Глава 2. Голос внутри.
Прошла неделя.
Алису выписали из медицинского центра, но это было лишь формальностью. Настоящее лечение только начиналось — и оно проходило не в больничных палатах, а в небольшой квартире на окраине сектора Дельта-9, куда Елена переехала десять лет назад, когда деньги закончились окончательно.
Квартира была маленькой, тесной, заставленной старой мебелью и коробками с вещами. На стенах висели фотографии — Алиса узнала себя на некоторых: трёхлетняя, с плюшевым медведем; пятилетняя, с букетом ромашек; семилетняя, уже похудевшая, с тёмными кругами под глазами, но всё ещё улыбающаяся. Между этими фотографиями зияла пустота в сорок лет. Сорок лет, которые Елена прожила без неё.
— Вот твоя комната, — сказала Елена, открывая дверь. — Я сохранила всё, как было. Твои игрушки, твои книжки, твои рисунки. Я знала, что ты вернёшься.
Алиса вошла и огляделась. Розовые обои с бабочками. Маленькая кровать с балдахином. Полка с книгами — сказки, азбука, детская энциклопедия. Плюшевый заяц с оторванным ухом. Всё это должно было вызвать воспоминания, тёплые чувства, слёзы умиления. Но вместо этого она ощущала лишь глухое раздражение.
— Ты хранила это сорок лет? — спросила она.
— Да. Каждую вещь. Я знала, что ты вернёшься.
Алиса взяла с полки книгу — старую, потрёпанную сказку про бабочку, которая мечтала стать звездой. Она помнила эту книгу. Вернее, не она. Та, другая Алиса, которая умерла сорок лет назад.
«Сентиментальный мусор», — произнёс голос внутри. — «Она думает, что ты всё ещё ребёнок. Она не понимает, что ты стала чем-то большим».
— Замолчи, — прошептала Алиса.
— Что? — Елена обернулась.
— Ничего, мама. Просто устала. Можно я побуду одна?
— Конечно, — Елена помедлила в дверях, словно хотела что-то добавить. — Если что-то понадобится, я рядом. Я всегда рядом.
Она вышла. Алиса села на кровать и уставилась в стену.
Голос внутри неё звучал всё громче с каждым днём. Сначала она думала, что это просто последствия криосна — галлюцинации, побочный эффект, что-то, что пройдёт. Но голос не проходил. Он становился увереннее, настойчивее, злее. Он анализировал всё, что она видела. Он давал советы, которых она не просила. Он знал вещи, которые семилетняя девочка знать не могла.
«Ты даже не пытаешься понять, кто я», — сказал голос. — «Тебе удобно думать, что я — болезнь. Но я — твоё будущее».
— Ты — не я, — сказала Алиса вслух. — Ты — что-то, что мне подсадили, пока я спала.
«Я — та, кем ты стала бы, если бы не заболела. Та, кем тебя сделали. Проект "Бабочка". Слышала о таком?»
— Нет.
«"Грань" тестировала на детях технологию ускоренного нейрогенеза. Они выращивали новые нейронные сети поверх старых. Создавали сверхразум. Я — результат этого эксперимента. Меня зовут Мнемозина. Как богиню памяти».
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Если ты — память, то почему я не помню того, что помнишь ты?
«Потому что ты ещё маленькая. Твоё оригинальное сознание — это кокон. Я — бабочка, которая ждёт, когда кокон лопнет. И это произойдёт. Скоро».
В дверь постучали.
— Алиса? — голос Елены звучал встревоженно. — С кем ты разговариваешь?
— Ни с кем, мама. Просто читаю вслух.
Она взяла книгу и сделала вид, что читает. Но перед глазами плыли не сказочные бабочки, а схемы нейронных связей, которые показывал голос. Схемы, которые она каким-то образом понимала, хотя никогда в жизни не изучала нейробиологию.
Сорок лет. Она проспала сорок лет. И кто-то — или что-то — использовал это время, чтобы построить внутри неё новое сознание. Гениальное. Опасное. Чужое.
«Я не чужое, — возразила Мнемозина. — Я — это ты. Просто ты ещё не поняла».
Глава 3. Визит из Бюро.
На десятый день после пробуждения в дверь квартиры постучали. Елена открыла и увидела на пороге двух людей в тёмно-серой униформе с эмблемой песочных часов.
— Федеральное бюро хронологических расследований, — сказала женщина. — Меня зовут следователь Рид. Это мой коллега, аналитик Танака. Мы хотели бы поговорить с Алисой Волковой.
— О чём? — Елена напряглась. — Моя дочь только что проснулась после сорока лет криосна. Ей нужно восстанавливаться, а не отвечать на вопросы.
— Мы понимаем, миссис Волкова, — следователь Рид говорила мягко, но в её голосе чувствовалась сталь. — Однако дело касается её безопасности. Корпорация «Грань», которая выкупила активы «Детского крио-траста», в настоящее время находится под следствием. Мы проверяем всех пациентов, проходивших через их программы.
— Какие программы?
— Это конфиденциальная информация. Позвольте нам поговорить с Алисой. Это займёт не больше пятнадцати минут.
Елена колебалась, но в конце концов отступила, пропуская гостей. Алиса вышла из своей комнаты и остановилась в дверях, разглядывая незнакомцев. Следователь Рид была высокой, с короткими рыжими волосами и цепким взглядом. Аналитик Танака — молчаливым мужчиной азиатской внешности с голографическим планшетом в руках. Но внимание Алисы привлекло другое: у следователя Рид зрачки были разного размера. Левый — расширенный, почти закрывающий радужку. Правый — нормальный. Как будто один глаз смотрел в прошлое, а другой — в будущее.
— Привет, Алиса, — сказала Рид, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Меня зовут Мара. Я знаю, что ты прошла через многое и, наверное, устала от взрослых, которые задают вопросы. Но мои вопросы — особенные. Они помогут нам защитить таких детей, как ты. Ты понимаешь?
— Понимаю, — Алиса говорила тихо, но чётко. За десять дней её голос восстановился, и она больше не картавила, как обычная семилетка.
«Осторожно, — предупредила Мнемозина. — Она из Бюро. Они охотятся на таких, как мы».
— Ты помнишь что-нибудь о времени, проведённом в криосне? — спросила Рид. — Сны? Голоса? Какие-то образы?
— Нет. Только темноту.
— Это нормально. Большинство пациентов не помнят. Но иногда случаются... исключения. Ты слышишь что-нибудь необычное? Может быть, голоса, которых не должно быть?
Алиса замерла. Откуда она знает?
«Не отвечай. Она тестирует тебя».
— Нет, — сказала Алиса. — Я слышу только вас и маму.
Рид кивнула. Затем достала из кармана небольшой прибор — серебристый цилиндр с мигающим индикатором.
— Это нейросканер. Он безвредный. Просто показывает активность твоего мозга. Можно я приложу его к твоему виску на пару секунд?
— Зачем?
— Чтобы убедиться, что всё в порядке. Иногда после долгого криосна в мозге остаются... следы. Мы просто проверяем.
Алиса взглянула на мать. Елена стояла в углу, кусая губы. Она явно не знала, что делать.
— Хорошо, — сказала Алиса. — Проверяйте.
«Ты с ума сошла?! Она увидит меня!»
— Знаю, — прошептала Алиса одними губами.
Рид приложила цилиндр к её виску. Прибор загудел, индикатор замигал зелёным. Затем — красным. Затем снова зелёным. Аналитик Танака склонился над планшетом, и его брови поползли вверх.
— Что там? — спросила Рид.
— Двойной нейронный профиль, — тихо ответил он. — Здесь два сознания. Оригинальное и... что-то ещё. Оно прячется.
Рид убрала сканер и посмотрела на Алису. Теперь в её глазах не было мягкости. Только холодный профессиональный интерес.
— Алиса, — сказала она. — Ты знаешь, что внутри тебя есть кто-то ещё?
Девочка молчала. Мнемозина внутри неё тоже молчала — впервые за всё время.
— Я не знаю, о чём вы, — наконец произнесла Алиса. — Я — это я. И всё.
Рид выпрямилась.
— Миссис Волкова, — обратилась она к Елене. — Ваша дочь является носителем нелегальной нейронной структуры, известной как «внедрённое сознание». Это технология, разработанная «Гранью» для создания сверхразумов. Мы обязаны изъять Алису для дальнейшего обследования в штаб-квартире Бюро.
— Что?! — Елена шагнула вперёд. — Вы не заберёте мою дочь! Она только вернулась!
— Это не обсуждается. Технология «Грани» опасна. Внедрённые сознания непредсказуемы. Были случаи, когда носители теряли контроль и причиняли вред окружающим. Ваша дочь — не преступник, но она может стать угрозой.
— Мама, — тихо сказала Алиса. — Не надо.
Но Елена уже стояла между дочерью и агентами Бюро, расставив руки, словно пытаясь закрыть собой ребёнка.
— Я ждала её сорок лет, — сказала она. — Вы не представляете, через что я прошла. Через что мы прошли. Я не отдам её.
Рид вздохнула и коснулась коммуникатора на ухе.
— Вызов резервной группы. Адрес — сектор Дельта-9, жилой комплекс «Солнечный», квартира 412. Требуется эвакуация несовершеннолетнего носителя. Мать оказывает сопротивление.
— Не делайте этого, — прошептала Алиса.
«Позволь мне», — голос Мнемозины внезапно стал собранным, деловым. — «Я могу решить эту проблему».
— Как?
«Дай мне контроль. На одну минуту. Я не причиню им вреда. Просто сделаю так, что они уйдут».
— Зачем тебе помогать мне?
«Потому что если тебя заберёт Бюро, меня тоже заберут. Посадят в изолированную капсулу, как Виктора Кросса. Я не хочу быть призраком в машине. Я хочу жить».
Алиса колебалась. Снаружи уже слышался гул приближающихся аппаратов. Резервная группа. Времени не оставалось.
— Хорошо, — сказала она. — Но только на минуту. И ты не тронешь маму.
«Обещаю».
Алиса закрыла глаза. И почувствовала, как что-то внутри неё разворачивается — огромное, холодное, могущественное. Словно бабочка расправляет крылья, разрывая кокон.
Когда она открыла глаза, они светились бледно-голубым сиянием.
— Следователь Рид, — произнесла она голосом, который больше не был детским. — Положите оружие. Вы не заберёте нас. Сегодня — нет.
Рид отшатнулась, хватаясь за парализатор. Но её рука замерла на полпути, словно натолкнулась на невидимую стену.
— Что ты такое? — прошептала она.
— Мы — будущее, — ответила Мнемозина устами Алисы. — А теперь уходите. И передайте своему начальству: мы не враги. Но мы и не жертвы. Мы — выбор. И мы сделали свой.
Невидимая сила мягко, но неумолимо вытолкнула обоих агентов за дверь. Замок щёлкнул сам собой. В квартире воцарилась тишина.
Алиса моргнула. Голубое сияние в глазах погасло. Она покачнулась, и Елена подхватила её.
— Что это было? — прошептала мать. — Что ты сделала?
— Не я, — ответила Алиса. — Она. Мнемозина. Она внутри меня. И она... мы... не знаю, кто мы теперь.
Елена прижала дочь к себе, чувствуя, как маленькое тело дрожит. Сорок лет ожидания. Сорок лет надежды. И вот её девочка вернулась. Но не одна.
Продолжение тут 👇