Глава 16. Трибунал.
Зал трибунала находился на семьдесят четвёртом этаже центральной башни ХронБюро. Лукас никогда не видел ничего подобного. Огромное круглое помещение с прозрачным куполом, за которым висело серое небо. Стены были облицованы материалом, похожим на жидкое серебро, — они мерцали и переливались, словно живые. В центре, на возвышении, стоял стол из чёрного стекла. За ним сидели трое судей в тёмно-синих мантиях с эмблемой ХронБюро — песочными часами, внутри которых двигалась не одна песчинка, а сотни, в разных направлениях, создавая сложный, хаотичный узор.
Лукас сидел на скамье для свидетелей. Рядом — Эва, бледная, но спокойная. Слева от них, за отдельным столом, расположилась Вейд. Она была в полной парадной форме, которую Лукас видел впервые, — тёмно-серой, с серебряными нашивками и голографическим значком следователя высшей категории. По другую сторону зала, за барьером, находились представители «Грани» — адвокаты, юристы, какие-то чиновники с непроницаемыми лицами.
Виктора Кросса среди них не было. Его физическое тело, лишённое сознания, находилось под охраной в медицинском отсеке. А сознание — в цифровом карцере, в изолированной капсуле, которую доставили в Бюро два часа назад.
— Всем встать, — произнёс судебный пристав. — Заседание Трибунала по хронологическим преступлениям объявляется открытым. Председательствует судья Маркус Торн.
Один из трёх судей, седой мужчина с резкими чертами лица, поднялся и обвёл зал взглядом.
— Слушается дело номер HP-2077-0992, «Федеральное бюро хронологических расследований против корпорации "Грань"». Обвинения включают: незаконный перенос сознания, похищение людей с целью биологических экспериментов, создание и распространение нейровируса, повлёкшего массовые жертвы, а также хронологический терроризм. Свидетели: Лукас Грей — Кайл Росс, слитая личность; Эва Родригес, оперативный агент Бюро под прикрытием; следователь Элисон Вейд, ведущий следователь по делу.
Он повернулся к Лукасу.
— Свидетель, представьтесь трибуналу.
Лукас встал. Он репетировал этот момент всё утро, но голос всё равно дрогнул.
— Моё имя... сложный вопрос. Я родился как Лукас Грей. Моё сознание было перенесено в тело Кайла Росса. Сейчас во мне два сознания, слитых в одно. Я — результат этого слияния. Для удобства можете называть меня Третий.
Судья Торн чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого заговорил второй судья — женщина с короткими седыми волосами и пронзительными зелёными глазами.
— Третий. Расскажите трибуналу, при каких обстоятельствах произошло слияние.
Лукас глубоко вздохнул и начал рассказывать. О криосне. О пробуждении в бункере. О Вейд. О встрече с Кайлом. О лаборатории «Грани». Он говорил долго, стараясь не упустить ни одной детали. Когда он дошёл до момента слияния, в зале стало тихо — даже адвокаты «Грани» перестали перешёптываться.
— Мы оба держались за якоря, — сказал Лукас. — Я — за воспоминание о друге, с которым смотрел на звёзды. Кайл — за воспоминание о сыне. Мы не хотели исчезнуть. И мы выжили. Вместе.
— Вы утверждаете, что сознание Виктора Кросса в настоящее время находится в вашем контроле? — спросил третий судья, мужчина с аугментическими глазами-линзами.
— Да. Оно изолировано в капсуле номер семнадцать. Мы заблокировали все внешние подключения. Кросс может мыслить, но не может действовать.
— И вы готовы предоставить доступ к этой капсуле экспертам Бюро?
— Да. Но только при условии, что Кросс будет содержаться в изоляции до конца следствия. Он слишком опасен.
Адвокат «Грани» — высокий, холёный человек с неприятной улыбкой — поднялся со своего места.
— Протестую, ваша честь. Показания свидетеля основаны на субъективном опыте. У нас нет доказательств, что слияние вообще произошло. Перед нами может быть просто Лукас Грей, страдающий диссоциативным расстройством личности.
— Доказательства будут представлены, — отрезала Вейд, поднимаясь. — У нас есть полные записи из лаборатории «Грани». Там зафиксирован весь процесс — от начала слияния до загрузки сознания Кросса в капсулу. Кроме того, у нас есть файлы, предоставленные агентом Родригес.
Она кивнула Эве, и та встала.
— Я работала под прикрытием в «Грани» три года, — сказала Эва. — За это время я собрала доказательства по всем пунктам обвинения. Списки жертв. Протоколы экспериментов. Финансовые документы. Записи совещаний, на которых Виктор Кросс лично утверждал планы тестирования нейровируса на гражданском населении.
Она коснулась виска, активируя нейроимплант. В воздухе над столом судей развернулись голограммы — документы, фотографии, видео. Жертвы. Сотни, тысячи жертв. Лица, имена, даты. Зал замер.
— Это только часть, — сказала Эва. — Полный архив содержит данные на сорок семь тысяч человек, прошедших через программы «Грани» за последние десять лет. Из них выжили меньше трети.
Судья Торн поднял руку, останавливая её.
— Достаточно. Материалы приняты к рассмотрению.
Он посмотрел на представителей «Грани» — и в этом взгляде не было ничего хорошего.
— Учитывая тяжесть обвинений и представленные доказательства, трибунал постановляет: немедленно арестовать всё руководство корпорации «Грань», заморозить её активы и опечатать все лаборатории. Решение о дальнейшей судьбе Виктора Кросса будет принято на следующем заседании. Заседание закрыто.
Лукас выдохнул. Он не заметил, как сжимал кулаки всё это время.
— Мы победили? — спросил он шёпотом.
Не знаю, — ответил Кайл. — Но первый раунд за нами.
Глава 17. Голоса в тишине.
Вечером того же дня Лукас сидел в комнате отдыха Бюро — небольшом помещении с панорамным окном, выходящим на медленно оживающий город. Вейд ушла оформлять документы. Эва — давать показания внутренней комиссии. Он остался один. Почти один.
Ты никогда не будешь один, — заметил Кайл. — Теперь у тебя есть я. Или ты у меня. Или мы друг у друга. Запутанно.
— Запутанно, — согласился Лукас. — Но уже не страшно.
А помнишь, как в первую ночь после пробуждения ты думал, что сходишь с ума?
— Помню. Я ещё не знал, что схожу с ума не один.
Это многое меняет. Сходить с ума вдвоём веселее.
Лукас усмехнулся. Странно — он сидел в пустой комнате, разговаривая сам с собой. Или не сам с собой. Грань между этими понятиями окончательно стёрлась. Но он больше не чувствовал себя больным. Он чувствовал себя... полным. Как будто всю жизнь ему не хватало какой-то части, и только теперь она встала на место.
Дверь открылась. Вошла Вейд. Она выглядела усталой, но уголки губ подрагивали в намёке на улыбку.
— Есть новости, — сказала она, опускаясь в кресло напротив.
— Хорошие или плохие?
— Разные. Хорошая: трибунал принял решение о заморозке всех активов «Грани». Лаборатории опечатаны. Жертвы — те, кто ещё жив в капсулах, — будут постепенно пробуждены и реабилитированы.
— А Кросс?
— Кросс останется в изоляции. Его сознание слишком опасно, чтобы судить его как обычного человека. Трибунал решает, что с ним делать. Есть предложение оставить его в цифровом карцере на неопределённый срок.
— Это справедливо?
Вейд пожала плечами.
— Он убил десятки тысяч людей. Он создал вирус, который выкосил треть города. Справедливость — не то слово, которое я бы здесь использовала. Но это лучшее, что мы можем сделать.
— А что насчёт нас? Меня и Кайла?
— Вот это плохая новость, — Вейд вздохнула. — Технически вы — хронологическая аномалия. Два сознания в одном теле. Такого прецедента ещё не было. Трибунал не знает, что с вами делать.
— У них есть варианты?
— Три. Первый: признать вас единой личностью и позволить жить как есть. Второй: признать вас двумя личностями и попытаться разделить — но технология необратима, мы уже знаем. Третий: признать вас ошибкой и... изолировать. Как Кросса.
Лукас почувствовал, как внутри что-то сжалось. Или это Кайл сжался?
Мы не можем в капсулу, — сказал тот. — Только не снова.
— Я тоже не хочу, — прошептал Лукас.
— Что? — не поняла Вейд.
— Это я не вам. Я — ему.
— А, — Вейд поморщилась. — Простите, я до сих пор не привыкла. Ощущение, что вы постоянно разговариваете с кем-то невидимым.
— Я и разговариваю. С человеком, который сидит у меня в голове. И у которого есть сын по имени Тео.
Вейд замолчала. Потом подалась вперёд.
— Тео Росс. Сын Кайла. Я нашла его в файлах «Грани». Ему сейчас шестнадцать. Он живёт в секторе Вест-7 с матерью и отчимом.
— Я знаю, — сказал Лукас. — Кайл показал мне его адрес. Мы собирались найти его. После трибунала.
— Зачем?
— Чтобы извиниться. Или попрощаться. Или просто посмотреть издалека. Кайл не видел его десять лет. Он хочет знать, что мальчик в порядке.
Вейд долго смотрела на него. Разные глаза мерцали в тусклом свете.
— Я могу помочь, — сказала она наконец. — У меня есть доступ к гражданским реестрам. Я могу узнать, где сейчас Тео, и организовать встречу. Но только если вы пообещаете, что это не приведёт к новым проблемам.
— Обещаю, — сказал Лукас. — Мы просто хотим увидеть его. Ничего больше.
Вейд кивнула и встала.
— Завтра. Сегодня отдыхайте. Вы заслужили.
Она ушла. Лукас остался в тишине.
Спасибо, — сказал Кайл.
— За что?
За то, что не забыл о Тео. Ты мог бы просто вычеркнуть его из памяти. Это ведь теперь и твоя память тоже.
— Я не вычёркиваю детей, — сказал Лукас. — Даже чужих.
Он и твой теперь. В каком-то смысле. Если мы — одна личность, то и воспоминания у нас общие. Значит, Тео — часть тебя. Как и я.
Лукас задумался. Он никогда не хотел детей. Слишком эгоистичен, слишком занят схемами и деньгами. Но теперь, когда в его голове жило чужое отцовство, он чувствовал что-то странное. Тоску по мальчику, которого никогда не видел. Гордость за его успехи. Страх за его будущее.
— Ты знаешь, кем он хочет стать? — спросил он.
Врачом. Как я. В прошлом году он выиграл школьную олимпиаду по биологии. Я видел новость в сети, когда ещё был в «Грани». Кросс не запрещал мне следить за ним. Говорил, что это полезно для мотивации.
— Мотивации?
Чтобы я не вздумал бунтовать. Если бы я попытался сбежать, они угрожали причинить вред Тео.
Лукас сжал кулаки.
— Этого больше не повторится. Мы защитим его.
Мы?
— Да. Мы. Ты, я и Третий. Все мы.
Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые решения трибунала. Новые встречи. Может быть — встреча с мальчиком, который не знает, что его отец жив. Или умер. Или и то, и другое одновременно.
Но это будет завтра. А сегодня — тишина. Заслуженная, долгожданная тишина.
Знаешь, что самое странное? — спросил Кайл.
— Что?
Я больше не боюсь. Раньше я жил в постоянном страхе — что меня найдут, что меня убьют, что я потеряю себя. А теперь... теперь я чувствую себя в безопасности. Хотя мы в теле, которое даже не наше, и в мире, который сошёл с ума.
— Может быть, безопасность — это не место, — сказал Лукас. — И не время. Может быть, это просто ощущение, что ты не один.
Может быть.
Они замолчали. Два сознания в одной голове, две души в одном теле. И Третий, который только начинал осознавать себя.
Снаружи, над городом, снова пошёл дождь. Но теперь он казался не зловещим, а очищающим. Смывающим старую грязь, готовящим место для нового.
Продолжение тут 👇