Они говорят на разных языках. Буквально. Когда семидесятилетний политик произносит речь про «особый путь» и «геополитические скрепы», двадцатилетний парень в это время листает телеграм-канал с новостями о том, что цены на съемную квартиру снова выросли на десять процентов.
Они живут в одной стране, но в параллельных вселенных. Вопрос в том, замечает ли старшее поколение эту пропасть — и слышит ли молодёжь тех, кто принимает решения.
Российская политическая элита — это действительно «почти старики». Средний возраст министров федерального правительства перевалил за 55 лет, а в Совете Федерации и вовсе близится к 60.
Президенту страны 73 года.
При этом средний возраст гражданина России — около 40 лет.
Аудитория, к которой власть обращается каждый день, — люди, рожденные в СССР и помнящие дефицит и перестройку.
Те, кому сейчас 20–22 года, родились в 2004–2006 годах, уже в путинской России.
Их исторический опыт — это не распад Союза и «лихие 90-е», а стабильность, плавный рост, а затем шок 2020-х.
20-летние и их будущее: прагматизм без иллюзий
Исследования фиксируют парадоксальную картину. С одной стороны, молодые люди в России патриотичны и в целом лояльны к действующей власти. Согласно опросам среди студентов вузов, «девять из десяти студентов считают себя патриотами», а «выявлен ряд устойчивых показателей: высокая поддержка действующего Президента РФ».
Общероссийский опрос, проведенный ВЦИОМ и Фондом содействия изучению общественного мнения, показал, что 57% студентов уверены, что легко найдут работу после выпуска, и абсолютное большинство рассматривает карьеру именно в России, а не за границей.
Но за этими цифрами скрывается глубокая тревога.
Генеральный директор фонда, комментируя эти же данные, подчеркнул: «Раньше был намного более серьезный трек продолжения карьеры за рубежом, но сейчас мы видим, что абсолютное большинство студентов ориентировано на получение работы в нашей стране». Это не столько триумф патриотического воспитания, сколько вынужденная адаптация.
Экономика — вот главный язык, на котором говорит молодежь. В США, где проблема разрыва поколений в политике стоит не менее остро, исследование Гарвардского университета показало: экономическое давление определяет этот момент для молодых американцев. Семьдесят процентов называют инфляцию и стоимость жилья «кризисом», и 50% молодых людей согласны с утверждением: «Такие как я ничего не решают».
Российский депутат утверждает, что первое и второе «путинские поколения» — те, кто не знает другой власти, — «погружены не в политику, а в выживание». Они считают, что «всё уже решено. Надо крутиться, выживать, и не высовываться». Это не апатия и не глухота. Это осознанная стратегия: не верить словам, смотреть на дела и действовать в узких рамках действительности.
Они не слышат? Или просто не хотят слушать?
Вопрос «слышат ли они вообще политиков?» некорректен. Они их прекрасно слышат. По телевизору, в новостных лентах, через баннеры на улицах. Вопрос в том, воспринимают ли они эту речь как имеющую к ним отношение. Чаще всего — нет.
Исследование, проведенное российскими учеными, показывает, что ценность, которая объединяет молодёжь — это не «державность» и не «либерализм», а безопасность.
Главной угрозой для страны молодые люди считают возможность мировой войны, а «ценности личной и государственной безопасности являются наиважнейшими». За этим страхом стоит не только геополитика, но и ежедневная неуверенность в завтрашнем дне.
Социологи констатируют разрыв: старшее поколение, пережившее 90-е, еще верит, что до власти можно достучаться, и задает ей вопросы. Молодые же считают любой сигнал «наверх» формальным и бесполезным.
Они видят, как принимаются решения, которые не спрашивают их мнения (пенсионная реформа, законы об интернете, мобилизация), и делают выводы. Их протест — это не выход на улицы (это слишком дорого). Их протест — в уходе.
Они уходят в свои телеграм-каналы, в релокейт, в фриланс, в «тихий саботаж» и в поиск альтернативных смыслов. Как отмечают эксперты, на смену либеральным ценностям приходит интерес к левым идеям. В условиях войны и экономических проблем в России «большими темпами растет запрос на реальную левую политику».
О чём на самом деле мечтает 20-летний
Спросите двадцатилетнего о его будущем. Он не скажет вам про «мировое господство» или «особую цивилизацию».
Он скажет:
— Хочу свою квартиру, чтобы не платить половину зарплаты за съем.
— Хочу работу, где не будут платить «белую» зарплату только на словах.
— Хочу не бояться, что завтра придет повестка.
— Хочу путешествовать, не сталкиваясь с унизительными отказами в визах.
— И да, хочу, чтобы наша страна была великой, но без войны, бедности и вранья.
Это «окопы прагматизма». Российский политолог называет это «отчуждением поколений». И это отчуждение опасно для системы.
Потому что на короткой дистанции можно управлять через страх и «вертикаль власти». Но на длинной — без понимания чаяний тех, кому через 20 лет управлять страной, любая, самая жесткая система обречена.
То, что сейчас кажется апатией и включенным телевизором — это тишина перед бурей. 20-летние не выходят на площади, потому что помнят, что такое «полицейский автозак».
Они эмигрируют в цифровую реальность, в малый бизнес, в IT, в подкасты, в узкие профессиональные сообщества. Они создают свой мир, который пожилые политики просто не видят и не понимают. И когда этот мир наберет критическую массу, старым решениям и старым голосам просто не останется места.
Как вы думаете, что произойдет раньше: власть научится говорить с молодежью на языке их повседневных проблем, или молодежь перестанет ждать и просто выстроит свою систему параллельно существующей?
Подписывайтесь на наш Дзен-канал
Подписывайтесь на наш Телеграм-канал: коротко по делу
Также подписывайтесь на канал "Ленинградская Панорама"