Глава 12. Голос в темноте.
Темнота была не полной. Она была живой.
Лукас плыл в ней, как в вязкой жидкости, не чувствуя ни тела, ни времени, ни границ собственного «я». Ему казалось, что он существует везде и нигде одновременно — капля сознания, растворённая в бесконечном океане. Иногда вспыхивали образы: лицо матери, которую он не видел тридцать лет; школьный коридор, залитый утренним солнцем; первый миллион, заработанный на афере с фальшивыми страховками; смех Элиаса, запрокинувшего голову в прокуренном баре. Но образы были не его. Или его? Трудно сказать. Память превратилась в калейдоскоп, где осколки чужих жизней смешались с его собственными.
А потом он услышал голос.
— Лукас. Ты меня слышишь?
Голос был знакомым. Женским. С лёгкой хрипотцой, как в телефонной трубке в бункере.
— Эвридика? — попытался сказать он, но звука не вышло. Только мысль, пущенная в пустоту.
— Да, — ответил голос. — Я здесь. Вернее, моё сознание. Меня поймали сегодня утром. Кайл узнал, что я помогаю тебе. Теперь я в капсуле, как ты. В соседней лаборатории. Но у меня есть доступ к внутренней сети «Грани». Пока есть.
Лукас попытался сосредоточиться. Мысли расползались, как мокрый картон.
— Кайл... он сказал, мы запустим обратный процесс. Разделимся.
— Он солгал, — голос Эвридики стал жёстче. — Нет никакого обратного процесса. Технология переноса сознания необратима. «Грань» знала это с самого начала. Они не искали способ разделить вас. Они искали способ стабилизировать слияние. Создать единую личность из двух сознаний. Идеального носителя.
— Зачем?
— Чтобы загрузить в него третье сознание. Директора «Грани». Человека по имени Виктор Кросс. Ему девяносто четыре года, и его тело умирает. Он не может перенестись в обычное тело — его нейронная структура слишком сложна. Ему нужен носитель, который уже пережил слияние. Ты и Кайл — идеальные кандидаты.
Лукас почувствовал, как тьма вокруг сгущается. Или это был гнев?
— Кайл знает?
— Кайл — пешка. Он думает, что управляет ситуацией. На самом деле им управляют с самого начала. Каждое его решение, каждая мысль — результат тонкой настройки нейрохимии. Он не предатель, Лукас. Он такая же жертва, как ты. Просто он ещё не понял этого.
— Как мне остановить процесс?
— Ты не можешь. Он уже запущен. Нейропереносчик не разделяет — он соединяет. Через два часа вы с Кайлом перестанете существовать как отдельные личности. Останется одна — гибрид, чистый лист. И тогда в капсулу войдёт Виктор Кросс и загрузит себя.
Лукас рванулся из темноты, но невидимые путы держали крепко.
— Должен быть выход.
— Есть один. Но он опасен.
— Говори.
— Ты можешь попытаться сохранить контроль над слиянием. Обычно исходная личность растворяется, уступая место гибриду. Но если ты окажешься сильнее, если твоя воля пересилит волю Кайла, ты станешь доминантным сознанием в новом теле. Не жертвой, а хозяином.
— Как это сделать?
— Вспомни, кто ты. Не сейчас — а тогда. До криосна. До «Новых Горизонтов». До всего. Вспомни момент, когда ты был по-настоящему собой. Только это воспоминание может стать якорем, который удержит тебя.
Лукас закрыл глаза — хотя в темноте это не имело значения — и попытался вспомнить.
Детство. Холодная квартира на окраине Чикаго. Отец, которого он никогда не видел. Мать — усталая женщина с двумя работами и вечно поджатыми губами. Он ненавидел бедность. Он поклялся, что вырвется. И вырвался. Ложь, махинации, поддельные документы. Первый обманутый инвестор. Первый украденный миллион. Адреналин. Страх. И странное, пьянящее чувство власти.
Было ли это им? Настоящим?
— Нет, — сказала Эвридика, словно читая его мысли. — Это не ты. Это то, что ты построил вокруг себя. Копай глубже.
Он копал. Ещё глубже. Школьный двор. Ему десять лет. Он сидит на скамейке, читает книгу — старый, потрёпанный томик «Одиссеи». Рядом садится мальчик с ямочками на щеках. Элиас. «Читаешь про путешествия? — спрашивает он. — А хочешь, я покажу тебе настоящее приключение?»
И они бегут через заборы, через пустыри, через заброшенную стройку. Они стоят на краю котлована, глядя на звёзды, и Элиас говорит: «Знаешь, Лукас, я думаю, что люди не умирают. Они просто уходят в будущее. И если бежать достаточно быстро, можно их догнать».
Вот оно. Не мошенник, не беглец, не аферист. Просто мальчик, который верил другу. Который хотел приключений. Который думал, что будущее — это место, где всё будет хорошо.
— Я нашёл, — прошептал Лукас. — Что теперь?
— Держись за это, — сказала Эвридика. — Держись изо всех сил. А я постараюсь замедлить слияние снаружи. У меня есть доступ к системе охлаждения нейропереносчика. Если понизить температуру ядра на полградуса, процесс займёт больше времени. Может, этого хватит.
— А что будет с тобой?
Пауза.
— Меня уже нет, Лукас. Мой физический носитель отключён час назад. То, что ты слышишь — последняя резервная копия моего сознания в сети «Грани». Она исчезнет, как только они запустят антивирусную очистку. У меня осталось минут пятнадцать. Может, двадцать.
Лукас почувствовал укол — не боли, но чего-то похожего на скорбь.
— Почему ты помогаешь мне? Ты даже не знаешь меня.
— Я знаю Кайла. Я работала с ним три года. Он был хорошим человеком, пока «Грань» не сломала его. И я знаю, что ты — его единственный шанс на искупление. Вы оба — жертвы. Но вы можете стать чем-то большим. Если выживете.
— Я выживу, — сказал Лукас. — И найду способ вернуть тебя.
— Не надо, — голос Эвридики стал тише, словно удаляясь. — Просто останови их. И скажи Кайлу... скажи ему, что я не жалею.
Тишина.
Лукас остался один в темноте. Но теперь у него был якорь. Воспоминание о мальчике, который смотрел на звёзды и верил в будущее.
Он сжал это воспоминание, как сжимают оружие, и начал подниматься из тьмы.
Глава 13. Битва за «я».
Пробуждение было жестоким.
Лукас открыл глаза и понял, что больше не лежит в медицинской капсуле. Он стоял. Точнее, парил в каком-то гелеобразном веществе, заполнявшем вертикальный цилиндр из прозрачного пластика. Вокруг цилиндра пульсировали огни — красные, синие, зелёные. Где-то гудели насосы. И боль — острая, пронизывающая каждую клетку, словно его разбирали на атомы и собирали заново.
Рядом, в таком же цилиндре, находился Кайл. Глаза двойника были закрыты, но губы двигались — он что-то беззвучно шептал.
— Кайл! — крикнул Лукас, но голос прозвучал искажённо, словно под водой.
Двойник не ответил. Но Лукас почувствовал его. Не как раньше — болью в виске. Иначе. Глубже. Он чувствовал его страх, его растерянность, его отчаянное желание вырваться. Границы между их сознаниями истончались с каждой секундой.
На консоли перед цилиндрами зажёгся голографический экран. На нём появилось лицо — старик с бледной, почти прозрачной кожей и глазами разного цвета: один голубой, другой серый. Виктор Кросс. Директор «Грани».
— Добрый вечер, джентльмены, — произнёс он. Голос был спокойным, даже доброжелательным. — Поздравляю. Вы оба успешно достигли финальной стадии слияния. Через сорок семь минут ваши сознания образуют единую матрицу, готовую к приёму нового хозяина.
— Мы не твоя собственность, — прохрипел Лукас.
— Ошибаетесь, мистер Грей, — Кросс улыбнулся. — Вы — моя собственность с того самого момента, как подписали контракт с «Новыми Горизонтами». Пункт четыре-точка-семь мелким шрифтом. В случае банкротства компании все активы переходят к кредиторам. Ваш криосон был застрахован. Страховку выкупила «Грань». Так что, строго говоря, я владею вами обоими уже двенадцать лет.
— Кайл тоже?
— Кайл — особый случай. Он сам пришёл к нам. Добровольно. Мы пообещали ему исцеление. И мы его исцелили. Правда, с небольшим побочным эффектом в виде чужого сознания в голове. Но это мелочи.
Лукас посмотрел на двойника. Тот по-прежнему не открывал глаз, но его лицо исказилось гримасой.
— Ты слышишь меня, Кайл? — позвал он. — Слышишь? Он использовал нас. Обоих. Всё это — ловушка.
— Разумеется, ловушка, — согласился Кросс. — Но Кайл знал о ней с самого начала. Он просто не хотел тебе говорить. Правда, Кайл?
Двойник открыл глаза. В них плескалась такая мука, что Лукас на мгновение забыл о собственной боли.
— Я... не знал всего, — голос Кайла дрожал. — Они сказали — обратный процесс. Сказали — можно разделиться. Я хотел верить.
— Ты хотел жить, — поправил Кросс. — И ты будешь жить. В какой-то мере. Часть тебя останется в гибридной матрице. Я сохраню твои медицинские знания, твой опыт, твои навыки. Всё ценное. А воспоминания о бывшей жене, о собаке, о детстве в Орегоне — это, увы, придётся удалить. Мусор.
Лукас рванулся, но гель держал крепко.
— Ты чудовище.
— Я практик, — Кросс пожал плечами. — Человечество всегда мечтало о бессмертии. Проблема в том, что физическое тело недолговечно. Сознание — другое дело. Сознание можно переносить, копировать, улучшать. Вы, Лукас, уникальны. Ваше сознание пережило криосон с минимальными потерями. Ваше сознание сопротивляется слиянию. Это именно те качества, которые нужны моему будущему носителю.
Он склонил голову, разглядывая Лукаса, как энтомолог разглядывает редкого жука.
— Знаете, почему я выбрал вас? Не только из-за контракта. Вы — прирождённый выживальщик. Вы лгали, обманывали, бежали — и всегда выигрывали. Вы построили империю из воздуха. Вы переиграли всех. И теперь эта воля к жизни станет моей.
— Я не позволю тебе, — прохрипел Лукас.
— У вас нет выбора. Слияние уже идёт. Сорок четыре минуты — и меня подключат к вашей матрице. Ваше «я» исчезнет. Останется только сосуд. Мой сосуд.
Кросс отключился. Экран погас.
Лукас остался наедине с Кайлом и тишиной, нарушаемой только гулом насосов.
— Кайл, — позвал он. — Ты слышишь меня? Мы ещё можем что-то сделать.
— Нет, — голос двойника был едва слышен. — Я пытался. Я три года пытался найти способ разорвать связь. Но Эвридика была права. Технология необратима. Мы обречены.
— Эвридика мертва, — сказал Лукас. — Она погибла, пытаясь помочь нам. Её последнее желание — чтобы мы остановили «Грань». Ты слышишь? Ты можешь сдаться, но я — нет. У меня есть якорь.
— Какой якорь?
— Воспоминание. То, что делает меня мной. Не аферистом, не беглецом. Просто человеком. У тебя тоже должно быть такое. Найди его.
Кайл молчал. Лукас чувствовал, как его сознание дрожит, мечется, цепляется за обрывки прошлого. И вдруг — озарение.
— Мой сын, — прошептал Кайл. — У меня был сын. Его звали Тео. Ему было четыре года, когда я заболел. Я продал всё, чтобы попасть в программу «Феникс». Я думал, что вернусь к нему. Но когда проснулся в твоём теле, прошло уже пять лет. Моя жена... она не узнала меня. А Тео... Тео назвал отцом другого человека.
— Держись за это, — сказал Лукас. — Держись за Тео.
— Зачем? Это не вернёт его.
— Слияние — не смерть, — Лукас вспомнил слова старухи из башни. — Это создание нового существа. Если мы оба будем держаться за свои якоря, мы оба сохранимся в нём. Ни ты, ни я. Кто-то третий. И этот третий сможет остановить Кросса.
— Ты правда в это веришь?
— Я верю, что если мы ничего не сделаем, победит Кросс. А это хуже смерти.
Кайл посмотрел на него — долгим, тяжёлым взглядом. Затем медленно кивнул.
— Хорошо. У меня нет ни черта, кроме воспоминаний о сыне. Но этого должно хватить.
Гель вокруг них начал светиться ярче. Процесс ускорялся. Лукас закрыл глаза и сосредоточился на якоре — на звёздах над котлованом, на голосе Элиаса, на обещании будущего.
Он почувствовал, как сознание Кайла приближается — потоки мыслей, образов, эмоций. Они сталкивались, переплетались, сливались в единый поток. Больно не было. Было странно — словно он разучился отличать себя от другого. Где заканчивался Лукас и начинался Кайл? Ответа больше не существовало.
А потом пришла тьма.
Но на этот раз в ней горел свет. Два огонька — его и Кайла. Два якоря в океане пустоты. И они плыли навстречу друг другу.
Продолжение тут 👇