Лена сунула в рот маленький кусочек красной рыбы. Проглотить не могла, в горле встал ком.
— Мама, — подал голос Алексей, не отрываясь от еды. — Не начинай.
— А что я? Я ничего, я же, любя, чтоб не в сорок рожала, когда уже поздно.
Лена вышла на кухню. Там пахло мандаринами. Она оперлась руками о столешницу, закрыла глаза. Слёзы подступили, но она заставила себя дышать глубоко, как учила психолог в интернете.
- Не плачь. Не при них. Не сейчас
До двух часов ночи она носила тарелки, мыла бокалы, подогревала чай. Гости веселились, танцевали, пил, ели. Алексей показывал какие-то фото в телефоне и хохотал. Кто-то включил караоке, и все запели.
Лена тихо надела куртку и ушла, никто и не заметил. Лена спустилась по лестнице и вывалилась на улицу.
Мороз ударил в лицо: злой, свежий, настоящий. Она вдохнула так глубоко, как не дышала весь этот длинный, липкий от чужих улыбок вечер.
Пешком идти было минут сорок. Дорога знакомая — через парк, потом мимо гипермаркета, потом дворами. На небе рассыпались звёзды, такие яркие, будто кто-то рассыпал сахар над городом. Лена шла медленно, с наслаждением, и вдруг поймала себя на мысли, что счастлива здесь, одна.
Мимо пробежала компания молодых людей в маскарадных колпаках, с хлопушками и бенгальскими огнями. Кто-то крикнул: «С Новым годом!» — и засмеялся.
И вдруг от этой компании отделился парень — высокий, лохматый, в смешном свитере с оленем. Он подбежал к Лене почти вприпрыжку.
— Простите, можно я вам скажу?
Лена остановилась.
— Вы очень красивая, — сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. — Я всю ночь хотел кому-то подарить, но всё не решался, вот, возьмите.
Он протянул руку. На ладони лежала крошечная игрушка на ёлку — ангел из белого фоамирана, с золотой ниточкой и блёстками на крыльях.
— Правда, красивая? — переспросила Лена, не веря ушам.
— Красивая. Вы на Вивьен Ли похожи, честно, — улыбнулся парень. — С наступающим. Вернее, уже с наступившим.
И убежал догонять своих.
Лена стояла посреди тротуара, сжимая в ладони маленького ангела. Блёстки холодили пальцы. Она поднесла игрушку к лицу, рассмотрела — неаккуратно приклеенные крылья, кривой нимб, смешные ресницы.
И заплакала от того, что поняла вдруг ясно и просто: сегодня ангел — её единственный подарок.
Она с мужем дарили всем: братьям — парфюм, снохам — сертификаты, свекрови — дорогую шаль, Алексею новый ремень из Италии, детям большие сладкие подарки. А ей никто ничего не подарил: ни муж, ни свекровь. Зато использовали, как Золушку.
Лена вытерла слёзы варежкой, сунула ангела в карман пальто и пошла дальше.
Дома было темно. Лена не стала раздеваться, прошла на кухню, поставила чайник и села на подоконник, глядя на спящий город. Фейерверки уже отгремели. Где-то далеко лаяла собака.
Она достала телефон0 на часах — половина четвёртого утра. На телефоне мигало сообщение от мамы:
«Ждем первого, подарки не распаковываем, пирог с вишней испекла. С Новым годом, доченька.»
Лена улыбнулась и напечатала: «С Новым годом. Приеду утром.».
Утром первого января она проснулась в пустой квартире, приняла душ, оделась в джинсы и свитер, покидала вещи на неделю и уехала к маме.
Ангел с кривыми крыльями висел на ёлке, качаясь на самом видном месте. И когда Лена закрывала дверь, ей показалось на секунду, что игрушка подмигнула ей золотым нимбом.
— С Новым годом, Лена, — сказала она себе и щёлкнула замком.
Она спустилась во двор, завела машину: старый, но надёжный отцовский седан, который отдал отец три года назад, купив себе новую машину, и уехала.
За городом было по-настоящему хорошо. Мама на новогодних праздниках, да и так, жила в небольшом доме в СНТ: отопление и вода сделаны, снег, тишина. Лена выдохнула только там, когда зашла в прихожую и уткнулась носом в мамино плечо.
— Всё, — сказала она. — Я на все праздники и на Рождество тоже.
— А Алексей? — осторожно спросила мама.
— А Алексей захочет, приедет. Но они еще пару дней гулять у братьев и у мамы будут, потом отсыпаться, а на Рождество опять к маме. Я пас, устала бегать с тарелками.
Алексей начал звонить 4 января. Она не брала трубку , потом ответила, потому что мама попросила:
- Ну хоть напиши, что жива, а то приедет сюда скандалить.
— Лена, ты где? Какого фиКуса ты уехала? У нас планы! Мама ждёт, что мы поможем на Рождество. К ней родня приезжает: тётя Валя с дочкой, дядя Коля из Саратова, братья с семьями подтянутся. Стол на 15 персон! Ты что, можешь бросить все и уехать? Кто помогать будет?
— Помоги, ты же мужчина. Картошку почистить, мясо замаринуй. Там еще две невестки, пусть помогут, да и сама свекровь с ручками, а не лапками. Уже три женщины, и два твоих брата. Справитесь, я в вас верю.
Последовала долгая пауза. Алексей, видимо, переваривал услышанное.
— Ты в своём уме? Что за истерика? Мы все устали, между прочим.
— От поедания вкусняшек, мною приготовленных? Я у мамы до 12 января, отсюд поеду сразу на работу, а вечером домой.
Она повесила трубку.
Рождество встречали своей семьей: мама с папой, Лена и сестра Катя с женихом. Сходили в церковь, потом играли в какие-то игры, лепили снежную бабу, пили домашнюю настоечку, смотрели старые фильмы, гадали на воске и на кофейной гуще. Лена хохотала искренне, до колик в животе, когда жених Кати изображал загаданное слово (они играли в «Крокодила»).
Алексей звонил ещё три раза. Сначала требовал, потом угрожал («Ты пожалеешь»), потом ныл («Мама одна не справляется, у тебя совести нет»). Лена не сдалась.
Она вернулась только после праздников, вечером. Дома пахло застоявшимся воздухом. Алексей сидел на кухне с кружкой чая и даже не встал.
— Явилась, — сказал он, не глядя.
— Приехала, — поправила Лена, разуваясь.
Скандал начался с полуфразы. Алексей вскочил, заорал про неуважение, про то, что «мама плакала всё Рождество», про то, что гости спрашивали, почему невестки нет, и ему было стыдно отвечать. Лена молчала. Потом он перешёл на личности — «ты эгоистка», «ты не думаешь о семье», «ты испортила праздник родным».
— Я испортила? — Лена наконец подняла глаза. — Чем же? Не стала их обслуживать? Наняли бы, а то нашли бесплатную прислугу и повара. Ты помнишь, что мне никто ничего не подарил на Новый год? Вообще никто? Даже маленькую открытку?
Алексей на секунду запнулся, потом махнул рукой:
— Ой, да ты вечно придумываешь. Подарки — это не главное, главное быть вместе. Ты могла бы сказать, что обижена, а не убегать как ребёнок.
Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом и промолчала.
Они не разговаривали неделю. Сосуществовали в одной квартире, как чужие люди, которые по ошибке заселились в один номер. Лена готовила только на себя. Один раз она пожарила котлеты, его любимые, с сыром внутри, и поставила на стол. Он взял две, съел, не сказав спасибо.
Свекровь тоже дулась. Лена узнала об этом от Иры, младшей снохи, которая позвонила по секрету.
— Ты не представляешь, что тут было, — смеялась Ира. — Светлана Павловна пыталась готовить сама. Мы принесли по паре салатов и нарезку, она пыталась меня привлечь к беготне, но у меня годовасик на руках, моя мама с ним на рождество не осталась, так что какая беготня за гостями, мы за мелким еле успевали, ушли рано. На столе и были только наши салаты и курица из духовки, без гарнира, она забыла приготовить. Светка (старшая сноха) быстро рис отварила, чтобы не голью есть. Представляешь? Все говорили, что без тебя стол не тот, да и наши салаты не такие вкусные как у тебя, и горячих ты как минимум два готовишь. И она бесилась.
Лена усмехнулась в трубку.
— Главное, я отдохнула хорошо.