— Мам, забирай заявление. У неё же статья будет, реальный срок! — Максим нервно дёргал собачку на куртке.
Его жена Алина стояла позади, прижимая к лицу скомканную салфетку. Плечи её мелко тряслись в показательных рыданиях.
Я молча вытерла руки кухонным полотенцем и села за стол. Месяц. Ровно месяц я ждала этого разговора. С того самого дня, как невестка забежала ко мне на чай и ласково предложила «обновить приложение для оплаты коммуналки». Я тогда послушно продиктовала ей код из смс. Алина пощелкала в телефоне, чмокнула меня в щеку и упорхнула.
Чего она не учла, так это того, что я тридцать лет проработала главным бухгалтером. Привычка проверять всё до копейки въелась намертво. Тем же вечером я зашла в банковский кабинет с компьютера. И увидела свежевыпущенную виртуальную кредитку на сто пятьдесят тысяч. Без пластика, просто привязанную к чужому смартфону.
Я не стала звонить сыну и устраивать базарные разборки. Я пошла прямиком в полицию. Следователь попался толковый. Сказал: «Пока операций мало, дело возбуждать рано, подождем, пусть наберется сумма». И мы ждали. Весь этот месяц я исправно пекла молодым блинчики по выходным, пока Алина с моего счета оплачивала свои «хотелки».
И вот сегодня утром за ней пришли. Полиция собрала биллинги, IP-адреса и историю переводов. Ловушка захлопнулась.
Алина бросилась мужу в ноги. Реально, прямо на мой линолеум.
— Максюша, прости! Умоляю! — выла она, размазывая тушь по щекам. — Бес попутал! У меня со студенчества висели долги в микрозаймах, там проценты дикие! Коллекторы угрожали, сказали, к тебе на работу придут, опозорят! Я боялась, что ты меня бросишь. Думала, потихоньку с зарплаты буду обратно закидывать маме на карту, никто не узнает! Я ради нашей семьи старалась, чтобы позор не навлечь!
Максим заметно побледнел. В нем прямо на глазах включался инстинкт защитника. Одно дело — жена-воровка, и совсем другое — запуганная девочка, спасающая семью от бандитов. Он поднял Алину с пола, прижал к себе.
— Мам... ну ты слышишь? — сын тяжело сглотнул. — Человек от страха глупостей натворил. Давай я эту кредитку закрою. Сам всё выплачу, на ночные подработки выйду. Зачем жизнь девчонке ломать?
Я смотрела на сына с жалостью. Как легко, оказывается, обвести влюбленного мужика вокруг пальца слезами. Я пододвинула к себе серую папку с подробными банковскими выписками, которые вчера взяла в отделении.
— Микрозаймы, говоришь? — я открыла нужную страницу. — Максим, подойди сюда. Посмотри на эти переводы.
Сын нехотя подошел к столу, не отпуская руку жены.
— Никаких коллекторов не было, — я ткнула пальцем в подчеркнутые строки. — Деньги уходили на счет некой Смирновой. Это родная сестра Алины. А оттуда — прямым переводом турагентству. Оплата путевки в Турцию. Той самой путевки, по которой твоя жена летала с подружками две недели назад. На «корпоративный выезд», за который якобы платила её фирма.
Показательные рыдания Алины оборвались так резко, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Она поняла, что легенда про коллекторов с треском провалилась. Против официальных бумаг из банка слезы не работают.
Максим замер. Он смотрел на цифры, и я видела, как до него доходит реальность. Он ведь сам отвозил её в аэропорт. Сам помогал паковать чемодан и искренне радовался, что руководство так ценит его жену. А она звонила ему с пляжа, попивая коктейли на деньги, украденные у его пожилой матери.
Он медленно повернулся к Алине. Руки, которыми он только что её обнимал, безвольно опустились. В его глазах больше не было желания защищать. Там была глухая брезгливость.
— Собирай вещи, — сказал он пустым, деревянным голосом. — Жду в машине. Отвезу тебя к сестре. С ней и будете думать, как долг банку возвращать.
Алина открыла рот, попыталась найти новые оправдания, но посмотрела на мужа и поняла, что пути назад нет. Она пулей вылетела в коридор. Через пару минут хлопнула входная дверь.
Я встала, включила газовую конфорку и поставила чайник. Никакой радости не было, только огромная усталость. Но главное дело я сделала. Спасла сына от человека, который мог предать его в любой момент ради личного комфорта.
А заявление я забирать не стану. Каждый должен платить по своим счетам сам.