Глава 8. Оазис.
Они вышли на поверхность через двое суток.
Тоннель закончился внезапно — ржавой лестницей, ведущей вверх, к закрытому люку. Грегор поднялся первым, отодвинул тяжёлую крышку и выглянул наружу.
— Чисто, — сказал он. — Мы на месте.
Алиса выбралась следом и зажмурилась от яркого солнца. После нескольких дней в полумраке подземки дневной свет казался ослепительным, почти болезненным. Она стояла на краю огромного пустыря, заросшего дикой травой и кустарником. Вдалеке виднелись постройки — не городские башни, а что-то другое. Низкие дома, палатки, теплицы. И люди. Много людей.
— Добро пожаловать в Оазис, — сказал Грегор. — Единственное место в радиусе ста километров, где не действуют законы Бюро.
Поселение выглядело как смесь фермерской коммуны и цыганского табора. Дома, собранные из подручных материалов. Огороды, на которых работали люди в простой одежде. Солнечные панели на крышах. Ветряные мельницы, крутящиеся на горизонте. И никаких дронов, никаких голографических реклам, никаких нейроинтерфейсов. Здесь всё было просто, по-старому.
— Почему Бюро не трогает их? — спросила Елена.
— Потому что Оазис — это не просто поселение. Это договор. Люди, которые здесь живут, отказались от технологий нейросетей и имплантов. Они не представляют интереса для «Грани» и её наследников. А Бюро... у Бюро есть более важные дела, чем гоняться за горсткой отшельников.
— Но здесь есть такие, как мы? Носители?
Грегор помедлил.
— Есть несколько. Те, кто смог контролировать свои... вторые личности. Они нашли здесь убежище. Но многие местные относятся к ним с подозрением. Так что лучше не афишировать свои способности.
Алиса кивнула. Мнемозина внутри неё молчала, но девочка чувствовала её напряжение. Здесь, среди людей, отказавшихся от нейросетей, её способности были чужды и, возможно, опасны.
Они вошли в поселение. Навстречу им вышел мужчина лет шестидесяти, с обветренным лицом и добрыми глазами. Он опирался на деревянную трость, но двигался бодро.
— Грегор! — воскликнул он. — Сколько лет! А я уж думал, ты не выберешься из своих катакомб.
— Здравствуй, Саймон, — Грегор пожал ему руку. — Привёл к тебе гостей. Нуждаются в убежище.
Саймон оглядел Елену и Алису. Его взгляд задержался на девочке чуть дольше, чем следовало.
— Ребёнок, — сказал он. — И не простой. Я чувствую что-то... странное.
— Она носитель, — признал Грегор. — Но безопасный. Я ручаюсь.
— Ты ручался и за того парня два года назад. Помнишь, чем это закончилось?
— Тот парень потерял контроль. Эта девочка — другое дело. У неё симбиоз. Редкий случай.
Саймон вздохнул.
— Ладно. Поживите пока в гостевом доме. Но если что-то пойдёт не так...
— Я знаю. Мы уйдём.
Гостевой дом оказался небольшим, но уютным. Две комнаты, кухня, ванная с горячей водой — роскошь, о которой они забыли за время скитаний. Елена сразу же принялась обустраиваться, а Алиса вышла на крыльцо и села на ступеньки. Стая собак, следуя за ней, расположилась вокруг дома. Жители Оазиса смотрели на них с опаской, но не вмешивались.
— Тебе здесь нравится? — спросила Алиса у вожака.
— Тихо. Спокойно. Но... опасно, — ответил пёс. — Люди боятся. Страх ведёт к агрессии.
— Я знаю. Мы не задержимся здесь надолго. Только отдохнём и пойдём дальше.
— Куда?
— Я ещё не знаю. Мнемозина говорит, что есть места, где таких, как мы, больше. Где можно найти ответы.
«Оазис — временное решение, — подтвердила Мнемозина. — Но здесь есть кое-что интересное. Я чувствую сигнал. Слабый, но знакомый. Кто-то из "Грани" тоже здесь прячется».
— Ещё один носитель?
«Нет. Кто-то другой. Бывший сотрудник. Возможно, учёный. Тот, кто знает о программе "Бабочка" больше, чем мы».
Алиса задумалась. Если здесь действительно скрывается кто-то из «Грани», это может быть и возможностью, и угрозой. С одной стороны — информация. С другой — предательство. Бывшие сотрудники корпорации редко вызывали доверие.
— Мы найдём его, — решила она. — Но осторожно.
Глава 9. Бывший учёный.
Прошло три дня. Алиса и Елена обживались в Оазисе, привыкали к спокойной жизни без погонь и сканеров Бюро. Грегор помогал им с бытом, знакомил с местными. Стая собак охраняла дом и постепенно завоёвывала доверие жителей — особенно детей, которым нравилось играть с умными псами.
Но Мнемозина не забывала о сигнале. И на четвёртый день она нашла источник.
Это был мужчина по имени Дэвиан. Он жил на окраине поселения, в старом трейлере, и почти не общался с соседями. Местные считали его чудаком и сторонились. Никто не знал его прошлого, и сам Дэвиан не спешил его раскрывать.
Алиса подошла к трейлеру вечером, когда солнце уже садилось за горизонт. Она постучала в дверь.
— Кто там? — голос был хриплым, настороженным.
— Меня зовут Алиса. Я хочу поговорить.
Дверь приоткрылась. В щели показалось лицо — измождённое, с тёмными кругами под глазами. Мужчине было около пятидесяти, но выглядел он старше. Седые волосы, дрожащие руки, одежда не по размеру.
— Что тебе нужно?
— Я знаю, кто вы. Вы работали на «Грань». В отделе нейрогенеза.
Дэвиан вздрогнул.
— Откуда ты...
— Я — одна из ваших. Проект «Бабочка». Вы создавали внедрённые сознания. И одно из них теперь живёт во мне.
Мужчина побледнел. Он хотел закрыть дверь, но Алиса удержала её рукой — и в её глазах вспыхнул голубой свет.
— Не надо убегать. Я пришла не мстить. Мне нужны ответы.
Дэвиан отступил вглубь трейлера и опустился на стул. Его руки дрожали ещё сильнее.
— Я знал, что когда-нибудь кто-то из вас придёт, — прошептал он. — После падения «Грани» я бежал. Скрывался. Менял имена. Но я знал, что вы есть. Что вы выжили.
— Сколько нас?
— Точно не знаю. Проект «Бабочка» был засекречен даже внутри «Грани». Я работал только над несколькими образцами. Ты — один из них. Но были и другие лаборатории. Другие учёные. Сколько всего было создано внедрённых сознаний — мне неизвестно.
— Зачем вы это делали? Зачем вы сажали чужие сознания в детей?
Дэвиан закрыл лицо руками.
— Я думал, мы спасаем их. Дети были неизлечимо больны. Мы предлагали им шанс на жизнь. Внедрённые сознания должны были стать чем-то вроде внутреннего врача. Они могли управлять телом изнутри, бороться с болезнью, восстанавливать повреждённые ткани. Идея была благородной.
— Но что-то пошло не так.
— Да. Внедрённые сознания оказались слишком сильными. Мы не учли, что они будут развиваться. Становиться самостоятельными. Они не просто лечили тело — они начинали доминировать над оригинальным сознанием. Некоторые дети теряли себя полностью. Другие... как ты... находили баланс.
— Почему «Бабочка»?
— Потому что бабочка рождается из гусеницы. Мы думали, что внедрённое сознание станет следующей стадией эволюции ребёнка. Новой, лучшей версией. Но это была ошибка.
Мнемозина внутри Алисы зашевелилась.
«Он говорит правду. Но не всю. Спроси про Кросса».
— Что вы знаете о Викторе Кроссе? — спросила Алиса. — Он был главой «Грани». Он лично участвовал в проекте?
Дэвиан поднял глаза. В них был страх.
— Кросс... он был одержим бессмертием. Он использовал наши разработки не для лечения детей. Ему нужно было создать сосуд. Идеальное тело, способное принять его сознание. «Бабочка» была частью этого плана. Тебя должны были подготовить для него.
— Но я проснулась. И он мёртв.
— Его сознание уничтожено не полностью. Ты же знаешь. Фрагменты Кросса всё ещё в сети. Он как вирус. Как паразит. И он ищет новое тело. Такое, как твоё.
Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. Мнемозина молчала, но её напряжение передавалось девочке.
— Как мне защититься от него?
— Я не знаю. Я был всего лишь учёным. Я создавал инструменты. А как их использовать во зло — это решали другие. Но... — он помедлил. — Есть кое-что. Перед тем как сбежать, я скопировал часть файлов из лаборатории. Там могут быть протоколы безопасности. Способы блокировки внедрённых сознаний.
— Где эти файлы?
— Здесь, — Дэвиан достал из тайника старый планшет. — Но они зашифрованы. Нужен код доступа высшего уровня. У меня его нет.
Алиса взяла планшет. Её пальцы коснулись экрана, и в голове зазвучал голос Мнемозины:
«Этот шифр я знаю. Его использовали для протоколов "Феникс". Кайл Росс, второй носитель, взламывал такие же. Давай я помогу».
— Давай, — прошептала Алиса.
Экран загорелся. Строки кода побежали по нему с невероятной скоростью. Дэвиан смотрел, затаив дыхание.
— Не может быть, — прошептал он. — Ты взламываешь протокол «Грани» за секунды. Это невозможно.
— Для неё — возможно, — сказала Алиса. — Мнемозина — не просто внедрённое сознание. Она — ключ. Ко всем замкам, которые вы создали.
Экран мигнул, и файлы открылись. Перед Алисой развернулись схемы, протоколы, списки. И среди них — документ с пометкой «СВЕРХСЕКРЕТНО. ПРОЕКТ "КОКОН"».
— Что это? — спросила она.
Дэвиан склонился над планшетом и побледнел ещё сильнее.
— Этого не может быть. Я думал, «Кокон» — это миф. Легенда, которую рассказывали сотрудники в курилках.
— Что такое «Кокон»?
— Это... это финальная стадия. Если «Бабочка» — это превращение ребёнка в носителя, то «Кокон» — это превращение носителя в новое существо. Полное слияние. Не два сознания в одном теле, а одно сознание, объединяющее силу обоих.
— Как Лукас Грей и Кайл Росс?
— Нет. У них было два равных сознания, слившихся в одно. А «Кокон» — это когда оригинальное сознание и внедрённое сознание становятся единым целым. Без разделения. Без конфликта. Абсолютный симбиоз.
Мнемозина замерла.
«Этого нет в моей памяти. Кросс стёр эту информацию».
— Потому что «Кокон» был оружием, — сказал Дэвиан. — Не способом спасти детей. А способом создать сверхсущество. И если верить этим файлам... прототип уже существует. Где-то в этом городе.
Продолжение тут 👇