Почему-то он не чувствовал вкуса еды. Выглядело всё очень аппетитно и пахло, казалось, божественно, но во рту ощущалось странно — растворялось на языке, распадаясь на нити и не оставляя после себя ничего. Ноль. Пустота. Бесплодная пустыня…
Он вскочил из-за стола и завертел головой: привычный интерьер исчез — на километры вокруг до самого горизонта протянулись безжизненные серые камни.
Защекотало большой палец на ноге, потом средний, зацарапало по подушечкам, перешло на пятку. Этого он уже не смог стерпеть и задёргал ступнёй, пробормотал:
— Лисёнок, ну сколько раз повторять — ненавижу щекотку…
И открыл глаза.
Это был сон. Всего лишь сон о том, как пуста сейчас его жизнь. Олеси нет. Нет нигде. Она ушла, ничего после себя не оставив.
Кроме, пожалуй, одного.
Уваров сел, поджал ноги и, потянувшись, посмотрел на пол перед кроватью. Пушистая рыжая кошечка, на вид уже совсем взрослая, внимательно глядела на него умными зелеными глазищами, навострив уши. Едва Сергей поднялся, она зевнула во весь свой розовый ротик и очаровательно мяукнула. Он улыбнулся в ответ:
— Доброе утро, Лисёнок.
***
Наверное, кошки спасли его.
С первых же дней Муська и её котята требовали времени и неусыпного внимания. Спасибо Зинаиде Афанасьевне, что приходила и помогала: она обустроила лежанку для кошачьей семьи, выхаживала новорождённых, готовила смеси и кормила Муську. А когда у котят открылись глаза, и они принялись ползать по всей квартире, Уваров понял, что прежней размеренной жизни настал конец.
Скажи кто-нибудь ещё год назад, что Сергей, повёрнутый на чистоте и опрятности, станет “отцом” четверых котеек, он рассмеялся бы тому человеку в лицо — и вот, пожалуйста. Шерсть и разного рода “милые шалости” детёнышей, не приученных к лотку и не умеющих себя контролировать, стали его реальностью.
Котята подросли, и Зинаида принялась их пристраивать. Троим пацанам новый дом удалось найти очень быстро, а вот четвёртую, самочку, Сергей не отдал. Однажды, почёсывая ей животик, Зинаида с улыбкой заметила:
— И встретилась же Муська где-то с рыжим котярой! Остальные-то серенькие родились, а эта, поглядите-ка, настоящий лисёнок!
Сергея будто ударили, когда он это услышал.
Лисёнок…
Олесю он так и не отпустил. Повсюду в квартире были “её” места: стул за обеденным столом — здесь она сидела, любуясь видом из окна; кресло — в него она забиралась с ногами, читая книгу…
Его собственное тело стало картой с отметками: вот здесь она его касалась, и здесь, и здесь…
А вот серповидный шрам на ступне у основания пальцев — след осколка кофейной чашки. То был один из первых дней после того, как Олеся заговорила о разводе. Они поругались, Сергей разбил эту чёртову чашку, и один из черепков отлетел и резанул по ноге…
Воспоминания жгли, но забвение страшило сильнее. Он ворочался в своей боли, как в остывающей ванне, искал всё новые способы “связаться” с Олесей, и даже на кровать ложился там, где лежала она в последние минуты жизни. Ему представлялось, что так можно дотянуться до неё через разделяющую их вечность, увидеть хотя бы во сне, но тщетно — Олеся ни разу ему не приснилась.
Зато каждое утро неизменно начиналось с игры, затеянной рыжей кошечкой, которую так и назвали — Лисёнок.
***
— Сергей, ау!
Михаил постучал костяшками пальцев по столу прямо перед Уваровым. Тот перевёл на заместителя задумчивый взгляд.
— Да, Миша.
— Ты здесь, с нами? — попытался пошутить Ревенко. — Насчёт выделенки документы посмотришь?
— Отчего ж не посмотреть, дело-то хорошее.
Сергей придвинул к себе папку-скоросшиватель и начал листать. Он давно думал о том, чтобы завести в офисе доступ к всемирному хранилищу всего и вся — Интернету, но тот способ связи, который практиковали для этой цели обыватели, не подходил категорически. “Модемы — это медленно и жутко неудобно, только кабель”, — решил Уваров и обратился в несколько фирм, оказывающих такие услуги. Дорого, конечно, но полезно. Он был уверен, что со временем интернет станет дешевле, да и куда без него в стремительно летящем к глобализации мире?
Запиликал мобильник. Сергей, как и хотел, приобрёл себе внушительных размеров аппарат и теперь всегда был на связи. Иногда он с тоской думал, что будь у него мобильный ещё тогда, когда Олесе была нужна помощь… А потом отгонял от себя эти мысли — того, что случилось, не изменить.
Звонили из кадров — с отчётом, которого Уваров давно ждал. Поговорив, он нажал кнопку отбоя и неодобрительно поглядел на Михаила.
— Проблемы? — Ревенко сразу напрягся.
— Ещё какие. Ты завернул трёх кандидаток на должность экономиста.
— Кадровичка, что ли, жалуется?! Так ты её спроси, кого она нашла, спроси! Там же без слёз не взглянешь!
— Миша, на них не надо смотреть — они должны знать своё дело и хорошо работать.
— Ну знаешь! — Ревенко засопел и задёргался — он не любил критику. — Работать-то экономисту со мной, так почему я не могу подыскать кого-то приятного глазу? Ты бы видел этих тёток — бегемоты с сальным пучком на башке!
— Так! — взгляд Сергея стал холодным и колючим. — Чтоб к концу месяца у меня был экономист. Любой внешности, неважно какого пола, но толковый! Найдёшь пухлогубую нимфу с мозгами — считай, повезло, но не вздумай взять мне сюда дуру в угоду своим хотелкам! Всё, свободен.
Он отвернулся и углубился в чтение документов из папки, давая понять, что разговор окончен.
Ревенко вышел из кабинета Уварова и пошёл к себе, пофыркивая:
— Толковую ему! А я виноват, что ничего приличного нет? На кой чёрт мне страшилы в подчинении?
Мимо продефилировала хорошенькая девушка — нежное создание с румяными округлыми щёчками и толстой тёмно-русой косой. У создания имелись в наличии огромные голубые глаза и лебединая шея, переходящая в соблазнительно колышущееся декольте. Михаил проводил девушку печальным взглядом: ну почему такими делают только секретарей и делопроизводителей, но никогда экономистов, бухгалтеров и прочих важных работников? Вот где ему найти такую, чтобы устраивала внешне, но не потопила завод в ближайшем будущем неверными прогнозами?
***
— Насыщенный сливочный вкус, который напомнит о доме! “Маняшина радость” — уют и сладость!
Ослепительная блондинка с глазами густого орехового оттенка захлопала накладными ресницами и раздвинула в меру пухлые губы, сверкая белозубой улыбкой в камеру, которую подкатил к ней оператор, снимавший крупный план. Затем в объектив была взята небольшая белая баночка с яркой этикеткой, которую блондинка держала в руке с аккуратным бежевым маникюром, и наконец прогремело:
— Снято!
В ту же секунду актриса скорчила недовольную гримасу и, надув губы, передразнила себя же:
— Маняшина радость! Тьфу! Кто такое дерьмовое название выдумал? Нищебродская марка — тупой слоган…
— Уткнись, — грубо перебил её оператор, — будь это премиум-продукт, тебя бы в этой рекламе не было, кикимора.
— Да пошёл ты… — начала было блондинка, но тут поблизости возник рыхлый молодой мужчина в бейсболке с надписью “Режиссёр”, и она тут же навесила на лицо ещё более сладкую улыбочку, чем та, с которой хвалила йогурт на камеру.
— На сегодня всё, — сказал режиссёр. — Ты умничка. Насчёт гонорара — как обычно, жди звонка.
— Мотенька, а следующий проект у нас какой? — заюлила “умничка”, она же “кикимора”, она же “восходящая звезда отечественной рекламы”, как именовала себя сама — в миру Рита Потехина.
— Ритусик, ну я пока не знаю, — задумчиво протянул Мотя. — С молочкой у нас контракт исполнен… Есть вот соки и эта… как её… нутелла, фрутелла…
— “И Серёжа тоже!” — пробурчал оператор из своего угла, разбирая аппаратуру.
— Мамба! — хлопнул себя по лбу Мотя. — Но там ребята помладше нужны.
— А косметика? Косметика есть в планах? Мне бы люксовый бренд какой…
— Я позвоню! — обнадёживающе улыбнулся Мотя и отправил Риту восвояси, придав ей ускорение шлепком по округлой, обтянутой сарафаном, попке.
Попкой своей Рита Потехина, к слову, гордилась, потому что ради такой формы безвылазно торчала в спортзале и сидела на диетах. Следовало, однако, признать, что она склонна к полноте, и потому впереди маячил нелёгкий выбор: пожизненное голодание и физические нагрузки либо пластическая хирургия. Под нож Рите отчаянно не хотелось, а значит, необходимо было предпринять определенные усилия.
Первым делом полагалось перенести ставки на другие активы. Реклама — хорошо оплачиваемая и непыльная работёнка, однако она предъявляет суровые требования к внешности артистов. Рита не молодеет, уже вон и морщинки первые нарисовались, так что пора думать о карьере посерьёзнее — кино, сериалы…
— Рита, ё-моё! Сколько тебя ждать?!
Потехина испуганно подскочила от резкого окрика, но увидев, кто это, тут же напустила на себя снисходительно-презрительный вид:
— И подождёшь, Мишутка. Чай не прынц!
— Вы закончили? — Ревенко в летнем костюме, уже прилипающем к телу на адской жаре, гарцевал возле своего внедорожника, нервно облизывая губы.
Рита недовольно пригляделась: выпил никак? Да нет, похоже, трезвый, просто устал тут сидеть, вот и психует.
— Закончили.
Она взяла сумочку и от души виляя бёдрами, прошествовала к джипу, где замерла перед передней правой дверью. Ревенко, уже севший за руль, выжидательно поглядел на Риту, потом чертыхнулся и, еле дотянувшись, толкнул дверь изнутри. Потехина заняла кресло рядом с водительским и скривилась:
— Мужлан. Мог и бы вылезти, чтобы дверь перед дамой открыть. И почему у тебя в салоне перегаром воняет?
— Тоже мне дама! — хмыкнул Михаил, заводя мотор и игнорируя вторую часть вопроса Риты.
Он молча вырулил на проспект и помчал, лихо лавируя в потоке машин и отчаянно сигналя самым неповоротливым из них, при этом искоса поглядывая и на Риту, расслабленно развалившуюся на сидении.
Она изменилась: состригла пережжённую химию, сменила цвет волос на более благородный, вытравив из прядей дешёвую желтизну, немного сдула губы, завела качественную декоративную косметику и больше не одевалась как на панель. Сообразила, что Сергея Уварова такая, какой она была, привлечь не может. Ему нужна леди, и Рита упорно лепила её из себя.
— Что ты улыбаешься? — подозрительно прищурилась Рита.
— Да удивляюсь тебе, — Михаил пожал плечами. — Угробила Олесю и на мужа её вешаешься.
— Ни на кого я не вешаюсь. Всего лишь помогаю Сергею в новых для него жизненных обстоятельствах. Ничего предосудительного не вижу в нашем общении.
— Хочешь сказать, в постель к нему ты не метишь?
— А что, Мишутка, ревнуешь? — она кокетливо улыбнулась и, протянув руку, слегка сжала Ревенко бедро, потом её пальцы скользнули выше…
— Отвали! — рявкнул он, сильно вильнув и еле успев выправить руль. — Сдохнуть хочешь?! Скоро будем на месте, нимфоманка ты чёртова.
— Не нимфоманка, а здоровая женщина, — ухмыльнулась Рита. — Если ты полгода никого, кроме фригидной Олеськи не видел, это не значит, что все женщины такие.
— Не трогай её, а? — прошипел Михаил вполголоса, и Рита притихла: похоже, он разозлился.
Остаток дороги они провели в тишине, и всё это время Ревенко отчаянно пытался понять, в какой момент он ошибся и дал слабину. В любом случае было поздно: Потехина прочно держала его на крючке, шантажируя оставшейся у нее упаковкой препарата, убившего Олесю. В обмен на молчание Михаил должен был изредка подкидывать Рите деньжат и ублажать по первому требованию. Никогда ещё он не чувствовал такого отвращения к собственной жизни.
Джип летел по дороге, притормаживая разве что на светофорах, но дерзко игнорируя пешеходные переходы. На одном из них под его колёса чуть не угодила совсем молоденькая рыжеволосая девушка. Солнце светило прямо в лицо, а солнцезащитных очков у девушки не было, кроме того, на противоположной стороне её ждали, и она, уже занеся ногу над зеброй, лишь чудом не сделала роковой шаг. Правда, чудо, спасшее её, имело форму и обладало недюжинной силой, поэтому легко оттащило стройную девичью фигурку от перехода уверенной мускулистой рукой.
— Смотри, куда идёшь! — услышала девушка.
От испуга она зажмурилась, а когда всё же приоткрыла глаза, то увидела перед собой встревоженного молодого человека. Он вглядывался в её лицо тёмными, похожими на спелые вишни, глазами и спрашивал:
— Ты в порядке? Я не сделал больно?
Девушка замотала головой. Рядом какой-то мужчина возмущённо воскликнул:
— Совсем олигархи оборзели, гоняют так, что людей сшибают!
Ему тут же ответили:
— Почему сразу олигархи? Бандюки обыкновенные — на джипешниках только они рассекают!
Невидимые собеседники заспорили, но юноша и девушка не обращали на них внимания.
— Ты в городе недавно? — спросил он её.
— Откуда ты знаешь?! — девушка удивленно вытаращила серые глаза и покраснела, отчего веснушки у неё на носу стали ещё заметнее.
— Да оттуда, что сам, когда только приехал, тоже ворон на ходу считал, — со смехом пояснил парень. — Ладно, раз ты в порядке, я побегу. Опаздываю!
Девушка изумлённо смотрела вслед спешащему прочь юноше, и вдруг он повернулся и крикнул:
— Я — Борис!
— Маша! — крикнула она в ответ и только потом, когда Борис уже исчез из виду, подумала, что в их взаимном представлении не было никакого смысла: город так велик, что вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся.
***
— Ты совсем сдурел?! — накинулась Рита на Михаила. — Чуть девчонку не сбил!
Ревенко вцепился в руль, лицо его, несмотря на работающий в салоне кондиционер, покрывал пот, глаза, казалось, смотрят в никуда.
— Миш… — с лёгким испугом позвала его Потехина и ощутила, как по шее и спине пробежали мурашки, когда Ревенко повернулся к ней.
— Ты видела? — проговорил он внезапно севшим голосом.
— Что?
— Там у дороги… Олеся стояла!
— Кто?! Мишаня, ты перегрелся?
Рита в шутку приложила ко лбу Ревенко ладонь, но он зло стряхнул её, сжал челюсти и до самого дома не издал больше ни звука.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет