Елена шла домой с тяжёлым пакетом. Снег противно хрустел под ногами, каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках. Горло саднило так, будто она проглотила наждачную бумагу.
- Видимо, простыла, — подумала она, с трудом переставляя ноги.
Дома было тихо, Алексея ещё не было. Лена кое-как сгрузила продукты в холодильник, даже не разобрав пакеты, добрела до дивана и рухнула на подушку. Градусник показал 39.
Она нашарила телефон, набрала номер мужа.
— Алёша, привет, ты скоро? — голос прозвучал хрипло и чужеродно.
— Лена, что-то случилось? Я маму навестить заеду, — на фоне слышался гул машин, он явно был уже в дороге.
— Да, я заболела, температура жуткая. Ты, пожалуйста, купи лимона и клюквы. Я морс сварю…
— Клюквы? — Алексей помолчал. — Лена, слушай, я я тогда останусь у мамы переночевать.
— Что? — она попыталась сесть, но мир качнулся, и она снова откинулась на подушку.
— Ну, понимаешь, проект сдаю на этой неделе. Я просто не имею права заболеть. Если я подхвачу от тебя, всё, дедлайн провален. У нас же есть лекарства дома? В аптечке вроде что-то было. Ты выпей, ляг, поспи.
— Алексей, у меня тридцать девять, я прошу просто лимон и клюкву. Тебе же по пути, — в голосе Лены прозвучала плохо скрываемая обида. – Да и жаропонижающего одна таблетка, я уже выпила.
— Заказала бы с доставкой, — раздражённо бросил он. — Лена, не начинай. Тебе нужен покой. Я тебе завтра позвоню. Всё, я заруливаю к маме, выхдоравливай.
В трубке запищали гудки.
Лена уставилась в потолок. Она нажала в телефоне на имя «Мама».
— Алло? Ленка, ты чего сипишь? — услышала она бодрый голос.
— Мамуль, я заболела.
- Твой ленивец где?
- У мамы ночует, чтобы не заразиться, а лекарства кончились.
Последовала длинная пауза, полная материнского невысказанного гнева.
— Жди, через час буду. Чай пила?
— Нет сил, — прошептала Лена и отключилась.
Она не помнила, как заснула. Сквозь дрему чувствовала, как щелкнул замок входной двери. Мама ходила по кухне осторожно, но деловито: загремели кастрюли, зажурчала вода, запахло куриным бульоном и тертой клюквой.
— Лена, бери, пей от температуры, и вот, глотни морсу. Клюква — лучшее, что придумали против простуды.
— Мам, я такая никчемная, — всхлипнула Лена, выпив обжигающе-кислый напиток.
— Глупости не говори. Температура - не время для самооценки. Ты умная и красивая, только простыла немного.
Лена улыбнулась и заснула опять.
Мама поправила одеяло, перекрестила дочь в темноте и ушла.
Утром Лену разбудил посторонний шум. На кухне с мамой переговаривалась сестра, Катя. Ее привез ее будущий муж, чтобы помогла, и Катя собралась пробыть с Леной до обеда, а вечером, после работы, придет мама.
— Лешка-то что? — тихо спросила Катя у матери на кухне, полагая, что Лена спит.
— У мамочки, как же, вдруг заразится. И та даже не позвонит, как она тут одна болеет. Мог бы хотя бы доставку ей заказать.
— Ох, е бережет он ее, не заботится.
Вечером мама приехала снова, привезла апельсины. Лене стало легче, температура спала до 37,5. Она лежала с телефоном в руках. За весь день — ни одного звонка, ни сообщения «как ты?».
В десять вечера, когда мама мыла полы с хлоркой, чтобы убить микробов, пришло СМС от Алексея, сухое, официальное: «Как ты? Выздоравливай. Завтра созвонимся, надо Новый год обсудить».
Лена посмотрела на маму, которая, пристроившись на краешке кресла, вязала, время от времени клевая носом. Потом перевела взгляд на телефон.
Она убрала телефон под подушку и закрыла глаза. Голова больше не болела, но было обидно. Да и Новый год… Опять готовить на всю их родню, бегать пол ночи, не присев, почти все заготовки для салатов делать дома, у свекрови смешивать, делать горячее. Ладно хоть на торт родственнички сбрасываются. Да и почтив се продукты Лена покупала на свои. Лешка только командовал, что надо.
Лена проболела неделю, жар спал только на четвертый день, а слабость тягучей патокой разливалась по телу до самого воскресенья. Алексей так и не приехал. Он звонил дважды: справиться, не чихает ли она ещё, и предупредить, что он у мамы, и ждет его «очень важный ужин с инвесторами». Лена не спорила, ей было всё равно.
Лена поправилась, вышла на работу. А через день позвонила мама, и в голосе её звенела такая радость, что Лена даже присела на табуретку.
— Дочка, пришлите деньги, от тёти Клавы. Ты же помнишь, мы с братом отца домик её продали в деревне.
Лена молчала, прижав трубку к уху. Тётя Клава, сестра отца, умерла ещё два года назад, но наследство завязло в каких-то архивах, справках, очередях, потом продажа имущества.
— Мама, не надо мне…
— А вот надо, — жёстко перебила мать. — Я уже перевела треть на твою карту. Закрой ты эту ипотеку, а то он больше, чем ты внес, а разговоров... Треть тебе, треть Кате, треть нам с отцом.
Вечером Лена открыла приложение банка. Сумма была внушительной. Лена улыбнулась, ипотека висела на ней, так что она всю сумму внесла на досрочное погашение. Ипотека почти схлопнулась, оставив лишь пару платежей ь.
Алексей узнал и разозлился.
— Ты всю сумму загнала? Не посоветовалась?
— А надо было? Ты все время кричал, что внес больше, теперь почти поровну, я чуть больше даже.
— Можно было эти деньги пустить на машину. Твоя мать могла бы и побольше дать, куда им с отцом столько?
- А твоя мама продала недавно комнату в коммуналке, купила тебе машину? Ей зачем? Она же старше моих родителей.
- Это моя мама, ее право распоряжаться своими деньгами.
- Так и у моих родителей есть право распоряжаться деньгами. А то не поровну получается. Твоя имеет право, а мои нет.
— Ну ладно, раз уж так вышло, надо про новую машину думать. Этой уже три года, пробег… Погасим ипотеку и начнем копить
— Можно откладывать.
— Ты вообще не понимаешь в финансах. Ладно, я с мамой поговорю.
Он ушёл на кухню, а Лена осталась сидеть в кресле.
На Новый год они, по традиции, собирались к маме Алексея. Лена не хотела, три года она обслуживала родственников и каких-то приятелей свекрови и Алексея. У всех был праздник, а она сновала между столом и кухней. Но Алексей сказал просто, как отрезал:
- Мама ждёт, мы не можем её обидеть.
Лена начала готовить еще 30 декабря, делать заготовки. Тридцать первого Лена готовила с утра: салаты, горячее, закуски, потому что «у мамы духовка барахлит, а у тебя руки растут откуда надо». Алексей только курсировал между домами, отвозя готовое.
Лена подумала, что хотя бы посидит там, но она ошиблась.
Стол ломился. Свекровь, крупная, шумная женщина с вечно поджатыми губами, встречала гостей, целовалась со всеми, кроме Лены. Ей она кивнула коротко:
- Продукты на кухню поставь, фартук надень, я там тебе повесила.
Лена сновала между кухней и гостиной с закусками, тарелками, бокалами. Гости — двое братьев Алексея с жёнами, трое детей, старушка-бабушка, соседка с мужем и какие-то знакомые, сидели за столом, чокались, смеялись.
— А ты чего не садишься? — спросила младшая сноха, Ира.
— Да я сейчас, — улыбнулась Лена. — Догружу посудомойку.
— Пусть хлопочет, — мать Алексея махнула рукой. — Ей полезно, вон, объёмчики-то растрясёт.
Все засмеялись. Лена почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она взглянула на Алексея. Тот сидел, набив рот оливье, и улыбался.
— И правда, Лена, ты поправилась, — подхватила жена старшего брата. — Надо сбросить, мы с тобой после праздников в зал запишемся.