Предисловие.
Из Архива Нового Единства. Уровень доступа: Бета.
Дата записи: 18 апреля 2188 года. Файл № LAZARUS-0001.
История Елены Волковой началась задолго до того, как слово «крионика» стало таким же обыденным, как «антибиотик». Она была одной из первых. Одной из тех, кто поверил в чудо, не прочитав мелкий шрифт в договоре.
К 2065 году, когда Лукас Грей ещё только строил свою пирамиду, Елена уже два года жила в кредит, оплачивая криогенную капсулу для семилетней дочери. Алиса умирала. Нейробластома четвёртой стадии — приговор, который врачи зачитывали извиняющимся тоном, отводя глаза. Медицина того времени была бессильна. Но Елена верила, что медицина будущего сможет всё.
«Детский крио-траст» обещал именно это. Они гарантировали, что через тридцать-сорок лет, когда наука найдёт лекарство, пациентов разбудят и вылечат. Елена продала квартиру, продала всё, что у неё было, и подписала контракт, не заметив пункт 12.4: «В случае банкротства Траста биологические активы переходят к правопреемнику для использования в научных целях».
В 2067 году «Детский крио-траст» обанкротился.
Его активы выкупила «Грань».
Алиса Волкова стала образцом номер 774-B — одним из тысяч детей, на которых тестировали технологию переноса сознания. В отличие от Лукаса Грея, она не была мошенником или беглецом. Она была просто ребёнком, который хотел жить.
К моменту пробуждения ей всё ещё было семь лет. Но внутри неё успели вырастить нечто совсем иное.
Глава 1. Пробуждение бабочки.
12 марта 2107 года. 04:17. Медицинский центр «Новое Начало», сектор Дельта-9.
Свет был первым, что она увидела. Яркий, холодный, режущий глаза. Он проникал сквозь веки, заставляя зрачки сжиматься до размеров булавочной головки. Семилетняя девочка зажмурилась и попыталась отвернуться, но мышцы шеи не слушались.
— Объект реагирует на свет, — произнёс голос. Мужской, спокойный, с ноткой профессионального удовлетворения. — Зрачковый рефлекс в норме. Начинаем протокол пробуждения.
Алиса — она ещё помнила, что её зовут Алиса — попыталась заговорить, но из горла вырвался только слабый хрип. Во рту было сухо, язык казался чужим.
— Не пытайтесь говорить, — сказал голос. — Голосовые связки атрофированы. Потребуется время на восстановление. Просто моргните дважды, если понимаете меня.
Она моргнула. Дважды. Веки двигались медленно, с трудом, но они двигались.
— Отлично. Вы в безопасности. Вы находитесь в медицинском центре «Новое Начало». Ваше имя — Алиса Волкова. Вы были помещены в криогенный стазис сорок лет назад. Сегодня 12 марта 2107 года. Вам по-прежнему семь лет, но формально вы — сорокасемилетняя женщина в теле ребёнка. Поздравляю с пробуждением.
Сорок лет. Она проспала сорок лет. Алиса попыталась представить эту цифру, но детский разум отказывался её вмещать. Сорок лет — это больше, чем пять жизней, которые она прожила до болезни. Больше, чем вечность.
— Ваша мать, Елена Волкова, ожидает в соседней комнате. Она настаивает на немедленной встрече. Вы готовы?
Мама. Это слово отозвалось где-то глубоко внутри, в том месте, которое ещё оставалось человеческим. Мама пришла. Мама ждала её сорок лет.
Она моргнула дважды.
Дверь открылась. В палату вошла женщина. Старая. Очень старая. Её лицо было покрыто морщинами, волосы — совершенно седые, спина сгорблена. Она опиралась на трость и плакала, не скрывая слёз.
— Алиса, — прошептала она. — Моя девочка. Моя маленькая девочка.
Алиса смотрела на неё и не чувствовала ничего.
Точнее, чувствовала — но не то, что ожидала. Не любовь. Не радость. Не облегчение. Что-то другое. Что-то холодное и расчётливое, что анализировало походку женщины, её мимику, её голос. Что-то, что искало слабые места.
— Мама, — произнесла она одними губами, потому что голос ещё не вернулся. — Ты... постарела.
Это было не то, что она хотела сказать. Но то, что жило внутри неё, сочло эти слова подходящими. Елена замерла на полпути к кровати, и её лицо исказилось болью.
— Сорок лет, — сказала она. — Сорок лет я ждала. Каждую ночь я представляла, как ты просыпаешься и говоришь «мама». И вот ты здесь. Моя девочка. Ты здесь.
Она подошла и обняла Алису. Девочка почувствовала запах — старые духи, лекарства, что-то неуловимо знакомое. Где-то внутри шевельнулась память. Та, настоящая. Та, что помнила сказки на ночь и тёплые руки.
Но холодный голос, который теперь звучал в её голове, был громче.
«Она — помеха. Она будет мешать. Мы здесь не для того, чтобы играть в дочки-матери».
— Кто это? — прошептала Алиса. — Кто говорит?
Елена отстранилась.
— Что? О чём ты?
Алиса посмотрела на мать, и впервые за сорок лет её губы сложились в улыбку. Но это была не детская улыбка. Это была улыбка существа, которое знало больше, чем должно.
— Ничего, мама. Просто показалось.
Она обняла старую женщину в ответ, чувствуя, как та дрожит от слёз. И холодный голос внутри удовлетворённо затих.
Продолжение тут 👇