- Пока-пока! - крикнула Ирина.
Наглая и беспардонная сестрица моего мужа Костика, которая почему-то решила, что я бесплатная нянька для ее четверых разбойников. Я, конечно, люблю детей, чисто гипотетически хочу и своих собственных. Но это не дети, это бесенята. После них остаются разрушения, как после урагана.
У золовки было четверо детей - Маша, Даша, Глаша и Арсений. Ирина называла его Сеней. Это звучало как издевательство над ребенком, которому и без того досталось родиться в этой семье.
Сене было два года. Он был громкоголосый. Когда Сеня кричал, казалось, что сработала сигнализация или соседи включили перфоратор.
Я тогда только перешла на удаленку. И родня Костика немедленно решила, что я превратилась в какую-то барыню, которая лежит на оттоманке и томно помахивает веером.
- Ты же дома сидишь, - говорила свекровь, - у тебя уйма времени!
Сначала меня все устраивало. Дети приезжали на пару часов, я кормила их макаронами с сосисками. С разносолами я особо не заморачивалась, да они ничего и не ели.
Мы рисовали акварелью, собирали пазлы, играли в настольные игры. Семилетняя Маша показывала мне видео с танцующими котиками. Потом Ирина забирала их, благодарила как-то так, между прочим. Будто я была обязана это делать по какому-то негласному семейному контракту.
- Ты их так любишь, - сказала она однажды, и в голосе ее было что-то вроде снисходительной похвалы, - это тебя готовит к материнству, между прочим. Так что ты должна быть мне благодарна. Где ты еще такой опыт получишь?
Мне было тридцать четыре года. И вопрос о детях стоял в нашей семье примерно так же остро, как вопрос о покупке дачи. То есть теоретически хотелось, а практически все время откладывали. Золовка Ирина к тридцати двум годам родила уже четверых. Она смотрела на меня, как на неполноценную. И за спиной роптала, что брату пора бы уже стать отцом.
Потом она стала оставлять своих детей со мной на ночь.
- Просто одну ночку, - щебетала она, уже одной ногой стоя за порогом, - у нас с Сережей годовщина, ты же понимаешь. Мы хотим побыть вдвоем.
Я понимала. Особенно после того, как Сеня проорал три часа подряд, потому что у него резались зубы. А Глаша испачкала красками мой диван и бабушкин плед.
Костик начал задерживаться на «совещаниях». Которые почему-то устраивались в те дни, когда золовка привозила нам с ночевкой свое потомство. И каждый раз наутро я думала, что моя жизнь где-то свернула «не туда».
Дети залили мой рабочий ноутбук компотом на третий месяц своего пребывания у нас «на передержке». Пятилетняя Даша хватала все, что «плохо лежало». Особенно если оно было блестящее или сладкое. Я лишний раз не могла отойти в уборную, потому что боялась вернуться к пепелищу.
Костик успокоил меня:
- Ну, купим новый ноутбук. Что ты расстроилась? Это всего лишь железка!
Он сказал это так, будто речь шла о сломанной расческе. Новый ноутбук мы, конечно, купили. Вот только вся моя проектная документация погибла вместе со старым. А я работала в архитектурном бюро.
На совещаниях в режиме онлайн за моей спиной орал Сеня. Маша постоянно забегала с вопросами про ужин. Глаша однажды появилась в кадре голая, потому что было жарко. Мой руководитель Вадим Игоревич после третьего такого совещания сказал:
- Виктория, вы либо работаете, либо воспитываете детей. Совмещать не получается. Даю вам последний шанс. Защита нового проекта двадцатого числа. Если провалите - мы расстанемся.
Этот проект был моей последней надеждой. Жилой комплекс на набережной, сложная документация, три месяца подготовки. Я сидела над ним ночами, когда дети спали. Вставала в пять утра, чтобы поработать до их пробуждения. Я буквально жила этим проектом.
Двадцатого числа я проснулась в шесть тридцать от крика. Глаша кричала, что Маша ее укусила. Маша орала, что Глаша первая начала. Тем временем Даша молча размалевывала мои белые обои цветной гуашью.
Ирина стояла в дверях и умильно улыбалась:
- Художница растет!
Я и не слышала, как она вошла, да еще и в такую рань. У нее были ключи от нашей квартиры. Ирина улыбалась своей птичьей фальшивой улыбкой.
Не знаю даже, зачем она заходила, может, убедиться, что все живы?
- Ну, ладно, - сказала она. - Если у вас все хорошо, то пока-пока. А мне к десяти на маникюр надо. Потом к косметологу. Я детей к вечеру заберу. Или завтра утром, как получится. Я позвоню!
Дверь захлопнулась. Я даже не успела сказать, что у меня в десять защита проекта, золовки уже и след простыл.
Я позвонила Костику. Руки тряслись, внутри все дрожало от волнения и возмущения.
- У меня защита в десять, - сказала я. - Очень важная. Забери, пожалуйста, детей. Твоя сестра даже меня не выслушала. Ей важнее маникюр и косметолог!
- Вика, я на работе, - отрезал муж равнодушным голосом. - Не преувеличивай. Они же просто дети. Включи им мультики.
Я положила трубку, потому что доказывать что-либо было бесполезно. Посмотрела на детей и сказала:
- Одеваемся. Быстро. Мы едем на работу к дяде Косте. В настоящий офис!
- Ура! - в четыре голоса закричали дети.
Через сорок минут я вошла в офис мужа. Его секретарша Леночка была классической представительницей своей профессии. Она растерянно хлопала накладными ресницами, пытаясь сообразить, что же делать. Потому что интеллектом она не была обременена.
- А Константин Андреевич на совещании, - пролепетала Леночка. - К нему нельзя.
- Отлично, - сказала я, открывая дверь в кабинет мужа. - Значит, детей никто не потревожит. Дети, заходите. Вот здесь будете сидеть с дядей, пока он совещается. А я пошла.
Я усадила детей на кожаный диван, который Костик так любил. Дала Маше свой старый телефон с мультиками, положила на стол пакет с печеньем и соком.
- Позвони Ирине сам, - сказала я мужу, который выскочил из переговорной, красный, точно из бани. - Это твоя сестра и твои племянники. А значит - твои проблемы.
Я ушла. Но домой не поехала. Я знала, что муж будет названивать или поручит секретарше Леночке привезти детей обратно домой. Поэтому я взяла ноутбук и поехала в гостиницу, где меня никто бы не нашел и не потревожил.
Я подключилась к защите в девять пятьдесят три, взволнованная, раскрасневшаяся. Вадим Игоревич смотрел на меня через экран с подозрением.
- Виктория, у вас все в порядке?
- Теперь да, - сказала я и начала презентацию.
Я получила этот проект, осталась в отеле еще на сутки просто потому, что не хотела возвращаться в сумасшедший дом и выяснять отношения с мужем. А еще потому, что впервые за полгода я могла побыть в тишине.
Костик приехал ко мне на следующий вечер. Лицо у него было измученное, под глазами темнота, на рубашке пятно от чего-то оранжевого.
- Меня чуть не уволили, - сказал он. - Сеня разбил вазу в приемной. Маша нагрубила партнерам. Глаша опрокинула монитор…
- Теперь ты понимаешь, - сказала я, - каково мне было каждый день выносить нашествие твоих племянников?
Он молчал. Потом сел на кровать, уткнулся лицом в ладони.
- Я не думал, что это так тяжело, - сказал он виновато.
На следующей неделе Ирина позвонила с привычным своим «а можно детей вам закинуть на часик». Костик взял у меня трубку.
- Нет, - сказал он. - Больше нельзя. Найми няню.
Ирина кричала что-то про семью, про родственные узы, про то, что мы эгоисты. Костик положил трубку. И в нашей квартире наконец стало тихо. ❤️подписывайтесь, чтобы видеть лучшие рассказы канала 💞 автор Даяна Мед