Вера приезжала каждое лето без предупреждения, налегке, с одним чемоданом и двумя детьми, с Алиской и с Денисом. Вера выходила из такси, поправляла платок на шее, оглядывала участок и говорила одно и то же:
– Господи, как у вас тут хорошо, прямо санаторий.
Я наклоняла голову, улыбалась и шла ставить чайник. Потому что так было заведено. С тех пор как Вера развелась, наша дача стала ее дачей тоже, только без прополки, без починки забора, без ранних подъемов ради рассады.
Впрочем, я не жаловалась. Золовка, как ни крути. Между звонками клиентам (я работала удаленно) я полола грядки, подвязывала помидоры и записывала в тетрадку расходы: продукты, свет, вода.
Не для предъявления кому-либо, чисто для себя.
***
В тот день я попросила Веру помочь собрать клубнику. Кусты ломились, ягода перезревала, а у меня еще теплица не полита, обед не начат.
– Зой, я бы с удовольствием, но спина, – Вера сморщилась, потерла поясницу. – Со вчерашнего дня тянет, наверное, продуло.
Я кивнула. Через час вышла на крыльцо и увидела Веру. Она играла в бадминтон с Алиской, прыгала, отбивала, хохотала, черные волосы летели по ветру, платок сбился на плечо. Спина, надо сказать, не особо ее беспокоила.
Я положила на крыльцо рабочие перчатки, новые, еще в целлофане, купленные специально для нее, и пошла собирать клубнику сама. Набрала корзинку, потом вторую, потом третью.
В процессе меня окликнула тетя Рая, соседка, живущая через забор:
– Зой, а твоя-то родня опять на все готовое? Мой Петрович говорит – курорт у вас, а не дача.
Я отмахнулась, сказала что-то про семью, про «ну так вышло». Но понимала, что соседка права. Действительно, на все готовое.
Позже я достала тетрадку из ящика, записала туда продукты за неделю, расходы на свет, воду для полива и убрала ее обратно.
***
Смородина в тот год уродилась на славу. Я варила варенье два дня подряд, перебирала ягоду, снимала пенку, стерилизовала банки. Руки были фиолетовые по локоть, кухня пахла сахаром и кислым соком. Вера сидела на веранде с телефоном, лайкала что-то, листала ленту. Иногда заходила на кухню, зачерпывала пенку ложкой, говорила «вкуснотища» и уходила обратно.
В пятницу вечером к Вере приехали подруги: шашлыки, горячительное, смех до темноты. Я не возражала, хотя мясо было из нашего холодильника.
Но в воскресенье я увидела, как Вера грузит подругам в багажник банки, мои банки, с моим вареньем...
– Вер, ты что делаешь? – удивилась я.
– А что? Девочки попросили. Не жадничай, Зой, это же ягода с куста, бесплатно же.
Подруги заулыбались, одна похлопала меня по плечу.
– Какая вы хозяйственная! – покровительственно, снисходительно заметила она.
Я стояла с тряпкой в руке и чувствовала, как дергается щека. Два дня варки, фиолетовые руки по локоть, пенка, банки, стерилизация. Бесплатно же…
Я молча собрала все оставшиеся банки и спустила их в подпол.
– Это мое варенье, – сказала я Вере, когда подруги уехали, – если захочешь угостить кого-нибудь, сначала спроси разрешения. Ладно?
– Серьезно? – Вера округлила глаза.
– Да.
Виталий, конечно, полез мирить нас.
– Зой, ну может, ладно, а? – пробормотал он. – Она же не со зла...
Я посмотрела на него и ничего не ответила. Впервые не стала объяснять, не стала говорить «ладно, проехали». Виталий заметил, удивился, постоял еще немного между нами и ушел в дом.
Вера долго еще ходила обиженная.
Как-то вечером, когда я сидела на крыльце с ноутбуком, из дома донесся голос Виталия, он говорил по телефону с матерью.
– Мам, ну что ты... – бубнил он.
– Ты что, жену не можешь приструнить? – голос Екатерины Павловны звучал отчетливо, она всегда говорила громко. – Вера твоя сестра! Родная!
Виталий мямлил:
– Ну мам, ну подожди…
Я сидела и слушала. Не подслушивала, просто окно было открыто. И вот что я вдруг поняла про себя. Не жена, не хозяйка, а обслуга, которую надо приструнить. Мои грядки, мое варенье, мой труд… И приструнить.
Закрыла ноутбук, пошла в дом. И впервые подумала, а если перестать потакать? Изменится тогда что-нибудь?
***
Через неделю после истории с вареньем тетя Рая снова позвала меня к забору.
– Зой, я тебе скажу, потому что соседи. Твоя-то золовка деньги взяла с подруг за отдых. Они мне сами после винишка хвастались, мол, классный вариант, дешевле любой базы отдыха.
Я переспросила. Рая объяснила: те подруги, которые приезжали на шашлыки, заплатили Вере. За две ночевки, за мангал, за «дачный отдых с домашней едой». Не знаю уж, что там были за договоренности, но Вера взяла с каждой деньги и устроила им выходные в нашем доме, на нашем участке, с нашими продуктами. А мне говорила, что «подруги просто в гости заехали».
Я стояла у забора, держалась за штакетину. Бесплатное варенье. Бесплатная ягода с куста. Бесплатная дача. А подруги, оказывается, платили. Только не мне.
***
Через два дня Вера привезла мать. Свекровь вошла в дом, поджала губы, села за стол, скрестила руки на груди. Плотная, невысокая, в теплой жилетке, несмотря на август.
– Зоя, что ж ты ребенка обижаешь? – начала Екатерина Павловна. – Ребенок после развода, ей и так несладко.
– Ребенку сорок с лишним, – сказала я.
Но свекровь уже не слушала, поехала по привычной колее: семья, родные, ну и все в таком духе.
Вера стояла у стены, держала руки в карманах, смотрела в окно. Виталий сидел за столом, сцепив пальцы. Тихо было, только часы тикали на кухне, да Денис где-то на участке стучал мячом.
– Вера, – сказала я, – подруги, которые приезжали на шашлыки, они тебе платили? - решила я начистоту.
Вера дернула плечом.
– С чего ты взяла?
– Соседка слышала. Они ей сами под этим делом рассказали. Дачный отдых, проживание, мангал, домашняя еда. Ты брала деньги за отдых на нашей даче.
Вера наконец повернулась. Лицо спокойное, только пальцы внутри карманов джинсов шевелились.
– Это были копейки, Зоя. У меня после развода каждая копейка на счету. Ты же не понимаешь, как это, одной с двумя детьми…
Екатерина Павловна тут же подхватила:
– Ну и правильно, девочке выживать надо! Тебе жалко, что ли?
Я посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на ухоженные руки Веры. Одна дача, две пары рук. Одна пара работала, другая зарабатывала.
Я встала и достала тетрадку. Вернулась к столу, села, открыла первую страницу.
– Я не планировала это показывать, – сказала я негромко. – Я писала для себя. Но раз Вера – часть семьи, пусть семья послушает.
И я начала читать. Продукты за первое лето, столбик, итого. Второе лето. Третье. Свет, вода, бойлер, который сломался и который чинили за наш счет. Крыша текла, Виталий перекрывал. Москитные сетки, рамы. Продукты, продукты, продукты, каждое лето, каждый столбик. И ни копейки от Веры, даже символически.
Даже часы, казалось, стали тикать осторожнее. Екатерина Павловна сидела прямо, поджав губы. Виталий опустил голову. Вера стояла у окна и теребила платок на шее, накручивала бахрому на палец.
Я закрыла тетрадку.
– Вера, получается, ты не гость и не хозяйка. Ты жила здесь бесплатно, ела наши продукты, жгла наш свет, а потом еще и подзаработать на нашем доме решила. Поэтому с этого дня без звонка сюда не приезжай. Захочешь приехать – позвони, обсудим условия. Как с чужими людьми.
– Зоя! – Екатерина Павловна поднялась со своего места. – Ты что творишь-то?
– Справедливость творю, – сказала я.
Свекровь посмотрела на Виталия.
– Виталя! – требовательно сказала она. – Ну? Что ты молчишь? Приструни ее!
Я усмехнулась. Ну вот, снова выплыло это смешное «приструни».
Но Виталий смотрел не на нее, а на сестру.
– Сколько ты с них получила? – глухо спросил он.
– Тебя это не касается, – огрызнулась Вера.
– Не хочешь говорить?
– Нет!
– Ну как знаешь. Но сюда и в самом деле тогда больше не приезжай.
Что тут началось! Свекровь и золовка кричали в голос, обвиняли меня во всех смертных грехах, а потом обиделись и уехали.
– Ноги моей здесь больше не будет! – заявила Вера.
Видимо, она хотела, чтобы последнее слово осталось за ней. Ну и ладно.
***
Следующим летом комната Веры стояла пустая. Я посадила под ее окнами георгины, давно хотела, но Верины дети вечно вытаптывали.
Вера сняла дачу где-то в другом месте и рассказывала потом всем, что невестка – торгашка и мелочная. Свекровь не приехала ни разу, не звонила, общалась только с Виталием.
Конечно, мне бывало тоскливо по вечерам. Тихо. Ни детского визга, ни Вериного хохота с веранды. Только мы с мужем, грядки и ноутбук. Но зато теперь мне не надо было считать чужие расходы. Да и выхода у меня не было.