Глава 6. Тоннели.
Они шли уже пятый час.
Тоннели старого метро тянулись под городом, как окаменевшие вены давно умершего зверя. Стены здесь были покрыты граффити, плесенью и какими-то странными светящимися грибами, которые Грегор называл «ночными фонарями». Они давали ровное голубоватое свечение — достаточно, чтобы видеть дорогу, но недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Алиса шагала впереди, и её глаза время от времени вспыхивали тем же голубым светом, что и грибы. Мнемозина сканировала пространство, взламывала датчики, глушила камеры. Для девочки это было похоже на игру — она видела мир как паутину из данных, и каждая ниточка отзывалась на её прикосновение.
— Чистильщики в двухстах метрах, — сказала она вдруг. — Трое. У них дрон-разведчик. Если пойдём прямо, заметят.
— Есть обход? — спросил Грегор.
Алиса закрыла глаза на секунду.
— Есть. Старый технический коридор. Он не отмечен на картах Бюро. Но там...
— Что там?
— Там кто-то есть. Не чистильщики. Что-то другое. Я не могу понять.
Грегор нахмурился.
— В этих тоннелях много странного. После нейровируса здесь прятались не только люди. Некоторые лабораторные образцы «Грани» тоже сбежали.
— Образцы? — Елена прижала Алису к себе. — Какие ещё образцы?
— Животные. И не только. «Грань» экспериментировала с нейроинтерфейсами на всём, что двигалось. Собаки, кошки, обезьяны. Некоторые из них выжили. Расплодились. Мутировали.
— Прекрасно, — пробормотала Елена. — Мутанты в придачу к чистильщикам.
Они свернули в технический коридор. Здесь было темнее и теснее. Трубы над головой сочились конденсатом, капли падали на плечи холодным душем. Под ногами хлюпала грязная вода.
«Оно приближается», — предупредила Мнемозина. — «Я чувствую нейронную активность. Не человеческую. Но близкую».
— Что значит «близкую»?
«Кто-то пытался сделать животное разумным. И у них получилось. Частично».
Из темноты донёсся звук — низкое, горловое рычание. Затем ещё одно. И ещё. Глаза загорелись во тьме — жёлтые, с вертикальными зрачками. Не меньше десятка пар.
— Собаки, — прошептал Грегор. — Чёрт. Это стая.
— Это не просто собаки, — Алиса смотрела во тьму, и её глаза голубели всё ярче. — У них нейроимпланты. Старые, повреждённые, но работающие. Они связаны в коллективный разум. Как пчёлы в улье.
— Они опасны?
— Они голодны.
Стая вышла на свет. Собаки действительно были обычными с виду — дворняги разных размеров и мастей. Но на головах у них блестели металлические пластины, вживлённые прямо в кость. Из-под пластин тянулись тонкие проводки, уходящие под кожу. Глаза горели неестественным жёлтым огнём.
Вожак — крупный пёс с рваным ухом — сделал шаг вперёд. Он не рычал. Он смотрел на Алису. И вдруг...
— Ты... слышишь... нас? — голос прозвучал в голове у девочки. Не Мнемозина. Другой. Хриплый, ломаный, составленный из обрывков слов, как мозаика из битого стекла.
— Да, — ответила Алиса вслух. — Я слышу.
Елена и Грегор переглянулись.
— С кем ты говоришь? — спросила мать.
— С ними. С собаками. Они... разумны. Почти.
Вожак склонил голову набок.
— Ты... как мы. Эксперимент. Но сильнее. Помоги.
— Чем я могу помочь?
— Боль. Постоянная боль. Импланты... убивают. Медленно. Мы хотим... свободу. Отключи.
Мнемозина внутри Алисы зашевелилась.
«Я могу это сделать. Могу взломать их нейросеть и отключить болевые протоколы. Но это привлечёт внимание.»
— Чьё внимание?
«Тех, кто их создал. "Грань" мертва, но её технологии всё ещё работают. Если я вмешаюсь в их систему, это могут засечь».
— И что будет?
«Не знаю. Но эти существа страдают. Выбор за тобой».
Алиса посмотрела на собак. Они стояли неподвижно, глядя на неё жёлтыми глазами. В их взглядах не было агрессии — только боль и отчаянная надежда.
— Я помогу, — сказала она. — Но взамен вы проведёте нас через тоннели. Защитите от чистильщиков. Договорились?
Вожак моргнул.
— Договорились.
Алиса закрыла глаза и протянула руку. Мнемозина хлынула через неё, как поток света. Незримые щупальца нейросигнала потянулись к имплантам собак, проникли в старые, полуразрушенные нейросети, нашли болевые протоколы и мягко, аккуратно отключили их.
Собаки одна за другой вздрогнули, заскулили, а потом замерли в изумлении. Боль, которая мучила их годами, исчезла.
Вожак подошёл к Алисе и лизнул ей руку.
— Спасибо, — прозвучало в её голове. — Мы твои. Веди.
Грегор смотрел на это с открытым ртом.
— Ты только что... исцелила их? Всех разом?
— Не исцелила. Просто убрала боль. Импланты всё ещё там, но они больше не причиняют страданий.
— Знаешь, девочка, — Грегор покачал головой, — ты пугаешь меня всё больше и больше.
— Я сама себя пугаю, — призналась Алиса. — Но по крайней мере теперь у нас есть охрана.
Стая окружила их и двинулась вперёд, в темноту тоннеля. Вожак шёл рядом с Алисой, иногда касаясь носом её ладони. Мнемозина молчала, но девочка чувствовала её удовлетворение.
«Ты хорошо справилась», — сказала она наконец.
— Ты помогла.
«Да. Но главное сделала ты. Ты выбрала сострадание. А это редкое качество для носителя».
— Для носителя?
«Для человека».
Глава 7. Чистильщики.
К вечеру они достигли границы сектора. Тоннель заканчивался массивной гермодверью с эмблемой «Грани» — та самая эмблема, которую Лукас Грей описывал в своих показаниях: песочные часы, внутри которых песчинки текли в разных направлениях. Теперь, после падения корпорации, такие двери были опечатаны Бюро. Но здесь печать была сорвана.
— Кто-то уже прошёл, — заметил Грегор.
— Чистильщики?
— Хуже. Охотники.
Из темноты за дверью донёсся металлический лязг. Затем — шаги. Тяжёлые, мерные, усиленные сервоприводами. Стая собак зарычала, ощетинившись.
— Назад, — скомандовала Алиса. — Всем назад.
Из-за двери вышли трое. Высокие, закованные в экзоскелеты старого образца, с гербами «Грани» на наплечниках, перечёркнутыми красной краской — знак того, что они больше не служат корпорации, а работают на себя. У каждого в руках было оружие: у одного — импульсная винтовка, у второго — парализатор, у третьего — длинный металлический шест с мерцающим наконечником.
— Ого, — произнёс первый, поднимая визор шлема. Под визором оказалось лицо, покрытое шрамами и татуировками. — Улов сегодня знатный. Двое взрослых, один ребёнок и целая стая психов-мутантов. Босс будет доволен.
— Мы не ищем неприятностей, — сказал Грегор, поднимая руки. — Мы просто проходим. Заплатим, если нужно.
— Заплатите? — чистильщик усмехнулся. — А что у вас есть? Деньги Бюро? Кредитные чипы? Всё это ничего не стоит в тоннелях. А вот биологический актив — другое дело. Особенно ребёнок. У неё нейронный сигнал зашкаливает. Я таких с прошлого года не видел.
Алиса почувствовала, как Мнемозина внутри неё напряглась.
«Они сканируют нас. У них оборудование "Грани". Они знают, кто я».
— Что будем делать?
«Драться. Или бежать. Второе предпочтительнее».
Но бежать было некуда. Сзади — тупик, впереди — трое вооружённых охотников.
— Отдайте ребёнка, — сказал чистильщик. — И можете идти. Остальные нам не нужны.
— Нет, — Елена шагнула вперёд, заслоняя Алису. — Вы не получите её.
— Мама, не надо!
Но Елена уже стояла перед дочерью, расставив руки, как тогда, в квартире. Старая женщина против трёх боевых машин. Это было бы смешно, если бы не было так страшно.
— Я сорок лет ждала её, — сказала Елена. — Я не отдам её. Лучше убейте меня.
Чистильщик вздохнул и поднял парализатор.
— Ну, как хочешь.
Выстрел. Но за долю секунды до него Алиса вскинула руку. Голубые молнии пробежали по её пальцам, и перед Еленой возник мерцающий щит — не физический, но энергетический, сотканный из нейросигналов. Заряд парализатора ударил в него и рассыпался искрами.
— Что за... — чистильщик отшатнулся.
— Мы же говорили, — произнесла Алиса, и её голос звучал в унисон с голосом Мнемозины. — Мы не ищем проблем. Но если вы их создаёте...
Стая собак рванулась вперёд. Они двигались синхронно, как единый организм, управляемый волей девочки. Вожак прыгнул на первого чистильщика, сбивая его с ног. Двое других открыли огонь, но собаки были быстрее — их рефлексы, усиленные имплантами, позволяли уклоняться от выстрелов.
Алиса подняла руку вверх, и из консоли на стене вырвался сноп искр. Провода ожили, зашевелились, как змеи, и оплели ноги второго чистильщика. Третий попытался бежать, но его остановил Грегор — старый инженер выхватил откуда-то монтировку и точным ударом выбил оружие из его рук.
Через минуту всё было кончено. Чистильщики лежали на полу, обезоруженные и связанные. Стая стояла над ними, глухо рыча.
— Ты... ты не человек, — прохрипел первый чистильщик, глядя на Алису.
— Я человек, — ответила девочка. — Просто не только человек. А теперь слушай внимательно. Ты вернёшься к своим и передашь им сообщение. В тоннелях появилась новая сила. Мы не охотимся на чистильщиков, но и не позволяем охотиться на нас. Если твои друзья попытаются преследовать нас — я узнаю. И тогда нейроимпланты, которые вы носите, станут вашей клеткой. Ты понял?
Чистильщик судорожно кивнул.
— Отпустите нас. Мы уйдём.
Алиса кивнула собакам, и они отступили. Охотники поднялись и, подхватив оружие, скрылись в темноте.
Елена смотрела на дочь широко раскрытыми глазами.
— Когда ты успела... стать такой?
— Пока спала, — тихо ответила Алиса. — И пока ты ждала.
Она отвернулась и пошла дальше по тоннелю, а стая двинулась за ней. Грегор и Елена переглянулись и последовали за ребёнком, который перестал быть просто ребёнком.
Продолжение тут 👇