — это область свода черепа. Средняя треть — орбиты, то есть костные глазницы, нос, верхняя челюсть, скуловые кости. Нижняя треть — нижняя челюсть.
Но челюстно-лицевая хирургия — это не только кости. Мы занимаемся мягкими тканями, сосудами, нервами, мимической мускулатурой. Например, лицевой нерв отвечает за движение мимических мышц. Тройничный нерв связан с чувствительностью слизистой полости рта, губ, языка, а также содержит двигательные волокна, которые участвуют в движении мышц, помогающих открывать и закрывать рот.
Поэтому специальность очень многогранная. В быту часто думают: челюстно-лицевой хирург — значит, всё связано только с челюстью. На самом деле мы работаем с лицом, головой, шеей, костями, мягкими тканями, нервами и сосудами.
– Можно ли выделить самые частые травмы? Например, перелом носа или повреждение челюсти?
– Да, можно. В силу анатомии первое место часто занимают кости носа. Нос находится в центре лица, это выступающая часть, поэтому он уязвим.
Второе место занимает нижняя челюсть. Она подвижна, и это связано с её биомеханикой. Поэтому в мировой практике и в нашей практике чаще всего встречаются травмы костей носа и нижней челюсти.
– Многие ведь получают травму, видят отёк, синяк и думают: «Само пройдёт». Почему это опасно?
– Такое действительно бывает. Любая травма сопровождается посттравматическим отёком. Этот отёк может маскировать смещение костей. Например, при травме носа человек в первые недели может не видеть выраженной деформации. Всё отёчно, ткани изменены, форма лица временно искажена.
Но при этом уже может быть затруднение носового дыхания. Через месяц, когда отёк начинает уходить, человек вдруг замечает: изменилась ось носа, спинка носа стала другой, кончик носа опустился или появилась заметная деформация.
Часто это вопрос недодиагностики и позднего обращения. Поэтому при травмах лица мы всегда рекомендуем обращаться к профильному специалисту в ранний период.
– Есть ли категории людей, которые чаще не обращают внимания на такие травмы?
– Это зависит от многих факторов: от психотипа, от пола, от профессии. Женщины, как правило, чаще обращают внимание на эстетические изменения. Мужчины нередко относятся к этому проще.
Есть и профессиональные группы, например спортсмены. В контактных видах спорта травмы лица встречаются чаще, и человек может воспринимать их как нечто привычное. Тот же «нос боксёра» многим кажется почти нормой. Но с медицинской точки зрения это всё равно травма, которая может влиять на дыхание, форму носа и качество жизни.
– Как сегодня диагностируют переломы и деформации костей лица?
– Если мы говорим о костных структурах, золотым стандартом сейчас является спиральная компьютерная томография, или КТ. Это исследование позволяет оценить кости во всех плоскостях, фактически в трёхмерном пространстве.
Если речь идёт о мягких тканях, лучше работает МРТ, то есть магнитно-резонансная томография. Её используют для оценки мягкотканных структур головы и шеи.
– Насколько современные методы диагностики отличаются от того, что было раньше?
– Разница огромная. Ещё лет десять назад чаще использовали плоскостные рентгеновские снимки. Делали несколько проекций, например анфас и профиль, но это было изображение на плёнке. На нём структуры накладывались друг на друга, появлялись артефакты, и далеко не всё можно было увидеть.
Например, при острой травме на фоне отёка раньше могли не заметить перелом нижней стенки орбиты. А эта стенка очень тонкая, она часто ломается. Если перелом пропускали, позже формировались посттравматические деформации, которые приходилось устранять уже в отдалённом периоде. Это значительно сложнее.
Сейчас компьютерная томография позволяет получать срезы вплоть до 0,5 миллиметра. Хирург может в режиме реального времени рассмотреть череп послойно, увидеть повреждение, оценить его объём и заранее спланировать операцию.
– Давайте поговорим о лечении. Как сегодня «собирают» кости лица после травмы?
– Современный остеосинтез, то есть фиксация костных фрагментов, основан прежде всего на планировании. Причём на цифровом 3D-планировании и индивидуальном подходе к конкретному пациенту.
Во многих случаях мы используем индивидуальные конструкции, изготовленные до операции. Например, при переломе стенки орбиты можно вместе с инженером отзеркалить здоровую сторону, наложить её на повреждённую и изготовить индивидуальный имплантат.
Чаще всего мы используем титан. Такой имплантат точно соответствует поверхности пациента. Хирургу уже не нужно во время операции что-то сгибать и моделировать «на глаз». Конструкция работает как ключ в замке. Мы открываем нужную область, устанавливаем имплантат в заранее заданную позицию и фиксируем его.
– Получается, человек потом живёт с титановым имплантатом. Его нужно менять или как-то за ним ухаживать?
– Нет, менять его не нужно, ухода он тоже не требует. Титан — биоинертный материал, то есть он хорошо совместим с тканями организма. Можно провести аналогию со стоматологическими имплантами, которые широко используются в стоматологии.
Титановые конструкции устанавливаются на кость, покрываются мягкими тканями и без показаний не удаляются. Более того, современные титановые имплантаты и современные томографы позволяют пациентам проходить МРТ при необходимости. Раньше вокруг этого было больше ограничений, сейчас такие обследования во многих случаях возможны без ущерба для здоровья.
– Можете рассказать о случае, когда после серьёзной травмы или деформации удалось восстановить и функцию, и внешний вид?
– Для нас это рутинная практика, потому что мы объединяем несколько направлений: цифровое планирование, современные методы остеосинтеза и эстетический раздел челюстно-лицевой и пластической хирургии.
Если приводить пример, вспоминается пациентка, у которой около двадцати лет назад удалили большое образование на нижней челюсти. После этого сформировалась послеоперационная деформация. Её уже пытались реабилитировать, было несколько реконструктивных операций в других учреждениях.
Мы восстановили ей половину нижней челюсти с применением микрохирургической техники. Микрохирургия — это работа под операционным микроскопом, с большим оптическим увеличением. Мы перенесли трансплантат с голени, сформировали нижнюю челюсть, восстановили ветвь и область височно-нижнечелюстного сустава, то есть сустава, который позволяет открывать и закрывать рот.
Также использовали индивидуальный титановый имплантат. Параллельно выполнили комбинированную операцию по омоложению всех третей лица. В итоге пациентка получила не только восстановление функции, открывания рта и опоры нижней челюсти, но и коррекцию мягких тканей, включая возрастные изменения.
– То есть реконструкция может не просто вернуть то, что было утрачено, но и помочь человеку психологически восстановиться?
– Конечно. Когда человек после тяжёлой деформации видит в зеркале более гармоничное лицо, это очень влияет на дальнейшую реабилитацию. Это не просто эстетика ради эстетики. Это мотивация, качество жизни, ощущение себя.
Наша задача — не просто закрыть дефект. Мы стремимся максимально приблизить лицо пациента к тому, каким оно было до травмы или операции. А иногда, если есть возможность и показания, добавляем эстетические улучшения. Это даёт пациенту большой эмоциональный ресурс.
– Как проходит восстановление после таких операций? Насколько это сложно и долго?
– Всё зависит от объёма операции, поэтому я не люблю говорить: легко или сложно. У каждого пациента своя травма, своя анатомия, свои особенности, свой путь восстановления.
Главное, что сейчас у нас многое объединено в одной клинике. Это важно для междисциплинарного взаимодействия. Уже в ближайшем послеоперационном периоде, когда пациент ещё находится в стационаре, мы можем подключить реабилитолога. Коллега осматривает пациента и сразу предлагает необходимые меры.
Мы активно применяем физиотерапию, средства косметологии, противорубцовую терапию. Это позволяет выйти на другой уровень восстановления. Раньше пациенту приходилось искать разных специалистов в разных местах. Сейчас всё можно организовать внутри одной команды.
Если говорить о сроках, при сложных травмах первичная реабилитация обычно занимает около месяца или полутора. При этом пациент не лежит долго в стационаре. Как правило, даже после тяжёлой сочетанной травмы лица и шеи, если состояние позволяет, выписка возможна в первые три-пять дней. Дальше человек наблюдается амбулаторно, посещает хирурга, реабилитолога и проходит необходимые процедуры.
Окончательное восстановление может занимать от полугода до года.
– Если операция была давно, остались рубцы, деформации, не до конца восстановилась функция, можно ли что-то исправить спустя годы?
– Да, современные методики позволяют работать и с такими последствиями.
При больших реконструкциях для нас важны три составляющие. Первая — реконструктивная микрохирургия, когда мы можем переносить ткани из донорской зоны самого пациента: с голени, бедра, спины, предплечья. Это позволяет восстанавливать большие объёмы утраченных тканей.
Вторая — цифровое планирование и современные методы остеосинтеза. Они дают точность.
Третья — эстетическая составляющая. Когда мы объединяем реконструкцию, точное планирование и эстетику, получается качественный результат. В том числе у пациентов, которые перенесли травму или операцию много лет назад.
– Что бы Вы хотели сказать людям, которые получили травму лица и сомневаются, идти ли к врачу?
– Не стоит ждать, что всё обязательно пройдёт само. После травмы отёк может скрывать смещение костей, повреждение мягких тканей, нарушение функции. Чем раньше пациент попадает к профильному специалисту, тем больше возможностей восстановить анатомию правильно и избежать сложных последствий.
Челюстно-лицевая хирургия сегодня — это не только про «собрать кость». Это про дыхание, речь, жевание, мимику, внешний вид и качество жизни.
Лицо невозможно спрятать от самого себя. Оно участвует во всём: в улыбке, разговоре, еде, дыхании, взгляде в зеркало. Поэтому травмы лица не стоит воспринимать как «просто синяк» или «ну, нос когда-нибудь заживёт».
Современная челюстно-лицевая хирургия умеет гораздо больше, чем многие представляют: увидеть скрытые повреждения на КТ, заранее спланировать операцию в 3D, изготовить индивидуальный титановый имплантат, восстановить кость, мягкие ткани, функцию и внешний облик.
Если у Вас была травма лица, перелом носа, челюсти, скуловой области, последствия давней операции или посттравматическая деформация, не откладывайте консультацию.
Записаться на приём к Медунецкому Александру Олеговичу, врачу — челюстно-лицевому хирургу, можно на сайте клиники.
Читайте также: