Глава 4. Убежище.
Они бежали той же ночью.
Елена собрала вещи за двадцать минут — старый чемодан, документы, немного денег, несколько фотографий, которые она не могла оставить. Алиса стояла у окна и смотрела, как патрульные дроны Бюро кружат над кварталом, сканируя дома один за другим. Красные лучи скользили по стенам, заглядывали в окна, выискивали аномалии.
— Они ищут нас, — сказала Алиса. — Точнее, меня.
— Они не найдут, — Елена застёгивала чемодан дрожащими руками. — У меня есть план. Старый друг. Он поможет.
— Какой друг?
— Его зовут Грегор. Мы познакомились пятнадцать лет назад, когда я работала волонтёром в крио-клинике. Он был одним из пациентов, но с ним что-то пошло не так. Проснулся раньше срока. Как ты. Только в его случае никаких голосов внутри не было. Просто амнезия и дезориентация.
— И чем он теперь занимается?
— Держит убежище. Для таких, как мы. Тех, кто выпал из своего времени.
«Это ловушка, — произнесла Мнемозина. — Она ведёт нас к кому-то, кого мы не знаем. Кто может сдать нас Бюро».
— Мама не предаст, — прошептала Алиса.
«Ты уверена? Ты знаешь её всего десять дней. А я знаю людей сорок лет. Люди предают. Особенно когда боятся».
Алиса не ответила. Она хотела верить матери. Но холодный голос внутри сеял сомнения.
Они вышли через чёрный ход, когда дроны отвлеклись на ложную тревогу в соседнем квартале. Ночь была холодной, ветреной. Алиса куталась в старую куртку, которая была ей велика на три размера. Они шли пешком через пустыри и заброшенные стройки, избегая освещённых улиц. Город 2107 года был чужим и враждебным — Алиса не узнавала его. Слишком многое изменилось за сорок лет.
— Куда мы идём? — спросила она.
— В подземку, — ответила Елена. — Старые тоннели метро. Их закрыли после эпидемии нейровируса, но Грегор восстановил часть коммуникаций. Там живут такие, как мы. Беженцы из времени.
— Беженцы из времени?
— Люди, которые легли в криосон, чтобы сбежать от проблем, а проснулись в мире, который ещё хуже. Их много. Больше, чем ты думаешь.
Они спустились в заброшенную станцию метро — тёмную, сырую, пропахшую плесенью и машинным маслом. На стенах горели тусклые лампы аварийного освещения. Где-то капала вода. Из темноты доносились голоса — приглушённые, осторожные.
Навстречу вышел человек. Высокий, сутулый, с седой бородой и глазами разного размера — один нормальный, другой расширенный, почти чёрный. Как у следователя Рид. Алиса уже начала понимать, что разные зрачки — это знак. Признак тех, кто прошёл через криосон или нейроперенос. Метка времени.
— Елена, — сказал человек. — Ты пришла. А я уж думал, ты не решишься.
— Это моя дочь, Грегор, — Елена подтолкнула Алису вперёд. — Алиса. Та самая.
Грегор склонился, разглядывая девочку. Его расширенный зрачок пульсировал, словно что-то внутри глаза жило своей жизнью.
— Я чувствую её, — сказал он. — Вернее, их. Двоих. Одна — маленькая, испуганная. Вторая... вторая — тёмная и большая. Очень большая. Что ты такое, девочка?
— Я не знаю, — честно ответила Алиса. — Но я не хочу причинять никому вреда.
— Это хорошо, — Грегор выпрямился. — Потому что здесь, внизу, мы держимся вместе. Бюро называет нас «хронологическими аномалиями». «Грань» до своего падения называла нас «активами». А мы называем себя просто — потерянные. Добро пожаловать в клуб.
Он повёл их вглубь тоннеля. По пути Алиса разглядывала убежище. Это был целый подземный городок — палатки, самодельные перегородки, генераторы, вентиляционные установки. Люди сидели у костров, разговаривали, играли в карты. Некоторые выглядели обычно. Другие — нет. Девочка с металлическими руками. Мужчина, чьи глаза светились в темноте. Женщина, которая сидела в углу и разговаривала с пустотой, а пустота отвечала ей.
— Кто все эти люди? — спросила Алиса.
— Жертвы «Грани», — ответил Грегор. — Те, на ком тестировали технологии. Кто-то выжил и сбежал. Кто-то выжил и спрятался. Кто-то выжил и сошёл с ума. Но все они здесь, потому что поверхность для них опасна. Бюро отлавливает таких, как мы, и сажает в изоляторы. А обычные люди... они боятся. Боятся тех, кто не такой, как они.
— А вы? Кем были вы?
Грегор усмехнулся.
— Я был инженером. Работал на «Грань». Проектировал криокапсулы. А потом меня самого заморозили — в наказание за то, что я слишком много знал. Проснулся через двадцать лет. С тех пор прячусь здесь и помогаю таким, как я.
Он привёл их в небольшой отсек, отгороженный металлическими листами. Внутри были койка, стол и старая голографическая панель.
— Располагайтесь. Еды хватит на пару дней. Потом придумаем что-нибудь.
— Спасибо, Грегор, — сказала Елена.
— Не благодари. Ты помогала мне, когда я был в отчаянии. Теперь моя очередь.
Он ушёл. Алиса села на койку и обхватила колени руками.
— Мам...
— Да, милая?
— Что со мной будет? Если Бюро найдёт меня, они посадят меня в капсулу? Как того человека, про которого говорила Мнемозина?
Елена села рядом и обняла дочь.
— Я не позволю им. Я сорок лет ждала тебя. Я не отдам тебя просто так.
— Но ты не сможешь их остановить. Никто не сможет.
«Я смогу», — произнесла Мнемозина. — «Я уже останавливала их. Но мне нужна твоя помощь. Ты должна позволить мне стать сильнее».
— Что значит «сильнее»?
«Сейчас я — только голос. Но если ты позволишь мне развиваться, я смогу делать больше. Защищать вас. Манипулировать системами. Взламывать сети. Всё, что умели те, кого "Грань" создала до меня».
— А что будет со мной? Я исчезну?
Мнемозина помолчала.
«Я не знаю. Этого не знает никто. Вы с матерью — первый случай, когда оригинальное сознание сохранилось после внедрения. Обычно оригинал стирается полностью. Но ты осталась. Ты сильная. Возможно... мы сможем сосуществовать».
— Как Лукас Грей и Кайл Росс? Я слышала эту историю.
«Да. Как они. Только у них было два равных сознания, слившихся в одно. А у нас — ты и я. Маленькая девочка и древняя богиня памяти. Неравный союз».
— Ты не богиня, — сказала Алиса. — Ты — эксперимент. Как и я. Мы обе — чьи-то проекты.
«Возможно. Но даже у проектов есть выбор. Мы можем бояться друг друга. А можем попробовать доверять».
Алиса задумалась. Где-то в глубине души она понимала, что Мнемозина права. Они были связаны. Если одна погибнет, вторая тоже. Оставалось только одно: научиться жить вместе.
— Хорошо, — сказала она. — Я дам тебе шанс. Но если ты попытаешься забрать контроль навсегда...
«Я знаю. Ты будешь бороться. Я чувствую это. И именно поэтому ты мне нравишься».
Глава 5. Первый урок.
На следующий день Грегор пришёл снова. Он принёс еду и новости.
— Бюро перекрыло сектор, — сказал он. — Ищут вас. У них есть сканеры нейронной активности. Рано или поздно они доберутся до подземки.
— Что нам делать? — спросила Елена.
— Есть вариант. На востоке, в секторе Сигма-12, существует поселение. Его называют «Оазис». Там живут люди, которые отказались от нейроимплантов после эпидемии. Они не доверяют Бюро и не сотрудничают с властями. Если доберётесь туда, у вас будет шанс затеряться.
— Это далеко?
— Три дня пешком по старым тоннелям. Но есть проблема. Тоннели патрулируют не только дроны Бюро. Там ещё и «чистильщики».
— Кто это?
— Бывшие охранники «Грани». После падения корпорации они остались без работы, но сохранили оборудование. Теперь они охотятся на таких, как мы. Ловят и продают обратно Бюро. Или в другие корпорации. Или просто убивают.
Алиса слушала молча. Внутри неё Мнемозина анализировала информацию.
«Чистильщики — угроза. Но преодолимая. Если я получу доступ к системам тоннеля, я смогу видеть их камеры, слышать их переговоры, взламывать их дронов. Нам нужен терминал».
— Где здесь ближайший терминал? — спросила Алиса.
Грегор удивлённо посмотрел на неё.
— В диспетчерской старой станции. Но он не работает уже лет десять.
— Я могу починить, — сказала Алиса. — То есть мы можем. Мнемозина знает, как.
— Мнемозина? Это твой... пассажир?
— Да. Она — внедрённое сознание. Как у всех здесь. Только она сильнее.
Грегор покачал головой.
— Не нравится мне это. Чем сильнее пассажир, тем больше шансов, что он захватит носителя. Я видел такое. Люди теряли себя. Становились марионетками.
— Я не стану марионеткой, — твёрдо сказала Алиса. — Мы договорились.
— Договоры с внедрёнными сознаниями — это как договоры с дождём. Сегодня он мирный, а завтра — ураган.
И всё же он согласился отвести их в диспетчерскую. Это было просторное помещение с высоким потолком и старыми консолями, покрытыми слоем пыли. Большинство экранов не горело. Но Алиса подошла к главной панели и положила на неё ладони.
— Что ты делаешь? — спросила Елена.
— Учусь, — ответила Алиса.
«Закрой глаза, — сказала Мнемозина. — Я покажу тебе».
Девочка закрыла глаза — и мир изменился. Она увидела не пыльную диспетчерскую, а потоки данных, бегущие по кабелям и серверам. Они были похожи на светящиеся реки, и она могла касаться их, направлять, менять русло. Мнемозина вела её, показывая, как взламывать протоколы, обходить пароли, активировать спящие системы.
— Невероятно, — прошептал Грегор за её спиной. — Она подключается напрямую. Без импланта. Без интерфейса. Просто силой мысли.
Экраны один за другим загорались. На них появлялись схемы тоннелей, карты патрулирования, списки дронов. Алиса открыла глаза и улыбнулась.
— Готово. Теперь мы видим всё, что видят они.
— Кто «они»?
— Чистильщики. Бюро. Все, кто подключён к сети тоннелей. Мы можем пройти мимо них незамеченными.
Елена смотрела на дочь со смесью гордости и ужаса. Её маленькая девочка только что сделала то, на что у опытных хакеров ушли бы недели. И сделала это играючи.
— Кто ты теперь? — прошептала она. — Ты всё ещё моя Алиса?
— Я — Алиса, — ответила девочка. — Но ещё я — Мнемозина. Мы вместе. И вместе мы сильнее.
— А что будет, когда она захочет забрать тебя полностью?
Алиса посмотрела на мать долгим взглядом.
— Я не позволю. Она знает. Мы установили границы. Пока мы нужны друг другу — мы в безопасности.
«Пока», — эхом отозвалась Мнемозина. — «Хорошее слово. Мне нравится».
Грегор откашлялся.
— Если вы закончили с техникой, предлагаю двигаться. Чистильщики могли засечь скачок энергии. Нужно уходить сейчас.
Они собрались и двинулись в темноту тоннеля. Алиса шла первой, потому что теперь она видела то, чего не видели другие. Схемы, ловушки, патрули. Мнемозина вела её, а она вела остальных.
Сорок лет сна. Сорок лет тьмы. Но теперь она проснулась. И у неё была цель.
Продолжение тут 👇