Глава 74
Испуганная Полинка прижалась к Макаровне. Дверь за дедом Сафроном закрылась, и в избе сразу стало пусто и тревожно.
— Макаровна, а с ним ничего не случится? — комкая в руках платочек, которым вытирала слёзы, спросила Катерина. — Ему ходить-то и то тяжело, а там... — Она махнула рукой в сторону окна, за которым выл ветер и капли дождя громко барабанили по стёклам.
Макаровна молча постояла, глядя на дверь, в которую только что вышел старик, и мелко перекрестилась.
— Ничего с ним не случится, касаточка, не сегодня и не сейчас. Он видать, знает, зачем пошёл. Ты, Катюша, не трясись, лучше а и вправду помоги Дашутку тепло укутать да для Полинки что-нибудь тёплое найти. Пойдёмте, девчат, ко мне, у меня печь до утра не остынет. Да отвару на травах выпьем, чтобы сердце успокоить.
Катерина подняла на старушку печальные глаза, затянутые пеленой страха. Макаровна только вздохнула, поправляя выбившиеся из-под платка волосы, да туже затянула концы на подбородке.
— Пойдёмте, неча тут сидеть. Сафрон он ведь, видишь какой: он не словами, он сердцем чует всё — и хворь, и нечисть всякую. Не бойся, Катя, ему не впервой.
На дворе ветер лютовал не на шутку. Расходившись вдруг в одночасье, он гнул стонущие деревья и кидал с силой капли дождя.
Три женские фигурки покинули избу и вышли в непогоду. Одна из них несла маленький свёрток, в котором лежала укутанная маленькая Дашутка. Катерина крепко держала ребёнка, пытаясь оградить ту от ветра. Макаровна под руку шла с Полинкой, и непонятно было, кто кого ведёт.
— Вы посмотрите, как непогодь разгулялась! — крикнула Макаровна. Она с трудом шла, поскальзываясь и спотыкаясь. Ветер раздувал её юбку бочонком. Полинка схватила старуху под руку и почти волокла её, борясь с порывами ветра.
— Тётя Катя, может, я понесу Дашутку, а вы бабушку поведёте? Вам не тяжело? — пытаясь перекричать шум ветра, спросила Полинка.
— Нет, Поля, не надо, я донесу, а ты за бабушкой пригляди. А ведь ветра не было, пока я к вам шла, так только дождик накрапывал, а теперь вон что делается.
— Видать, на серьёзное дело Сафрон пошёл, — сказала Макаровна. — Вона как нечисть беснуется!..
---
В избе у Макаровны было тепло и пахло травами и сухим зверобоем. Дашутку уложили на кровать, распеленали и накрыли сверху одеялом. Малышка серьёзными глазками поглядывала на всех. Полинку заставили лечь рядом с дочерью — отогреваться. Девушка не спала, прижав к себе ребёнка, она смотрела в потолок застывшим взглядом и, когда дождь особенно бил в окно каплями, вздрагивала всем телом. Макаровна шептала молитвы, время от времени поглядывая на дверь.
---
Сафрон вышел за дверь, и сильный ветер ударил так в лицо, что старик невольно зажмурился и шагнул назад, хватаясь за дверь.
— Нет, не отступлю, — прошептал он, придерживая узелок да удобнее перехватил склянку в руках. Ссутулясь, он пошёл против ветра, мокрый от дождя.
Ветер тот был не простой. Не осенний, не грибной, когда шумит в бору верхушками сосен да сбивает грибников с дороги, путая травы. Этот ветер был тяжёлый: он не столько дул, сколько дышал в лицо старика своей злобой. Дед Сафрон уже знал такой ветер. Давно это было, ещё когда он был сопливым мальчишкой, ходил с дедом Филаретом на Гнилую Гать. Тогда тоже выл такой ветер.
Дед Сафрон шёл, не оборачиваясь: он знал, что если нечисть разбушевалась, то стоит оглянуться назад на дом — и будешь стоять столбом, пока луна не выскочит на небе. Он медленно шёл, ноги вязли в мокрой глине. Дождевик хлопал полами по коленям и раздувался от ветра в разные стороны.
— Помнишь Гнилую Гать? — услышал старик в голове голос деда Филарета.
— А то, забудешь такое, — прошептал Сафрон.
— Ты, Сафрошка, ничего не должен забывать, понял? — прошелестел опять голос в голове.
Дед Сафрон вдруг вспомнил тот случай. Было ему в ту пору годков восемь, дед только недавно заставил его съесть тот заговорный хлеб, с которым передал ему часть своей силы.
— Ну что, внучок, сегодня, как наступит полночь, со мной пойдёшь, — сказал дед Филарет, убирая со свечки растаявший воск.
— А куда, дедка?
— Вот сколько я тебе, шельмецу, раз буду говорить? Не закудыкивай дорогу, а то зря сходим, — разозлился дед Филарет. — Чего спрашивать? Придём на место — и скажу.
Сафрошка был сам не свой. «Чего ещё удумал дед?» Только после бани ещё не отошёл, когда дед заставил на голую девку смотреть да дитёнка ей помогать вытравливать. Сафрошку передёрнуло всем телом, а в животе замутило. Он, не глядя на деда, молча полез на печь.
— Вот так бы и давно, — пробурчал старик, поглядывая на внука.
А Сафрошка лёг на тёплый бок печки, укутался с головой дедовским тулупом и закрыл глаза. Мальчишка не мог уснуть: перед глазами проплывали всякие видения, страх от похода куда-то в полночь ледяной рукой схватил за горло. Сафрошка слышал, как дед, кряхтя, улёгся на лежанку.
— Дедка, а может, я никуда не пойду, а дома останусь? — каким-то противным голосом пропищал Сафрошка, отчего и сам скривился.
— А ты чего боися? — хохотнул дед.
— Н-нет, не боюсь, — пролепетал мальчишка.
— Ну а не боися, тогда и разговор нечего вести.
Через минуту дед Филарет захрапел, а Сафрошка тихонько заплакал и не заметил, как глаза его закрылись и он провалился в тяжёлый сон под храп деда.
Выдернул его из сна дед.
— Просыпайся, давай. Еле добудился тебя, — ворчал он.
Сафрошка протёр глаза и ещё немного посидел на печке, приходя в себя. Попытался вспомнить, что ему снилось, но окрик деда развеял сон.
— Чего сидишь? Давай слезай, да оденься потеплее. Слышишь, чего на улице деется?
Сафрошка прислушался: страшный ветер завывал, скрипел верхушками деревьев, стонал и ухал в трубе, как старый филин. Мальчишка поёжился и ещё раз спросил у деда:
— Может, я дома останусь?
— Нет, — рявкнул дед. — Даже и думать брось.
Мальчишка слез с печки, хотел пойти на улицу до ветра, да дед остановил:
— Иди на ведро в сенцы, а то сразу на улице вымокнешь. А нам ещё мокнуть ого-го сколько, пока дойдём до места.
Когда Сафрошка вернулся в горницу, старик передал ему гайтан, на котором висел небольшой мешочек.
— Вот надень это на шею, — сказал он.
— А что это?
— А это оберег от всякой нечисти, которую сегодня увидишь. Одевай и не вздумай снять, понял?
— Да, дедка, понял, — пролепетал мальчишка.
Он надел оберег на шею и, намотав на ноги портянки, хотел надеть лапти.
— Подожди, — остановил его старик. Он подошёл к сундуку и, открыв его, перегнулся, что-то в нём ища. Сафрошка, сидя на лавке, вытянул шею, пытаясь заглянуть. Сундук для него был лавкой сокровищ дедовских.
— Гляди, так и останешься с длинной шеей, — хохотнул дед. — На, вот одевай эти сапоги. — Он бросил внуку на колени чёрные сапоги, пошитые умелой рукой из кожи коровы.
— Деда, это мне? — не поверил своим глазам мальчишка.
— Тебе, одевай. В лаптях все ноги вымокнут.
Мальчишка не верил своим глазам. Сапоги ему были впору. Ладно сидели на ноге и красиво стучали по полу в избе.
— Ладно тебе, чего разбегался? — осадил его дед. — Одевайся, да будем выходить.
Лишь только они ступили за порог, как сильный ветер чуть не сбил Сафрошку с ног.
— За меня держись, а лучше подожди. — Дед развязал с пояса опояску и, накинув внуку на талию, завязал петлёй. Другой конец привязал к себе: — Вот теперь никуда не заблудишься, пошли.
Сафрошка лишь кивнул головой, хотя душа ушла в пятки.
И вот они шли... Ветер бушевал так, что вековые сосны гнулись до земли, а мелкие берёзки трещали и ломались, как щепы об колено. Дождь хлестал не переставая, пробираясь до голого тела мальчишки. Сафрошка плёлся сзади, держась обеими руками за опояску, старался ступать след в след за дедом. Старик шёл уверенно в темноте, хотя казалось, что тропы под ногами нет. Он несколько раз останавливался, поднимал голову к дождливому небу и что-то шептал. Не молитву — Сафрошка бы разобрал, — а так слова какие-то непонятные, тягучие, от которых у мальчишки мурашки бегали по спине.
— Дедка, а зачем мы в лес пришли?
— На Гнилую Гать идём, — сказал старик.
— А кто там живёт на Гати? — крикнул внук, пересиливая ветер.
— А ты не торопись узнать, когда придёт время — тогда и увидишь, — ответил дед Филарет.
Под ногами вдруг захлюпало, белый мох исчез и сменился чёрной жижей, на которой лопались пузыри, будто земля дышала. Сафрошке стало мерещиться кладбище, старые надгробия и гнилые чёрные кресты вырастали перед глазами.
— Не смотри по сторонам! — крикнул дед. — Глаза им не давай!
— Кому им? — спросил Сафрошка, но дед не ответил, только потянул за опояску и заставил ускорить шаг.
И тут мальчишка услышал... Услышал голос женщины, такой ласковый, она звала его: «Сафрошенька, сынок, погляди на меня, это же я, твоя мамка!» — и голос вдруг стал такой знакомый, родной из далёкого-далёкого детства. У него сердце ёкнуло, ноги сами развернулись...
— Стой! — Дед дёрнул его за опояску так, что мальчишка упал на колени в грязь. — Это не мамка твоя, это Шишимора голос подаёт. Заговорит тебя сейчас сладко да в трясину уведёт. Голову опусти, уши заткни, за мной иди и никого не слушай.
Сафрошка втянул голову в плечи, зажмурился и побрёл на ощупь за дедом, как слепой щенок. Голоса не стихали, теперь их стало несколько. Дядька Егор, который прошлой зимой замёрз в лесу, звал помогать собирать дрова. Тётка Аграфена, что по лету утонула в болоте, причитала тонко: «Сафрошенька, внучок, подсоби вылезти...» — она тянула к нему страшные руки...
А потом они пришли. Дед остановился так неожиданно, что Сафрошка врезался в спину старику. Ветер вдруг стих, и наступила тишина, звуки прекратились, только дождь слабо шлёпал по листьям.
— Деда?
— Цыть! — выдохнул дед Филарет и выдернул из-за пояса топорик, маленький, с коротким топорищем.
Сучья над их головами затрещали и посыпались, будто кто их поломал сильной рукой. Стало совсем темно, хоть глаз выколи. Только впереди, шагах в десяти, слабо замерцал огонёк, будто гнилушка.
— Вот и пришли, — сказал дед Филарет. — Ну, здравствуй, хозяин...
Синий огонёк покачнулся, и из темноты вышло что-то страшное, рогатое, с человеческий рост. Это что-то смотрело на мальчишку пустыми глазницами.
— Привёл? — послышался такой голос, от которого у мальчишки застыла кровь в жилах. Он хотел закричать, но дед тяжёлой ладонью закрыл ему рот...
Продолжение следует...
Спасибо, что прочитали главу до конца.
Дорогие друзья, доброго времени суток!
Спешу поблагодарить Вас мои дорогие за донаты которые Вы мне от чистого и щедрого сердца шлете. Спасибо Вам огромное! Вы не представляете какая это для меня помощь. Я надеюсь что скоро моя мечта осуществится и я Вам буду писать еще чаще свои Драконовские истории. Еще спешу сказать огромное спасибо за Ваши теплые комментарии. Очень приятно читать , что Вам нравится то что я пишу. Спасибо Вам что вы есть у меня. Спасибо Вам огромное за все. Крепко обнимаю всех Ваш Дракон.