— Ты опять считаешь? — Андрей заглянул через плечо и хмыкнул. Не зло, просто так. — Лен, ну зачем всё это?
— Затем, — сказала Лена и не отвела взгляда от экрана ноутбука.
— Мы же к родителям ездим, не к чужим людям.
— Я знаю, к кому мы ездим.
Он постоял рядом, покачался с пятки на носок, потом ушёл на кухню. Зашумел чайник. Лена вернулась к таблице.
Она вела её уже третий год. Просто таблица в обычной программе, ничего особенного: столбцы, строки, суммы. Август, июль, июнь. Мясо, уголь, овощи, напитки. Поездки к свекрови на дачу в Малаховку.
Цифра в итоговой ячейке не менялась, сколько ни смотри: сорок две тысячи рублей. За одно лето. Только на продукты и уголь для мангала. Без учёта бензина, без учёта времени.
Лена закрыла ноутбук и посидела немного в тишине. За окном шёл октябрьский дождь, мелкий и нудный, он царапал стекло и никак не мог решить, идти ему по-настоящему или просто висеть в воздухе.
Сорок две тысячи.
***
Они поженились девять лет назад. Андрей был тогда весёлым, немного рассеянным, добрым. Таким и остался. Лена работала бухгалтером в небольшой логистической компании, он был инженером-проектировщиком. Двое детей: Мишка восьми лет и Соня пяти. Квартира в ипотеку, машина в кредит, жизнь как жизнь.
Свекровь, Галина Петровна, купила дачу ещё до их свадьбы. Небольшой участок в шести сотках, старый домик, который постепенно, год за годом, превращался во что-то более жилое. Поставили веранду, перекрыли крышу, провели нормальную воду. Каждое лето семья собиралась там на выходные. Это было заведено, это было нормально. Лена не возражала против самих поездок. Она возражала против того, что никто, кроме неё, не думал, кто за это платит.
Схема была такая. Пятница вечером. Андрей приходил с работы и говорил: «Мама звонила, в субботу едем на шашлыки». Лена молча открывала холодильник, прикидывала, что нужно купить, ехала в магазин. Свинина, куриные крылья, овощи для салата, хлеб, напитки, уголь. Потом ещё раз ехала, потому что забыла соус. Загружала всё в багажник. Утром они с детьми грузились в машину и ехали на дачу.
Там уже были Галина Петровна, иногда золовка Катя с мужем, иногда шурин Вова. Все ели, пили, хвалили еду. Галина Петровна говорила: «Какая Лена молодец, всё привезла». Никто не предлагал скинуться. Никто не спрашивал, сколько стоило. Это как будто так и должно было быть: Лена закупает, все едят.
Один раз, два года назад, она намекнула Андрею, что неплохо бы остальные тоже что-нибудь привозили. Он пожал плечами и сказал: «Ну, мама же хозяйка, неловко как-то её просить». Лена не стала развивать тему. Занесла расходы в таблицу и закрыла ноутбук.
Но цифры копились.
***
Зима пришла резко, как всегда. В декабре, после того как выпал первый снег и дача закрылась до весны, Лена снова открыла ноутбук. Теперь у неё была полная картина за три года: сто восемь тысяч рублей. Если считать только продукты и уголь. Только на поездки к свекрови. Катя и Вова бывали там примерно так же часто, как они с Андреем, иногда реже. Галина Петровна, разумеется, не покупала ничего: она же хозяйка, она предоставляла место.
Лена написала в таблице отдельной строкой: «Если бы расходы делили на четыре взрослых человека, наша доля составила бы примерно 27 тысяч за три года». Потом подумала и написала рядом: «Мы заплатили 108 тысяч».
Разница в восемьдесят одну тысячу рублей смотрела на неё с экрана спокойно и без эмоций.
Андрей в это время сидел в кресле и смотрел футбол. Лена подошла, встала рядом.
— Андрей, мне нужно с тобой поговорить. Не сейчас, не прямо сейчас, но до весны.
Он оторвался от экрана.
— Случилось что-то?
— Нет. Просто есть тема.
— Ну скажи.
— Нет, не сейчас. Ты смотришь, я не хочу на ходу. Давай в выходные, нормально сядем.
— Хорошо, — сказал он немного настороженно и снова повернулся к телевизору.
Они поговорили в воскресенье. Лена открыла ноутбук, показала таблицу. Объясняла спокойно, без повышения голоса, без упрёков. Просто цифры, просто факты.
Андрей молчал. Смотрел в экран.
— Я не знал, что так выходит, — сказал он наконец.
— Теперь знаешь.
— Ну... мама не просит же специально. Просто так сложилось.
— Андрей, я не говорю, что она плохая. Я говорю, что нам нужно что-то менять. Просто честно делить расходы. Все взрослые, все едят, почему мы платим за всех?
Он потёр лицо руками.
— Если я скажу маме, она обидится.
— Не обязательно говорить маме. Можно написать в общий чат. Просто предложить: давайте в этом сезоне скидываться заранее на продукты, чтобы никому не было обидно.
— Ты хочешь, чтобы я написал это в чат?
— Или я напишу. Но лучше ты.
— Дай подумать.
— Хорошо. Думай. До майских ещё время есть.
***
Апрель начался с телефонного звонка. Лена была на кухне, чистила картошку, когда зазвонил телефон Андрея. Он взял трубку, и она по интонациям поняла: мама.
— Да, мам. Да. Конечно. На майские? — он посмотрел на Лену и слегка отвёл взгляд. — Ну, надо посмотреть... Нет, ничего, просто уточню расписание. Да. Да, хорошо. Целую.
Он положил телефон.
— Мама зовёт на майские. Говорит, все приедут, хочет шашлыки.
Лена вытерла руки о полотенце.
— Ты помнишь наш разговор?
— Помню.
— И что?
— Лен, ну вот прямо сейчас она позвонила, я не успел...
— Андрей, прошло четыре месяца.
Он поморщился, как будто у него заболел зуб.
— Я напишу в чат. Обещаю.
— Хорошо. Напиши сегодня-завтра, пока ещё до праздников далеко.
Прошло пять дней. Лена заходила в общий семейный чат, смотрела. Андрей там написал что-то про погоду неделю назад и больше ничего. Про закупки не было ни слова.
Она подождала ещё два дня. Потом открыла чат и написала сама.
Написала просто: «Привет всем. Едем на майские — отлично. Предлагаю в этот раз скинуться заранее на продукты. Посчитала, что обычно на компанию выходит в районе восьми-девяти тысяч на шашлыки и всё остальное. Если поделить на взрослых, это около двух тысяч с человека. Дети бесплатно. Я готова закупить, если все скинутся мне на карту».
Она перечитала. Поправила одно слово. Отправила.
Андрей прочитал сразу и ничего не написал в чате. Через минуту он вышел из своей комнаты и встал в дверях кухни.
— Зачем ты это написала?
— Потому что ты не написал.
— Я собирался.
— Пять дней, Андрей.
Он помолчал.
— Мама прочитает и обидится.
— Посмотрим, — сказала Лена и стала мыть посуду.
***
Катя ответила первой. Не сразу, часа через три. Написала: «Мы с Димой ещё не знаем точно, приедем ли. Может, у нас другие планы появятся».
Это было странно, потому что неделю назад в том же чате Катя писала: «Мы на майские точно на даче, уже договорились».
Лена перечитала оба сообщения. Записала в блокнот.
Вова не ответил вообще. Ни в тот день, ни на следующий. Просто молчал, хотя галочки показывали: прочитано.
На третий день в чат написала Галина Петровна.
«Лена, я, конечно, всё понимаю. Но я думала, мы семья. Я свой дом открываю, готовлю, убираю. А теперь получается, как в столовой: принеси деньги, получи шашлык».
Лена прочитала и почувствовала, как что-то сжалось в груди. Не от стыда. От чего-то другого. От усталости, наверное.
Андрей прочитал и зашёл к ней.
— Вот. Я же говорил, что мама обидится.
— Я слышала тебя.
— И что теперь?
— Ничего. Поедем на майские. Возьмём продукты на нас двоих.
— Как это «на двоих»?
— Ну вот так. Ты помнишь, что я предложила? Скинуться поровну. Никто не захотел. Значит, каждый берёт на себя. Мы возьмём на нас двоих, ну и дети, конечно.
— Лена, это будет некрасиво.
— А как было раньше, это было красиво? — она спросила это спокойно, без злости, и именно поэтому он не нашёлся что ответить.
Андрей вышел из комнаты.
Галине Петровне никто так ничего и не ответил в чате. Лена не стала. Она просто знала: любой ответ сейчас только раздует скандал. Пусть слова повисят. Пусть каждый подумает.
***
На майские собрались все, как ни странно. Катя с мужем Димой всё-таки приехала, хотя «не знала, будут ли другие планы». Вова приехал один, его жена Светлана осталась в городе с ребёнком. Галина Петровна встречала всех на веранде.
Лена с Андреем приехали около полудня. В багажнике лежал небольшой пакет: полтора килограмма свиной шейки, овощи для двух порций салата, хлеб, вода. Мишка и Соня сразу убежали в сад, там уже кричали какие-то дети соседей.
Галина Петровна вышла навстречу. Обняла Андрея, потом Лену. Лена почувствовала, что объятие чуть короче обычного. Может, показалось.
— Ну, что привезли? — Галина Петровна заглянула в пакет. Лицо у неё осталось ровным, но в глазах мелькнуло что-то. — Мяса-то маловато...
— Мы взяли на нас двоих, — сказала Лена. Просто, без предисловий. — Никто больше не захотел скидываться, поэтому мы взяли только на себя.
Галина Петровна посмотрела на Андрея. Он занялся пакетом с обувью и не поднял взгляда.
— Понятно, — сказала Галина Петровна и ушла в дом.
Катя с Димой приехали через полчаса. Привезли торт и бутылку сока. Вова достал из машины авоську с картошкой. Никто из них не привёз мяса.
Галина Петровна достала из морозилки что-то своё. Курицу, кажется. Размораживала под струёй воды.
Дальше всё было немного как театр. Все занимались своим: Дима разжигал мангал, Катя накрывала на стол, Вова курил где-то за домом. Лена нарезала свои овощи. Андрей маринировал своё мясо.
Никто не объединял продукты. Никто не говорил об этом вслух, но все как будто чувствовали, что общего котла сегодня не будет. Катя сварила свою картошку. Галина Петровна поставила свою курицу на решётку. Лена положила на угли свои куски шейки.
Мишка прибежал и спросил:
— Мам, а можно я возьму вон тот кусочек курицы у бабушки?
— Спроси у бабушки, — сказала Лена.
Галина Петровна услышала и кивнула: бери.
Они сели за стол. Большой деревянный стол под навесом, восемь человек, если считать детей. Раньше на этом столе всё было вместе: общие тарелки, общие миски, общий шум и хохот. Теперь каждый поставил своё перед собой и придвинул чуть ближе.
Галина Петровна ела молча. Потом отложила вилку и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Раньше было по-другому... А сейчас каждый со своим пакетом, как на пикник с чужими.
Стало тихо. Дима закашлялся. Катя начала что-то перекладывать на тарелке.
Лена подняла голову.
— Галина Петровна, можно я скажу?
Свекровь посмотрела на неё. Кивнула, но в глазах была закрытость.
— Я три года вела записи расходов на наши поездки сюда. Только продукты, уголь, всё что мы привозили. За прошлое лето вышло сорок две тысячи рублей. За три года — больше ста тысяч. Это только мы с Андреем. Я не считаю вашу работу, вашу дачу, ваш труд. Я говорю только про деньги, которые мы тратили на еду для всей семьи.
Никто не перебивал.
— Я не злюсь на вас. Правда. Я понимаю, что вы открываете дом, что вам это важно. Но мне тоже важно, чтобы было честно. Не потому что мне жалко денег. А потому что я чувствую себя несправедливо, когда это только на нас.
Тишина длилась долго. Соня за столом что-то спросила у Мишки шёпотом, он махнул на неё рукой.
Катя подняла голову.
— Лена, мы... — она запнулась. — Мы просто не знали, как это выглядело со стороны. Я думала, вам не тяжело.
— Было тяжело, — сказала Лена.
Вова смотрел в тарелку. Не произнёс ни слова.
Андрей потянулся за хлебом и сказал:
— Ну, погода-то сегодня хорошая. Дима, ты как, рыбачить не собираешься тут?
Тема закрылась, как захлопывается форточка. Но слова уже висели в воздухе над столом. Их нельзя было забрать обратно.
***
После обеда Лена помогала убирать со стола. Галина Петровна мыла посуду у рукомойника, Лена складывала тарелки. Они не разговаривали. Несколько раз свекровь начинала что-то говорить, открывала рот, потом молчала.
Уезжали засветло. Дети уснули в машине ещё на выезде из посёлка. Андрей вёл молча.
— Зря ты так при всех, — сказал он, когда они выехали на шоссе.
— А как надо было?
— Ну, можно было поговорить с мамой отдельно. Не за столом.
— Я предлагала тебе поговорить. Четыре месяца назад. Потом просила написать в чат. Ты не написал. Я написала, мама обиделась. Ты не поддержал. Что мне оставалось?
Он не ответил. Смотрел на дорогу.
— Я не хотела скандала, — сказала Лена тише. — Правда. Я хотела просто честности.
— Я понимаю.
— Тогда почему молчал за столом?
Он снова помолчал. Потом сказал:
— Не знаю. Не нашёлся.
Лена откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Сзади тихонько сопел Мишка. За окном мелькали фонари.
***
На следующей неделе Галина Петровна позвонила Андрею и сказала, что на дачу пока не едет. Что нет настроения. Что огород подождёт.
Андрей передал это Лене. Лена кивнула и ничего не сказала.
Прошли выходные. Они съездили с детьми в парк, потом в кино. Мишка просил мороженое, Соня потеряла варежку, потом нашла. Обычный выходной.
В следующее воскресенье опять никуда не звали. Галина Петровна не звонила. В чате было тихо.
Лена заметила, что ей немного легче. Не от того, что всё стало хорошо, потому что ничего не стало хорошо, всё просто замерло. Но легче от того, что она наконец сказала правду. Что цифры из таблицы превратились в слова и вышли на воздух.
Андрей по вечерам был немного закрытый. Смотрел в телефон, отвечал коротко. Лена не давила. Давала время.
Однажды вечером он сел рядом с ней на диване и взял её руку. Просто взял и подержал. Она посмотрела на него.
— Я не думал, что так выйдет, — сказал он.
— Что именно?
— Ну. Что мама так обидится. Что Катя не знала. Что ты столько времени это в себе держала.
— Я не в себе держала. Я в таблице держала.
Он усмехнулся. Первый раз за несколько дней.
— Лен, ты у меня бухгалтер до мозга костей.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо, — сказал он. — Просто иногда страшновато.
Она не убрала руку.
***
Через две недели после майских приехал Вова. Один, без предупреждения, в субботу утром. Позвонил в домофон, поднялся. Лена открыла дверь и удивилась: Вова стоял с большим пакетом из магазина «Фермерская лавка». Внутри было мясо. Килограмма три, не меньше. Свиная шея, как раз такая, как берут на шашлык.
— Вова, ты к нам?
— Ну да. — Он протянул пакет. — Вот. Держи.
— Подожди, заходи хоть...
— Нет, мне некогда. — Он помялся. — Просто. Ну. Возьми.
Он поставил пакет на пол в прихожей и развернулся.
— Вова, — окликнула она.
Он остановился.
— Спасибо.
Он кивнул и пошёл к лифту. Больше ничего не сказал.
Лена закрыла дверь и постояла в прихожей. Потом убрала мясо в холодильник.
Андрей вышел из спальни.
— Кто приходил?
— Вова.
— И?
— Мясо привёз.
Андрей замолчал на секунду.
— Серьёзно?
— Три кило, примерно. Поставила в холодильник.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, посмотрел.
— Ничего себе, — сказал он себе под нос.
Это было всё. Ни объяснений от Вовы, ни звонков, ни сообщений в чат. Просто пакет с мясом, поставленный на пол в прихожей. Жест, который ни о чём не говорил вслух, но говорил о многом.
***
Катя приехала позже, уже в июне. Она позвонила заранее, предупредила. Приехала с Димой, привезла два пакета: один с овощами, другой с фруктами. Клубника, огурцы, помидоры. Поставила на стол и оглядела кухню.
— Лена, у тебя красиво тут стало. Ты переставила что-то?
— Полки перевесили в марте.
— Симпатично. — Катя присела на стул. — Чай поставишь?
— Конечно.
Они пили чай вчетвером. Дети бегали по комнатам. Дима рассказывал что-то про машину, Андрей слушал. Катя держала кружку двумя руками и смотрела куда-то в сторону.
Потом она сказала, не поднимая взгляда:
— Лена, я правда не думала. Не думала, что это всё так накопилось.
Лена не торопилась с ответом. Помешала чай.
— Не специально же, — сказала она наконец.
— Нет. Просто... привыкли, что ты всё везёшь. И мама привыкла. И мы. — Катя подняла глаза. — Это было неправильно.
— Было.
— Ты злишься?
Лена подумала честно.
— Нет. Уже нет. Устала злиться. — Она поставила кружку. — Мне было больно, что никто не спрашивал. Не то что денег жалко. А просто. Как будто не замечали.
— Замечали. Просто думали: ей всё равно нравится, она сама хочет.
— Никто не спрашивал, нравится ли мне.
Катя кивнула. Дальше говорить не стала. Иногда кивок лучше слов.
Они допили чай. Катя с Димой уехали. Лена убрала кружки, вымыла, поставила сушиться.
***
Примирения не было. Прямого, с объятиями и «прости меня, я была неправа». Вот этого не было. Может быть, не нужно было.
С Галиной Петровной они виделись в июне на Мишкином дне рождения. Свекровь приехала с тортом, большим и красивым, с Мишкиным именем из крема. Обняла Лену при входе. Лена обняла в ответ. Они говорили весь вечер. Про детей, про огород, про то, что у Галины Петровны на даче плохо взошёл укроп. Ни одного слова про майские, про таблицу, про пакеты.
А потом, уже к концу вечера, когда Мишка задул свечи и все захлопали, Галина Петровна встала рядом с Леной у мойки. Лена мыла тарелки, гости ещё сидели за столом. Свекровь молча взяла чистое полотенце и начала вытирать посуду. Просто встала рядом и начала вытирать. Не говорила ничего. Лена тоже молчала. Они так и стояли несколько минут, плечо к плечу, над стопкой тарелок.
Это было всё. Больше ничего.
Может, этого и хватило.
***
Лето того года выдалось хорошее, тёплое. На дачу к Галине Петровне они всё же ездили. Не каждые выходные, как раньше, а раза три или четыре за сезон. Перед каждой поездкой Андрей сам, без напоминаний, писал в общий чат: когда едут, что берут, можно скидываться или каждый берёт своё.
Первый раз Катя с Димой приехали со своим мясом. Вова принёс уголь. Получилось как-то само собой: все поставили своё на общий стол, и вдруг снова получилась общая трапеза. Не потому что кто-то договорился, а потому что каждый принёс, и вместе вышло много.
Галина Петровна сидела во главе стола и смотрела на это всё. Лена поймала её взгляд. Свекровь не улыбнулась, нет. Но что-то в лице у неё стало мягче.
Второй раз приехали меньшей компанией: только Андрей с Леной и дети. Галина Петровна встретила их, как всегда, на веранде. Поставила чайник. Показала Лене, как у неё разросся куст смородины.
— Возьмёшь банку варенья? — спросила она.
— Возьму, конечно.
— Я в этом году много сварила. Девать некуда.
— Я люблю твоё варенье, — сказала Лена, и это была правда.
Галина Петровна кивнула и пошла в погреб за банкой. Лена смотрела ей вслед. Маленькая женщина в светлой кофте, аккуратная, упрямая, привыкшая к тому, что всё вокруг неё держится на её правилах.
Правила немного изменились. Она ещё не была уверена, хорошо это или плохо. Наверное, и то, и другое.
В сентябре Лена открыла таблицу. Новый столбец, новый сезон.
Посчитала всё тщательно: четыре поездки за лето, что брали, сколько стоило. Свои расходы, только свои.
Цифра в итоговой ячейке была меньше пятнадцати тысяч рублей. Четырнадцать тысяч восемьсот, если точно.
Лена смотрела на эту цифру. Рядом с ней в таблице стояла цифра прошлого года: сорок две тысячи. Разница была почти в три раза.
Она ничего не написала рядом. Никаких комментариев, никаких итогов. Просто закрыла ноутбук.
Андрей заглянул в комнату.
— Считаешь опять?
— Уже закончила.
— И?
— Нормально, — сказала Лена. — Всё нормально.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. Потом кивнул.
— Ужин готов, — сказал он. — Я сам сварил. Картошка с грибами.
— Иду.
Она встала, задвинула стул. Прошла на кухню. Мишка уже сидел за столом и просил добавки. Соня рисовала что-то в тетрадке прямо на краю стола, опасно близко к тарелке. Андрей разливал по тарелкам.
— Соня, убери тетрадь, — сказал он, — а то суп попадёт.
— Ну па-а-ап.
— Убери, говорю.
Соня убрала тетрадь, но с видом человека, который делает одолжение.
Лена села. Взяла ложку.
Всё было как обычно. И это было хорошо.